Выход ОАЭ из ОПЕК: сигнал о конце старой нефтяной системы

Пока рынок почти не отреагировал на это решение, но в долгосрочной перспективе оно способно изменить баланс сил в нефтяной политике. В чем причина и что теперь ждет нефтедобывающие страны, разобрал международный обозреватель агентства Kazinform Султан Акимбеков.

Выход ОАЭ из ОПЕК хоть и не является прецедентом, до этого из организации уже выходили Катар (в 2019 году) и Ангола (в 2024 году), но у многих решение определенно вызвало беспокойство относительно перспектив развития рынка нефти после завершения текущей войны, когда бы это ни произошло. Потому что речь идет о стране с добычей в 3,4 млн баррелей нефти в сутки с перспективой ее увеличения до 5 млн баррелей.

ОПЕК и пределы влияния

Для ОПЕК, которая до сегодняшнего дня контролировала добычу 29 млн баррелей нефти в сутки из примерно 97 млн баррелей ее ежегодной добычи, это серьезный удар по ее способности удерживать цены на приемлемом уровне. Тем более, что в последние годы, до начала войны США и Израиля против Ирана, страны ОПЕК вместе с еще группой нефтедобывающих стран действовали совместно в рамках неформальной структуры ОПЕК+.

В состав последней входили несколько стран, включая Россию, Азербайджан, Казахстан, Мексику, Бразилию, Малайзию и некоторые другие. Это позволяло влиять на цены, ограничивая предложение на рынке. Хотя довольно часто такую политику критиковали. Потому что ее эффектом фактически пользовались страны, которые не придерживались ограничений, в первую очередь США, страны западной Африки, Гайана в Латинской Америке. Тем не менее, свою роль организация сыграла. В противном случае в последние годы цены на нефть могли бы быть ниже.

Потому что мировая экономика постепенно замедлялась, спрос сокращался в связи с растущими инвестициями в возобновляемые источники производства энергии, а также ростом числа электромобилей. В то время как производство нефти постепенно росло за счет новых игроков и развития технологий.

Пока цены на нефть были высокие, было выгодно разрабатывать сложные месторождения - сланцевую нефть или нефтяные пески Канады. Это вело к росту предложения, что толкало цены вниз, после чего сланцевые проекты снижали добычу и далее по кругу. В промежутке между этими процессами как раз и происходило развитие технологий, что удешевляло добычу того же сланца. В общем ОПЕК+, безусловно, сыграла свою роль в поддержании цен на нефть, хотя не все из стран придерживались ее ограничений.

Фактор Саудовской Аравии

Ключевым игроком внутри ОПЕК традиционно оставалась Саудовская Аравия. Она была крупнейшим производителем нефти в мире и обладала самыми большими запасами легко извлекаемой нефти с крайне низкой себестоимостью добычи. Только у нее были возможности предложить рынку дополнительные объемы нефти в размере 2-2,5 млн баррелей в сутки.

Исторический опыт показывает, что резкое увеличение добычи со стороны Саудовской Аравии способно обрушить рынок, как это произошло в 1980-е годы. После этого вплоть до конца 1990-ых цены на нефть оставались низкими. Считается, что именно это стало одной из причин падения СССР и завершения ирано-иракской войны.

Собственно, критики высказывали мнение, что решение ОПЕК+ увеличивать в последнее время квоты на добычу нефти в условиях и без того высокого предложения и привели к снижению цен. В то же время некоторые эксперты полагали, что это может быть частью некоего плана по снижению цен на нефть в рамках неких особых отношений Эр-Рияда и Вашингтона.

Теоретически это могло быть связано с общей установкой на снижение цен на топливо на внутреннем рынке США, но также стремления снизить доходы России в рамках сложных многоходовых комбинаций во взаимоотношениях Вашингтона и Москвы. Но в любом случае, именно после прихода президента Дональда Трампа к власти в январе прошлого года, отношения США с Саудовской Аравией стали развиваться особенно масштабно.

В то время, как между Саудовской Аравией и ОАЭ до начала нынешней войны в Персидском заливе были очень напряженные отношения. Хотя в 2015 году они вместе вступили в войну против движения хуситов в Йемене, тем не менее, к концу 2025 года они дошли до открытого военного противостояния.

Эмираты поддерживали сторонников независимости Южного Йемена из Южного переходного совета (ЮПС). Здесь до 1990 года существовало собственное государство со столицей в Адене. В то время как Саудовская Аравия силы прежнего йеменского правительства, которое базировалось на ее территории.

В самом общем смысле в Йемене борьба шла между разными общинами. Среди них выделялись зейдиты, умеренное направление в шиитском исламе, из которого вышли хуситы, а также преимущественно суннитские племена южных провинций, например, Хадрамаута, близкие к Саудовской Аравии. Но также было много разных племен и кланов, которые могли менять свою позицию в зависимости от политической конъюнктуры.

В декабре 2025 года дело дошло до открытого военного противостояния. Эмираты поддержали южнойеменских сепаратистов, которые при их помощи заняли практически весь юг Йемена, включая богатую нефтью провинцию Хадрамаут. Это был прямой вызов Саудовской Аравии, которая традиционно имела большое влияние в этой провинции. В конце декабря 2025 года Саудовская Аравия атаковала суда в южнойеменском порту Мукалла, которые вроде как перевозили оружие для сил ЮПС. В начале января 2026 года племена Хадрамаута при саудовской поддержке перешли в наступление против сил южан.

После этого ОАЭ объявили о выводе своих спецподразделений из Йемена. В то же время они уступили Саудовской Аравии контроль над остром Маюн в Баб-эль-Мандебский пролив. В ходе нынешней войны США и Израиля против Ирана этот остров имеет ключевое значение. Потому что позволяет контролировать ситуацию в этом стратегически важном проливе. После блокады Ормузского пролива большая часть саудовской нефти экспортируется через порт Янбу на побережье Красного моря и соответственно через Баб-эль-Мандебский пролив.

Так что отношения между Саудовской Аравией и ОАЭ были непростыми еще до начала нынешней войны. Несмотря на формальное союзничество, страны конкурируют как в экономике, так и в политике, включая конфликтные эпизоды в Йемене.

На этом фоне выход ОАЭ из ОПЕК можно рассматривать не только как экономический, но и как политический шаг, означающий дистанцирование от линии Эр-Рияда. Кроме того, Эмираты часто критиковали политику ОПЕК, которую как раз в основном определяли в Саудовской Аравии. Немаловажно также, что Эмираты серьезно вкладывались в добывающую инфраструктуру, которая потенциально способна добывать до 5 млн баррелей в сутки, в то время как их квота составляет только 3,4 млн баррелей.

Увеличение предложения нефти на мировом рынке сразу на 1,5 млн баррелей в сутки несравнимо с тем, что в ОПЕК+ за последний год повышали квоты для всего картеля за раз примерно на 250 тыс. баррелей в сутки. Кроме того, 5 млн баррелей это была бы уже половина от уровня добычи Саудовской Аравии, который составляет 10,8 млн баррелей в сутки. Естественно, что для властей этой страны усиление ОАЭ не выглядит особенно позитивным моментом.

Здесь стоит отметить, что ОАЭ и Саудовская Аравия конкурируют также за результаты своих моделей развития. Когда Эмираты начали свою политику открытости, низких налогов и привлечения иностранных инвестиций, Саудовская Аравия была глубоко консервативной страной.

В тот момент ОАЭ воспринимались практически как оффшор, как некий вариант Гонконга рядом с Китаем до начала реформ Дэн Сяопина. Сравнительно небольшие эмираты на побережье Персидского залива, естественно, не могли сравниться с Саудовской Аравией по размеру территории, населению, влиянию в исламском мире, а потом еще и по размерам добываемой нефти. Тем более, что до 1971 года они находились под протекторатом Великобритании под названием семь эмиратов так называемого Договорного Омана. В то время как Саудовская Аравия была независимым государством с 1927 года, когда ее независимость признала та же Великобритания.

Однако, связи с Великобританией помогли Эмиратам реализовать их модель развития. Конечно, в случае с этими прибрежными эмиратами не было таких изменений, вроде тех, которые произошли, к примеру, в Британской Индии или других британских колониях. Здесь не создавали институтов по британскому примеру, это был именно протекторат.

Но местная элита за годы его существования наработала тесные связи с британцами и через нахождение в составе Британской империи получила опыт взаимодействия с соответствующими экономическими институтами. Это создало условия для реализации той модели, которую мы сегодня наблюдаем в ОАЭ. Условно говоря, власти Эмиратов наработали опыт современного менеджмента на международном уровне без изменения принципов своей собственной организации.

В то время как в Саудовской Аравии перемены начались сравнительно недавно, только после фактического усиления власти наследного принца Мохаммеда бен-Сальмана. Он начал процесс модернизации своей страны. Он полагал, что существенно большие ресурсы его страны позволят Саудовской Аравии достичь быстрых результатов.

Собственно, в регионе Персидского залива многие страны используют похожую модель. Например, тот же Катар. Это привело к большим результатам в увеличении доли региона в мировой торговле, в том числе за счет производственного сектора. Поэтому нынешняя война оказалась настолько серьезной проблемой для мировой экономики.

Причем, это не только экспорт нефти из-за закрытия Ормузского пролива, но также поставки сжиженного газа, удобрений, соляной кислоты, гелия. По всем эти товарным позициям регион занимает существенную долю в мировой торговле, поэтому закрытие пролива имеет настолько серьезные последствия.

Почему именно сейчас

На этом фоне возникает вопрос, почему в ОАЭ решили выйти из ОПЕК именно тогда, когда совершенно непонятно, чем закончится нынешняя война? Хотя, казалось бы, более логично было бы подождать ее завершения и понять, как после этого будут развиваться события и какими будут основные тенденции.

Кроме того, Иран в ходе войны обстреливал практически все страны Персидского залива. Они напрямую ему не отвечали, но понятно, что теоретически между ними должна быть какая-то координация действий в качестве реакции на действия Ирана. К примеру, в рамках арабской солидарности. Тем более, если бы произошла эскалация боевых действий, по крайней мере, этого нельзя исключать, то вопрос о членстве в ОПЕК явно не выглядел бы настолько актуальным.

В первую очередь стоит обратить внимание, что выход ОАЭ из ОПЕК в ситуации, когда война еще завершена, это фактически означает воспользоваться удобным моментом. Во-первых, поставки нефти из Персидского залива и так весьма серьезно сократились. Те же Эмираты сейчас экспортируют примерно 1,4 млн баррелей в сутки через трубопровод в эмират Фуджейра, который обходит Ормузский пролив. Это примерно в два раза меньше, чем до войны, но зато цена нефти тоже выросла в два раза.

Так что ни ОАЭ, ни Саудовская Аравия, которая экспортирует примерно 5-6 млн баррелей через порт Янбу, по деньгам особенно не пострадали, чего не скажешь про всю остальную их экономику. Однако, очевидно, что это возможность относительно легче перенести фактическую блокаду Персидского залива. Например, Кувейту, Катару и отчасти Ираку в этом смысле гораздо сложнее.

Но самое главное, что на общем фоне высоких цен на нефть и неопределенности вокруг войны США и Израиля против Ирана новость о выходе ОАЭ из ОПЕК особенно не влияет ни на рынки, ни на региональную геополитику. В мирное время это была настоящая бомба. Можно предположить, что Эмираты давно хотели выйти из ОПЕК и развязать себе руки, нынешняя война фактически предоставила им такую возможность.

Экономическая логика Эмиратов

Еще одно обстоятельство связано с тем, что Эмираты таким образом намерены подготовиться к будущему развитию событий. Все понимают, что нефть постепенно теряет свои прежние позиции. При этом ее производителей становится больше, регулировать ситуацию как раньше ОПЕК уже не в состоянии. Кроме того, любой подобный кризис с поставками нефти стимулирует развитие технологий с тем, чтобы либо сократить ее потребление, либо найти альтернативу. Например, так было после нефтяного кризиса после войны 1973 года, когда Саудовская Аравия прекратила поставки тем странам, которые поддержали Израиль в войне Судного дня.

В этом смысле ОАЭ могут стремиться закрепить за собой статус самой эффективной страны Персидского залива. Для нее экспорт нефти важный, но не главный источник доходов. Поэтому падение цен на нефть после войны в случае начала конкуренции ее производителей для Эмиратов не насколько критично, как для Саудовской Аравии. В отличие от Саудовской Аравии, для которой нефтяные доходы остаются критически важными, ОАЭ делают ставку на более гибкую модель развития — с опорой на инвестиции, логистику и международный бизнес. Это дает им возможность действовать свободнее и принимать решения с расчетом на долгосрочную перспективу.

Кроме того, после этой войны в регионе могут произойти изменения в геополитике. Так, не совсем понятны отношения США и Саудовской Аравии после публичной дискуссии между Трампом и наследным принцем Мохаммедом бен-Сальманом. К тому же ОАЭ занимают особую позицию по отношениям с Израилем. В частности, Axios 25 апреля сообщил, что израильская система ПВО «Железный купол» с персоналом была развернута в Эмиратах в начале этой войны. По данным министерства обороны ОАЭ они помогли отразить удар 550 ракет и 2200 беспилотников.

В ОАЭ посчитали, что именно период неопределенности в связи с неизвестным итогом завершения нынешней войны для них самый удобный момент разорвать отношения с ОПЕК. Это подразумевает отказ от обязательств в рамках нефтяного картеля и прекращение взаимодействия и с Саудовской Аравией, и с Ираном, который также является членом ОПЕК.

Никто не может быть уверен в сценариях развития ситуации, в том числе на рынке нефти, после этой войны. Под вопросом система международных отношений в регионе, будущее проектов модернизации в разных странах Персидского залива. Скорее всего, ОАЭ выходят из ОПЕК не столько из-за текущего кризиса, сколько в расчете на будущее. Мир, в котором нефтяные рынки контролируются ограниченным числом игроков, постепенно уходит.

На смену ему приходит более конкурентная и менее предсказуемая система. И в этой новой системе ОАЭ, судя по всему, хотят действовать без ограничений.