Казахстан и Монголия переходят к практическому партнерству — эксперт

Государственный визит Президента Монголии Ухнаагийна Хурэлсуха в Казахстан показал, что Астана и Улан-Батор начинают переводить двусторонние отношения из символически дружественной плоскости в более прикладной и институционально оформленный формат, передает агентство Kazinform.

Переговоры в узком и расширенном составах, совместный брифинг, курс на рост товарооборота с нынешних более чем 130 миллионов долларов до 500 миллионов, обсуждение прямого автодорожного сообщения, новых авиамаршрутов, образовательных и научных инициатив, а также обмен 13 двусторонними документами показывают: речь идет уже не просто о политических декларациях, а о попытке собрать более цельную архитектуру сотрудничества.

Для Монголии Казахстан остается первым государством Центральной Азии, с которым установлено стратегическое партнерство. Для Казахстана же монгольское направление постепенно превращается в важную часть более широкой логики региональной связанности, где сочетаются торговля, транзит, ресурсы, технологии и гуманитарный обмен. О том, как меняется сама логика казахско-монгольских отношений, мы поговорили с Сумией Чулуунбаатаром, независимым исследователем, специализирующимся на вопросах государственного управления Монголии, международных инвестиций в природные ресурсы и внешней политики страны.

— Если визит Касым-Жомарта Токаева в Улан-Батор в 2024 году задал политическую рамку стратегического партнерства, можно ли сказать, что нынешние переговоры в Астане переводят его уже в стадию институционального и практического наполнения? Что это меняет в казахско-монгольских отношениях?

— До недавнего времени в отношениях Казахстана и Монголии было много исторической симпатии, цивилизационной близости и корректного политического диалога, но все это не всегда превращалось в плотную систему практических решений. Сейчас картина иная. Когда за один визит параллельно обсуждаются торговля, логистика, отраслевые проекты, наука, образование, межрегиональные связи и одновременно подписывается крупный пакет документов, это означает, что стратегическое партнерство начинает работать как механизм, а не как формула. На мой взгляд, здесь особенно заметна сильная сторона казахстанского подхода. Команда Токаева действует последовательно: сначала политическая рамка, затем институциональное закрепление, после этого экономическое и инфраструктурное наполнение. Такой стиль не производит мгновенного эффекта, но именно он обычно дает более устойчивый результат. Поэтому нынешний этап меняет саму логику отношений: они становятся менее декларативными и гораздо более предметными.

— Монголия называет Казахстан первым государством Центральной Азии, с которым установлено стратегическое партнерство. О чем, на Ваш взгляд, говорит такой выбор Улан-Батора: о географии, об экономическом расчете или о растущем политическом весе Казахстана в региональной архитектуре?

— Здесь сошлись все три фактора, но решающим является все же политический вес Казахстана. География сама по себе важна, однако она не объясняет, почему именно с Астаной Улан-Батор решил оформить отношения в таком статусе. Экономический расчет тоже значим, но и он не работает без доверия к политической линии партнера. Казахстан сегодня воспринимается как государство, которое умеет сочетать внутреннюю институциональную устойчивость с внешнеполитической гибкостью. Для Монголии это особенно важно, потому что она традиционно очень внимательно относится к балансу во внешней политике. В этом смысле Казахстан удобен как партнер, который не навязывает избыточную идеологию, но предлагает понятные и прагматичные форматы взаимодействия. Кроме того, сам характер сегодняшних переговоров показывает, что Астана мыслит себя не только в двусторонних категориях, но и в более широком региональном контексте. Это делает сотрудничество с Казахстаном для Монголии стратегически более ценным.

— На фоне сравнительно умеренного текущего товарооборота насколько показательна сама постановка цели выйти на 500 миллионов долларов: это, прежде всего, экономический ориентир или сигнал о том, что Астана и Улан-Батор начинают осмысливать отношения в более длинной и структурной перспективе?

— На мой взгляд, это именно структурный сигнал. Когда две страны с текущим объемом торговли свыше 130 миллионов долларов сразу фиксируют ориентир в 500 миллионов, они говорят не столько о ближайшем годе, сколько о будущем устройстве отношений. Здесь важно не только само число, но и то, в каком контексте оно прозвучало. Оно связано с дорожной картой, с бизнес форумом, с торговой миссией, с обсуждением новых отраслей сотрудничества и с задачей убрать барьеры, которые мешают кооперации. То есть речь идет о попытке изменить саму экономическую основу двусторонних связей. И здесь политика Казахстана выглядит достаточно зрелой. Вместо того, чтобы ограничиться общей фразой о росте торговли, Астана предлагает более широкую экономическую рамку, в которой торговля увязана с логистикой, инвестициями, промышленными проектами и финансовыми инструментами. Именно в такой логике большие цифры со временем становятся реалистичными.

— Почему именно транспортно-транзитная повестка сегодня выходит в центр двустороннего диалога? Можно ли говорить, что обсуждение автомагистрали, авиасообщения и новых логистических маршрутов фактически формирует для Казахстана и Монголии новую модель региональной связанности?

— Да, и возможно это один из наиболее содержательных итогов нынешнего визита. Любое экономическое сближение рано или поздно упирается в вопрос физической связности. Пока нет устойчивых маршрутов, торговые амбиции остаются ограниченными. Именно поэтому тема автомагистрали, восстановления и запуска авиасообщения, а также создание рабочей группы выглядят не как технические детали, а как попытка заложить новый фундамент отношений. Для меня показательно и другое: Токаев интерпретирует эту тему не в узко двустороннем ключе, а как часть более широкой региональной конструкции. Когда в разговоре появляется «Трансалтайский диалог», речь уже идет не только о дороге между двумя странами, а о формировании нового пространства обмена, в котором сочетаются транзит, торговля, туризм и межрегиональные контакты. Такой подход говорит о стратегическом мышлении. Казахстан здесь выступает не только как участник маршрута, но и как один из архитекторов будущей связности.

— В переговорах заметно усилились такие темы, как горнодобывающая отрасль, АПК, цифровизация, дистанционное зондирование Земли и энергетика. Означает ли это, что двусторонние отношения постепенно уходят от формулы традиционного соседства к формуле технологического и отраслевого партнерства нового типа?

— Традиционное соседство обычно держится на политической вежливости, гуманитарной близости и ограниченной торговле. Технологическое партнерство требует уже другого уровня доверия и другой глубины контакта. Сегодня мы видим именно такой переход. Ресурсная повестка, аграрная модернизация, вопросы ветеринарной безопасности, сотрудничество в энергетике, мирный атом, цифровые решения и подготовка специалистов складываются в совершенно иную модель отношений. Она намного сложнее, но и намного перспективнее. Особенно интересно то, что Казахстан в этой конфигурации предлагает не только рынок или транзитный выход, но и собственные компетенции. Показ международного центра Alem.AI и решений умного города имеет в этом смысле символическое значение. Это сигнал о том, что Казахстан хочет быть для Монголии не только партнером по обмену товарами, но и поставщиком опыта в тех областях, которые будут определять конкурентоспособность государств в ближайшие годы.

— Гуманитарный блок обычно воспринимается как сопровождающий, однако в этой повестке речь идет о грантах, науке, культурных проектах, межрегиональных связях и даже возможном открытии филиала казахстанского вуза в Улан-Баторе. Можно ли считать, что именно через такие инструменты Казахстан и Монголия закладывают наиболее устойчивую, долгосрочную основу стратегического сближения?

— Безусловно. Политические договоренности могут меняться, экономическая конъюнктура тоже, а вот человеческие и институциональные связи, как правило, работают дольше всего. Поэтому именно гуманитарный контур часто оказывается не приложением к политике, а ее самой надежной опорой. Когда одна страна предлагает другой образовательные траектории, совместные академические площадки, научный обмен, культурные проекты и прямые контакты между регионами и городами, это означает, что она думает о следующем поколении отношений. Мне кажется, Казахстан как раз старается действовать в этой логике. Здесь важна не отдельная мера, а вся совокупность шагов. Гранты, Study in Kazakhstan, идея филиала университета, научное сотрудничество, работа городов побратимов формируют среду, в которой стратегическое партнерство перестает быть только делом столиц. А когда оно становится делом университетов, исследователей, молодежи, культурных институтов и регионов, оно приобретает гораздо большую устойчивость.