Как финансируется радикализм: схемы, жертвы и личная ответственность — Правда в деталях

Мы привыкли слышать о радикализме как об искаженных идеях религии. Но у любой идеи, особенно если она стремится к распространению, есть и другая сторона — ресурсы: деньги, связи, каналы поддержки. 

Обстановка в Казахстане сегодня относительно спокойная. Последний теракт, организованный приверженцами радикальных течений, произошел в Актобе в 2016 году. Отсутствие терактов на протяжении десяти лет и системная работа силовых структур позволили Казахстану войти в число самых безопасных стран мира по Глобальному индексу терроризма Австралийского института экономики и мира в 2025 году. Однако это не означает, что ничего не происходит. Радикалы по-прежнему плетут свои сети и ищут средства для их расширения.

Тариф на веру: как устроено финансирование радикализма

Когда речь заходит о финансировании радикальных течений, большинство представляет крупные транзакции от зарубежных организаций с запрещенной деятельностью. Но эксперты убеждены: сегодня эти процессы куда разнообразнее. Наличные деньги, переводы, благотворительность — привычные инструменты нередко служат совершенно иным целям.

— В данный момент таких открытых призывов к радикализации, к экстремизму не наблюдается. Хотя есть латентные сигналы к этому. Это мы видим в социальных сетях. Бывают международные, иностранные русскоязычные проповедники, которые распространяют те или иные идеи, которые задевают и наших граждан в том числе, — рассказал религиовед Али Укенов. 

После январских событий 2022 года большинство внешних каналов финансирования были перекрыты. По словам экспертов, сегодня основная часть денег поступает уже изнутри страны, а сами радикальные группы все больше маргинализируются и уходят в тень.

— До январских событий большинство финансирований приходили из-за рубежа. Но после большинство этих каналов закрыты, перекрыты. В данный момент эти радикальные группы маргинализировались. Большинство финансирования происходит внутри, нежели внешние какие-то финансирования, — добавил религоивед. 

Благотворительность как прикрытие

Одна из распространенных схем сегодня — сбор денег через пожертвования под видом благотворительных фондов. Жертвователям крайне сложно проверить, куда реально уходят средства. Даже если деньги и доходят до нуждающихся — не оказываются ли это семьи экстремистов, чьи кормильцы отправились воевать во имя радикальных идей?

Эксперты называют прозрачность главным критерием при выборе фонда для пожертвования.

— В первую очередь — это транспарентность, открытость, прозрачность. Вы должны понимать, что за компания, зарегистрирована ли она, есть ли официальный сайт, есть ли официальная регистрация в Министерстве юстиции? Где отчетность — ежегодная, ежемесячная, еженедельная? Куда распределяются те или иные средства? Если это все конкретно прослеживается, если они в 10 страницах PDF могут вам показать четко, ясно, без каких-либо сложных схем — то этим организациям можно доверять. А если они скрывают, говорят «не задавай много вопросов, ты же дал во имя Бога, забудь про это» — то эти манипулятивные действия уже должны стать сигналом воздержаться от финансирования, — отметил Али Укенов. 

Где граница между помощью и пособничеством?

Закономерно встает вопрос: можно ли попасть под статью «Финансирование террористической или экстремистской деятельности», если вы вносили деньги, искренне считая, что они идут на доброе дело? Как доказать свою непричастность?

— Тонкая грань в том, что, отдавая даже 100 тенге, человек обязан понимать, куда они идут: если он осознает цель — это его сознательный выбор, а если не понимает — ответственность ложится на него самого и на органы, которые должны пресечь такие потоки, — отметила член Республиканской палаты судебных экспертов Роза Акбарова.

По словам Акбаровой, органы, как правило, входят в положение тех, кого действительно ввели в заблуждение: когда друзья или близкие говорили, что деньги нужны на болезнь или жилье, а на самом деле использовали их в иных целях. Такие материалы на экспертизу обычно не поступают.

Громкие схемы и уголовные дела

В медиапространстве уже неоднократно всплывала тема фондов, деньги из которых уходили на личные нужды основателей. Показательный пример — история с Перизат Кайрат и сборами на помощь женщинам и детям Палестины, где 98% собранных средств осели в кармане организатора. Религиозные чувства людей стали инструментом манипуляции.

Но есть и менее громкие случаи. В 2025 году в Алматы был задержан человек, который на протяжении нескольких лет собирал деньги через TikTok и другие соцсети — якобы для помощи осужденным в исправительных учреждениях.

— Он зарегистрировал фонд, понял, что это легкие деньги. Вышел уже с большим планом — якобы для того, чтобы выкупить из иракских тюрем казахстанских женщин, осужденных на пожизненное лишение свободы за участие в ИГИЛ. Собрал за короткий период достаточно солидную сумму — 50 миллионов тенге, а может и больше. Из отчетов скидывал небольшие покупки на 100–200 долларов — якобы отправлял туда. Но МИД заявил, что выкупить их невозможно. В дальнейшем этот человек был задержан за мошенничество. Деньги пошли на покупку недвижимости в Астане и Алматы, дорогого автомобиля, на личные нужды, — рассказал советник директора ОФ «Информационно-пропагандистский и реабилитационный центр „AQNIET“ Алим Шауметов.

Схожая история была связана со сборами якобы в пользу казахов-мусульман на территории Китая. Организатор произносил пламенные речи об угнетении единоверцев и собирал деньги, на которые попросту содержал свою семью, нигде не работая.

— Люди из доброты своей на эти речи велись. Но это — манипуляция общественным сознанием. В данном случае — религиозным сознанием. Следующей ступенью может быть уже радикализация, — подчеркнула Роза Акбарова. 

Что касается осознанных финансовых доноров радикальных структурор, исследователи выделяют три их типа:

• эмоциональные доны: убежденные рядовые члены, которые делают разовые взносы под влиянием сиюминутной ситуации. Однажды закинули 10–50 тысяч тенге — и успокоились; 
• системные «десяточники»: те, кто состоит в жамагате и ежемесячно отдает 10–15% своего дохода амиру — руководителю группы. Никаких документов и расписок: все на добровольной основе;
• теневые менеджеры: люди, искренне верящие в «светлое и справедливое будущее», ради которого готовы регулярно вкладывать средства.

Радикальные группы целенаправленно ищут уязвимых людей. Эксперты выделяют несколько категорий, наиболее подверженных вербовке.

— В первую очередь, мы всегда говорим — молодежь. Они только-только вступают во взрослую жизнь. Без опыта, без финансов. Возможно, с давлением со стороны взрослых. Естественно, это создает атмосферу, когда молодой человек хочет быстро реализоваться, найти круг поддержки. Здесь рекрутеры вступают в свою роль. Слудующая категория — одинокие люди — те, кто переехал из аула в город, где мы даже соседей по подъезду не знаем. Пожилые люди — им требуется поддержка, уход. И, естественно, люди с девиантным поведением, которые хотят изменить этот мир, — считает Али Укенов. 

Мотивы осознанного финансирования

Среди тех, кто жертвует средства целенаправленно, эксперты также выделяют несколько психологических типажей.

— Есть так называемые искупители — самый распространённый тип в нашей практике. Часто эти люди вели образ жизни, далекий от религиозных канонов — занимались криминалом, имели зависимость или просто считают себя большими грешниками. Радикальные лидеры внушают им: прямая финансовая помощь группе — это кратчайший путь к искуплению. Таким образом Аллах тебя простит. Есть инвесторы в справедливость — вкладывают деньги, веря, что наступит светлое, справедливое будущее. Есть ищущие статус — люди с финансовыми средствами, которые хотят быстро завоевать авторитет в жамагате, чтобы их уважали, — подчеркнул Алим Шауметов. 

Кроме добровольных жертвователей, есть и жертвы психологического воздействия — люди, которых принуждают к регулярным взносам через чувство принадлежности к группе и страх социального исключения.

Отдельная схема — игра на чувствах и эмоциональной зависимости молодых верующих девушек. Сначала — внимание, поддержка, разговоры о семье, духовности и заботе. Постепенно доверие перерастает в принятие его взглядов и просьб о финансовой помощи.

За каждым механизмом давления — будь то страх, чувство долга или любви — почти всегда стоит попытка придать действиям видимость духовного оправдания. Для этого используются религиозные тексты, отдельные цитаты, вырванные из контекста.

Деньги важнее численности: почему финансирование решает все

В настоящее время в деятельности радикальных структур решающую роль играет уже не столько число сторонников, сколько наличие устойчивого финансирования. Именно деньги позволяют распространять идеологию, создавать информационные сети, привлекать новых людей.

За последние два года в Казахстане приняты изменения в законодательство, направленные на ужесточение контроля за финансовыми потоками, борьбу с отмыванием доходов и финансированием терроризма. Основные меры включают усиление ответственности, уточнение работы с бенефициарными собственниками, обновление функций агентств финансового рынка и гармонизацию с международными стандартами FATF.

С 12 июля 2026 года к единой цифровой системе в сфере противодействия легализации преступных доходов и финансированию терроризма в обязательном порядке подключат организации микрофинансирования. Финансирование радикализма — это не только про крупные суммы и сложные схемы. Иногда это про решения, которые кажутся незначительными: перевод, сделанный «на доброе дело», доверие к источнику, который не вызывает сомнений, отсутствие вопросов там, где они необходимы. Именно из таких действий и складываются большие процессы. Сегодня эксперты сходятся в одном: борьба с радикализмом начинается не только на уровне государства, но и на уровне личной ответственности каждого.

Предыдущий выпуск «Правда в деталях» выяснял, кто виноват в пожаре в алматинском хостеле.