Тотакановы, Сариев и другие: самые громкие дела о фейковой благотворительности в Казахстане

Три схемы

Еще 10–15 лет назад мошенникам в сфере благотворительности приходилось прикладывать куда больше усилий. Их деятельность велась преимущественно офлайн: нужно было ходить по организациям, собирать деньги на улице, показывать документы и создавать видимость официального сбора. Подростки с прозрачными ящиками, на которых приклеено фото больного ребенка, женщины с заламинированными табличками А4 — все это требовало физического присутствия, времени и определенной смелости.

С приходом социальных сетей все изменилось. Теперь достаточно взять чужую фотографию, написать убедительный текст, указать сумму сбора и номер карты. За несколько часов пост расходится по сторис, чатам и репостам, а деньги начинают поступать практически сразу.

В последние годы в социальных сетях сложились несколько устойчивых моделей фейковой благотворительности.

Первая и самая простая — скопировать реальную историю помощи, заменить банковские реквизиты и выдать чужую беду за собственный сбор. По данным правоохранительных органов, именно по такой схеме действует часть мошенников: они берут настоящие фотографии, диагнозы и тексты, но направляют деньги уже на свои счета.

Юрист Саида Сулейменова подтверждает: к ней регулярно обращаются граждане, ставшие жертвами подобных схем, — и мошенники не дремлют абсолютно.

Вторая схема строится на доверии к медийным людям. Публикация на неизвестной странице вызывает меньше доверия, чем пост у человека с большой аудиторией. Поэтому мошенники стремятся задействовать блогеров: иногда вводят их в заблуждение поддельными документами, иногда просто используют их репосты как знак достоверности.

Показательный пример — история казахстанской актрисы и блогера Дарьи Александровой. В 2022 году к ней обратились две девушки с просьбой рассказать о сборе на лечение ребенка. Они предоставили документы, в которых одна из них значилась матерью, и даже видео, якобы подтверждавшее реальность истории. Дарья поверила, поделилась сбором со своей аудиторией, и подписчики начали переводить деньги. Позже выяснилось, что документы были подделаны, а информация о больных детях украдена с настоящих аккаунтов.

По словам Саиды Сулейменовой, самое главное в этой истории то, что Дарья Александрова сразу же оперативно обратилась в правоохранительные органы, — и именно так следует действовать по такой методике.

Третья схема — пожалуй, самая циничная. Мошенники используют фотографии детей, которых уже нет в живых. В 2025 году в Алматинской области задержали женщину, которая, по данным полиции, собирала деньги на лечение ребенка, умершего еще в 2023 году. Сумма ущерба составила 11 миллионов тенге. Вскоре стало известно и о другом похожем эпизоде — когда в сети снова появились фото умершего мальчика и сбор открыли уже после его смерти.

По словам юриста Саиды Сулейменовой, подобные действия квалифицируются по статье 190 Уголовного кодекса («Мошенничество»), а наказание зависит от состава преступления и может отягчаться в случае группы лиц по предварительному сговору.

Как защититься от обмана

Эксперты единодушны: если вы намерены открыть благотворительный сбор, делать это лучше через специальный, а не личный счет. Это, с одной стороны, позволяет жертвователям отслеживать целевое использование средств, с другой — снимает лишние вопросы у правоохранительных органов.

Директор общественного фонда «Милосердие» Аружан Саин называет главным противоядием от мошенничества — проверку. Прежде чем переводить деньги, стоит убедиться, действительно ли ситуация является настоящей. Сам фонд «Милосердие» работает прозрачно на протяжении 20 лет: все отчеты о расходовании средств публично размещены на сайте организации.

— Если фонд работает честно, он свои деньги найдет, — убеждена Аружан Саин.

Одно из самых громких дел о псевдоблаготворительности последних лет — история супругов Даулета и Толкын Тотакановых из Астаны.

С 2020 по 2024 год супруги организовали в социальных сетях сбор денег на лечение своего сына, у которого после рождения были выявлены тяжелые заболевания. Сбор велся через Instagram и Facebook. В публикациях использовались эмоциональные обращения, видео с ребенком, рассказы о диагнозе, лечении и необходимости срочной помощи.

Люди переводили деньги, потому что видели не абстрактный пост, а историю конкретной семьи и конкретного ребенка.

Это дело принципиально отличается от фейковых схем с чужими фотографиями. Само существование ребенка и его проблем со здоровьем не оспаривалось. Родители действительно рассказывали о собственном сыне. Однако следствие и суд пришли к выводу, что собранные деньги в значительной части использовались не по назначению.

Цифры, которые говорят сами за себя

По данным следствия, супруги собрали более 1,3 миллиарда тенге пожертвований. В суде также прозвучало, что на счета Толкын Тотакановой и ее матери в целом поступило около 2,2 миллиарда тенге, из которых 1,4 миллиарда — пожертвования. При этом непосредственно на лечение ребенка, как установил суд, было направлено всего 6,4 миллиона тенге.

Следствие установило: значительная часть средств расходовалась на иные цели. По данным суда, куплены две квартиры общей стоимостью 47 миллионов тенге, земельные участки на 8 миллионов тенге, автомобили Lexus RX 300, Hyundai Santa Fe, Toyota Camry 75 и Toyota Land Cruiser Prado 150. Отдельно суд указал:

• 9,7 млн тенге — брендовые товары и азартные игры;
• 349,5 млн тенге — погашение долговых обязательств;
• 481 млн тенге — оплата рекламной платформы Facebook Ads.

Последняя цифра особенно важна для понимания всей схемы. Часть пожертвований снова вкладывалась в рекламу — чтобы привлечь еще больше внимания, еще больше подписчиков и еще больше переводов. Благотворительный сбор фактически превратился в постоянно работающую цифровую кампанию: видео, посты, сторис, таргетированная реклама.

Помощник прокурора Астаны Эльдар Ракишев рассказал о ключевом моменте, который стал поводом для возбуждения уголовного дела: когда сравнили суммы, реально затраченные на лечение, с общим объемом поступлений — стало очевидным несоответствие. При этом лечение по факту было завершено, но сбор не прекращался.

Обвинение было строилось по двум статьям Уголовного кодекса: мошенничество в особо крупном размере и легализация денег или имущества, полученных преступным путём, группой лиц по предварительному сговору.

9 января 2026 года в Межрайонном суде по уголовным делам Астаны был оглашен приговор: Толкын Тотакановой — 7 лет лишения свободы с лишением права заниматься благотворительной деятельностью сроком на 10 лет и с конфискацией имущества. Из-за наличия малолетнего ребенка исполнение наказания отсрочено на два года. Даулету Тотаканову — 7 лет лишения свободы в учреждении средней безопасности, также с конфискацией имущества и 10-летним запретом на благотворительные сборы.

Защита и сама Толкын Тотаканова с приговором не согласились. В последнем слове она утверждала, что деньги собирались исключительно на лечение тяжело больного сына, и отрицала умысел на обогащение и нецелевое использование средств. Однако суд фактически ответил на эти возражения через оценку реальных расходов. 

— Когда люди сталкиваются с подобными схемами, у них пропадает желание помогать. Сострадание — ценный общественный ресурс, и его разрушение наносит урон всему обществу, — говорит Эльдар Ракишев. 

Ильяс Сариев: когда репутация становится оружием

В этой истории главным инструментом была не фотография больного ребенка и не одна конкретная цель — а личная репутация человека, который годами выстраивал вокруг себя образ народного помощника. Он появлялся в роликах, помогал нуждающимся, говорил от имени простых людей — и постепенно сам стал гарантом честности, человеком, к которому обращались те, кто не мог самостоятельно достучаться до большой аудитории.

Именно так в публичном пространстве выглядел Ильяс Сариев, известный как «Казахский Робин Гуд».

Аккаунт Сариева в Instagram насчитывал около 600 тысяч подписчиков, а на страницу связанного с его деятельностью фонда «Елге көмек» были подписаны почти 400 тысяч человек. Фонд публиковал сборы для детей, пожилых людей и нуждающихся семей. Сам Сариев позиционировал себя как организатора тоев, тамаду и шоумена — это якобы и являлось его основным заработком. Публичный образ благотворителя он выстраивал с 2021 года и впоследствии утверждал, что помог 70 семьям обрести жильё и отправил 203 человека в бесплатное паломничество.

В апреле 2025 года в СМИ появилась информация о задержании Сариева. Поводом стало обвинение в мошенничестве со стороны нескольких граждан, пострадавших от действий главы благотворительного фонда.

Всего в материалах процесса фигурировали 26 эпизодов, объединенных в два блока.

Первый блок касался благотворительных сборов. По версии следствия, Сариев получал деньги от родственников тяжелобольных людей, обещая разместить в свом Instagram-аккаунте видеообращения с просьбой о помощи. Для семей, пытавшихся собрать средства на лечение, такая публикация могла стать последним шансом привлечь внимание и найти поддержку. Однако обещанные объявления так и не были опубликованы. По этому эпизоду потерпевшими были признаны шесть человек.

Второй блок касался туристической фирмы второй подсудимой — Актоты Дуйсеевой. Через эту компанию людям предлагали путевки на хадж и умру, обещая организовать паломничество. По данным следствия, обязательства перед клиентами выполнены не были. В этом эпизоде пострадали уже 20 человек.

Общий ущерб превысил 35 миллионов тенге, при этом суммы, которые потеряли пострадавшие, варьировались от 500 тысяч до почти 6 миллионов тенге. На прениях прокурор просил признать Сариева виновным в крупном мошенничестве и назначить шесть лет лишения свободы. Итоговый приговор оказался иным.

В декабре 2025 года суд в Алматы признал Ильяса Сариева виновным в неоднократном мошенничестве. Изначально ему назначили 4 года 8 месяцев лишения свободы, однако с учетом амнистии к 30-летию Конституции Казахстана окончательный срок составил 3 года 8 месяцев.

Актоты Дуйсеевой назначили 4 года 6 месяцев лишения свободы, после амнистии — 3 года. При этом исполнение наказания ей отсрочено до достижения ребёнком 14-летнего возраста — то есть до 2028 года. Суд также удовлетворил иски потерпевших о возмещении материального ущерба.

В деле Ильяса Сариева сумма ущерба была меньше, чем в некоторых других историях фейковой благотворительности. Но именно этот кейс обнажил другую сторону проблемы: иногда репутация человека, которому доверяют, может стать не менее убедительной ширмой для мошенничества, чем подложные фотографии и вымышленные диагнозы.

Сариев годами создавал образ «народного помощника». К нему обращались семьи с больными детьми, люди в трудной ситуации, паломники, рассчитывавшие на поездку в хадж или умру. И, как установил суд, часть этих обращений заканчивалась не помощью, а потерей денег.

Поэтому главный вывод прост: не стоит слепо доверять имиджу, созданному в сети. Проверять нужно не только документы и реквизиты, но и тех, кто выступает посредником между бедой и аудиторией.

В прошлом выпуске "Правда в деталях" журналисты рассказывали о самых распространенных схемах финансирования радикальных организаций.