Трамп vs. Латинская Америка: будет ли война в Западном полушарии
20 января завершается первый год президентства Дональда Трампа, и сторонний наблюдатель может сделать главный вывод, что ему есть дело до многих стран в этом мире. Хотя это и противоречит его предвыборным обещаниям и ожиданиям сторонников идеологии американского изоляционизма. Что стоит за жесткой риторикой Трампа в адрес стран Латинской Америки – в материале международного обозревателя агентства Kazinform.
От изоляционизма — к «политике канонерок»
Сторонники Трампа полагали, что надо заниматься делами самих США и в том числе сократить расходы на слишком активную внешнюю политику. Но Трамп фактически опроверг эти ожидания. Более того, он активно переходит к более империалистической политике, в том числе возвращаясь к прежним практикам и возрождая старые приемы, вроде «политики канонерок».
Среди прежних практик особое место занимает «доктрина Монро», принятая в 1823 году, которая декларирует, что Латинская Америка является зоной исключительных интересов США. В последней стратегии национальной безопасности, подготовленной администрацией Трампа для конгресса в декабре 2025 года, Западное полушарие было определено в качестве главного приоритета для США с особым акцентом на Латинской Америке.
Для США американский континент это, условно говоря, их «задний двор», и всегда таким был. Но во времена «доктрины Монро» декларация американских намерений по отношению к региону носила некий наступательный характер. Вашингтон тогда боролся против конкурентов из Европы, в первую очередь против Великобритании с ее растущей колониальной империей. Предметом конкуренции был рынок новых независимых на тот момент государств Латинской Америки.
К 1823 году они как раз завоевали независимость от Испании, в связи с чем для внешних сил возникли новые возможности. Каждое новое латиноамериканское государство нуждалось в инвестициях, в торговле, в доходах для покрытия возникших государственных расходов. Единственным источником для этого были европейцы и США. Для них эти страны Латинской Америки являлись рынками сбыта и источниками сырья. При этом для растущих промышленно развитых капиталистических империй, среди которых были, собственно, и США, именно рынки сбыта имели особое значение - за них шла конкурентная борьба.
Тогда европейцы и американцы не «церемонились» и действовали в рамках «политики канонерок». К примеру, американцы в течение XIX и начала XX веков высаживали десанты в Никарагуа, на Кубе, в Доминиканской республике, на Гаити, свергали президентов и диктаторов. Борьба шла за торговые привилегии, контроль рынков сбыта и транспортных коридоров. Достаточно вспомнить Панамский канал. Между прочим, именно американцы создали условия для отделения Панамы от Колумбии - для этого они поддержали местные элиты.
Глобализация изменила правила игры
Но в конце XX и начале XXI веков ситуация изменилась. Хотя, конечно, США остались великой державой, они по-прежнему доминировали в глобальном масштабе в военной мощи, в экономике и финансах. Тем не менее, серьезные изменения произошли в экономике и идеологии. В первом случае важно, что США в условиях глобализации стали крупнейшим рынком сбыта в мире. Они открыли свой рынок для товаров из разных стран. Экспортноориентированные страны Юго-Восточной Азии – от Японии и Южной Кореи до Китая, в свое развитии опирались именно на доступ к американскому рынку. В этом ряду и Мексика стала крупнейшим производителем товаров для американского рынка. Другие страны региона также участвовали в этом процессе.
Хотя у этого были и побочные результаты. Мощная американская экономика сформировала потребность в рабочей силе. Вследствие этого возникли потоки миграции в США из бедных стран Латинской Америки. Помимо этого, концентрация богатства в США привела к росту потребления. Одновременно жесткие условия конкуренции на внутреннем рынке создавали большое напряжение для участвующих в ней работников.
Наследие американской политики в регионе
Одним из последствий этого стало широкое распространение депрессии среди американцев, из-за чего возник целый рынок фармацевтики по производству продукции для борьбы с ней. Однако побочным эффектом стало увеличение потребления наркотических веществ, и богатые США стали огромным рынком нелегального сбыта этой продукции, главным образом из Латинской Америки. В основном это был кокаин, в настоящий момент появились еще синтетические наркотики. В свою очередь огромные доходы от нелегальной торговли способствовали возникновению мощных криминальных группировок, что привело к ослаблению государственности во многих странах региона. Среди таких стран Колумбия, Эквадор, где производится кокаин, а также важнейший транзитный регион по пути в США - Мексика.
Помимо усиления криминальных группировок, которые бросали вызов государственным институтам, в Латинской Америке широко распространились ультралевые политические движения. Во многом это было связано со слабостью государственных институтов и борьбой значительной части населения за свои права – от местных индейцев до социально уязвимых слоев населения. Но также это стало следствием борьбы между США и СССР в рамках холодной войны.
Среди наиболее ярких примеров такой борьбы были Куба и Никарагуа, где в разное время к власти пришли радикальные левые. Но даже вне рамок холодной войны левые движения были широко распространены также в Мексике – сапатисты, в Перу – Сендеро Луминосо, в Колумбии – революционные вооруженные силы и другие. В совсем недавние времена Уго Чавес создал в Венесуэле леворадикальную диктатуру. Отдельная история была с умеренными левоцентристами в Аргентине, Бразилии, которые были частью политической системы.
В любом случае левые силы играли большую роль в политике латиноамериканских стран. Степень радикальности у них была разной, как, собственно, и достигнутые результаты. Но следствием роста левых было начало правой реакции – от военных диктатур и праворадикальных группировок. Так что левый и правый радикализм шли рядом по политической жизни, подпитывая друг друга. Все это делало Латинскую Америку весьма непростым регионом для США – отсюда шли потоки мигрантов и поставки наркотиков.
Либеральный поворот США
К этому стоит добавить изменения в идеологии, связанные с усилением либеральной составляющей в американской политике. Особенно ярко это проявилось при правлении президента Джо Байдена, при котором приток мигрантов из Латинской Америки и через нее заметно усилился.
К тому же, вследствие либеральной политики США выглядели менее решительными как раз в Латинской Америке. Можно вспомнить историю с претензиями бывшего венесуэльского президента Николаса Мадуро на нефтеносный район Гуаяна-Эсекибы в соседней Гайане в 2023 году. Решительную поддержку Гайане тогда оказала скорее Бразилия, выразив готовность к войне, но не США.
Конечно, нельзя сказать, что влияние США в регионе снизилось, но оно не было прежним. Здесь возникла серьезная военно-политическая сила в виде Венесуэлы с ее тесными связями с Россией и Китаем. Она была настроена явно антиамерикански. К тому же, Венесуэла поддерживала власти Кубы и Никарагуа, поставляя нефть по льготным ценам.
Все вместе – миграция, либеральные подходы к ней, наркотики, и ослабление влияния США, вызвали негативную реакцию в американском обществе, в первую очередь, конечно, это касалось притока мигрантов. Но в администрации Байдена в том числе рассчитывали, что либеральная политика по отношению к мигрантам поможет им на выборах, и они получат голоса избирателей латиноамериканского происхождения.
Однако этого не произошло, старые мигранты из Латинской Америки, с одной стороны, беспокоились за занимаемое ими место в американском обществе, в том числе рабочие места, с другой стороны, они были консервативны. Естественно, им не нравились некоторые либеральные практики, вроде усиления риторики в поддержку сексуальных меньшинств. Отдельной группой избирателей латиноамериканского происхождения были кубинцы. В целом они были настроены против левых и либералов, и их не устраивала политика демократической партии в отношении Кубы.
Команда Трампа и кубинское влияние
Так что Трамп пришел к власти на фоне недовольства частью общества леволиберальной политикой демократов по отношению к мигрантам и вообще существенно более мягкой политикой США в той же Латинской Америке. К тому же, ключевым чиновником в его администрации стал выходец из Кубы Марко Рубио, занявший позиции госсекретаря и помощника по национальной безопасности.
В целом все данные обстоятельства создали фон для наблюдаемой сегодня более активной американской политики в Латинской Америке. США перешли к «политике канонерок», это наглядно проявилось в отношении Венесуэлы, когда 3 января этого года был похищен президент этой страны. Но, помимо этого, Трамп стал делать жесткие заявления и в отношении других стран.
Суверенитет Мексики между картелями и США
Так, в последнее время самым громким стало его заявление в отношении Мексики. 3 января на пресс-конференции, посвященной истории с задержанием Мадуро, он сказал, что Вашингтону «придется что-то сделать с Мексикой». 8 января также добавил, что собирается начать наземную операцию против наркокартелей в Мексике.
После прихода к власти Трампа США в феврале 2025 года внесли шесть мексиканских наркокартелей в список террористических организаций. Теперь речь идет о возможности проведения военной операции против них. Но это означало бы нарушение суверенитета Мексики. Проблема здесь в том, что хотя влияние криминальных организаций в некоторых районах этой стране весьма велико, и они подменяют собой государство, но если американцы начнут военную операцию в Мексике, то под ударом окажется ее суверенитет.
У мексиканских властей в такой вероятной ситуации будет не слишком большой выбор. Если они не будут никак реагировать, то пострадает их суверенитет. Если же начнут реагировать, то это будет война с самой могущественной страной в мире. К тому же, если даже США ограничатся действиями спецназа и ударами с воздуха, это не ослабит картели и не решит вопрос их влияния на тех или иных территориях. Потому что не будет восстановления государственного контроля там, где он ослаблен.
В этом смысле США было бы логичнее действовать вместе с центральными властями той же Мексики, оказывая ей поддержку в борьбе с наркокартелями. Подобным образом американцы традиционно действовали в других странах Латинской Америки, например, в Колумбии. Но вводить войска без участия местного правительства это не просто интервенция. Более важно, что это не поможет ликвидировать криминальную организацию.
Потому что военная операция рано или поздно завершится, после нее надо либо устанавливать оккупационный режим, либо уходить. В обоих случаях для США это слишком неэффективная трата ресурсов. Логичнее было бы договориться с мексиканским правительством. Хотя, возможно, это как раз и происходит, и грозные заявления — это еще одна форма давления.
Трамп стремится к быстрым решениям. После истории с Мадуро он считает, что в целом у него это получается. Теперь он пытается найти решение самых старых проблем, с которыми сталкивались США за последние десятилетия. В Мексике это вопрос контроля незаконной миграции вдоль границы и контрабанды наркотиков.
Куба как старейший нерешенный вопрос Вашингтона
Помимо этого, он решил заняться вопросом Кубы, с которой не смогли справиться многие американские президенты. 11 января в своей социальной сети он написал, что «настоятельно предлагает им заключить сделку, пока не слишком поздно». По его словам, «больше никаких денег и никакой венесуэльской нефти не пойдет на Кубу». Он также позитивно отреагировал на пост в сети X, что Марко Рубио может стать президентом Кубы.
После истории с Венесуэлой и арестом Мадуро, а также заявления о возможности присоединения Гренландии, любые слова Трампа в адрес других стран следует воспринимать серьезно. Это повышает непредсказуемость и для отдельных стран, и для системы международных отношений.
Раньше США критиковали, как мирового полицейского, но это предполагало какие-то правила. Теперь с правилами, тем более в международных отношениях, все не так просто. Есть решительный Трамп, который стремится к быстрому результату. Но сначала он обычно предлагает сделку, как это было с Мадуро. Судя по всему, для того, чтобы справиться с такой активностью американского президента, надо с ним договориться, условно говоря, попытаться возглавить процесс.
Сделки вместо эскалации
Так, президент Мексики Клаудиа Шейнбаум после заявления Трампа призвала к более тесной координации с США в вопросах безопасности. Это может теоретически означать, что мексиканское правительство само начнет операции против наркокартелей при поддержке США с тем, чтобы избежать ситуации с необходимостью реагировать на их вторжение. Такой результат скорее всего устроит Трампа.
При всей его бурной активности на разных внешнеполитических направлениях Трамп все-таки не заинтересован в эскалации высадкой десантов, слишком велики риски. Но сама по себе такая угроза заставляет разные страны нервничать и вероятно идти на какие-то компромиссы.
В случае с Латинской Америкой есть только один вопрос, можно ли таким образом добиться долговременного решения проблемы миграции и контрабанды наркотиков в США, или это будет только временное решение. Последнее зависит не столько от политической воли руководителей разных стран, сколько от разницы в уровне жизни. Это всегда будет толкать людей из бедных стран Латинской Америки на отчаянные попытки добраться до богатых США. При том, что контрабанда наркотиков связана с огромным рынком сбыта для них в тех же США. Спрос рождает предложение, с этим сложно справиться ведением военных действий на территории чужих стран.
