Султан Акимбеков: Почему Куба вновь оказалась в центре политики США

Исторические счеты или новая стратегия?

Можно по-разному относится к весьма активной внешней политике нынешнего президента США Дональда Трампа. Понятно, что в ней настолько много неожиданных поворотов, что это часто ставит в сложное положение политиков во всем мире. В итоге им приходится принимать решения в условиях острого цейтнота и высокой степени непредсказуемости ситуации.

Тем не менее, политика американского президента довольно последовательна. Он стремится заниматься всеми теми старыми проблемами, с которыми длительное время не могли справиться его предшественники. В какой-то мере, здесь совпадает сразу два обстоятельства. Трамп хочет стать, условно говоря, самым эффективным из американских президентов или, что какое определение больше для него характерно - самым великим в истории США. В то время как часть американской бюрократии видит в этом шанс использовать его высокую степень решительности, чтобы попытаться закрыть многие проблемы, которые невозможно урегулировать в рамках традиционной внутренней и внешней политики.

Одним из таких старых направлений во внешней политике США является кубинский вопрос. С момента революции на этом острове в 1959 году и прихода к власти команданте Фиделя Кастро, которому потом наследовал его брат Рауль, Куба стала самым серьезным вызовом для США.

В первую очередь потому, что кубинские революционеры пусть не сразу, но договорились с СССР и стали их союзником и практически непотопляемым авианосцем в непосредственной близости от границ США. В условиях холодной войны это было более чем рискованно для американских стратегических интересов. Особенно в ситуации широкого распространения ракетно-ядерного оружия.

Тень Карибского кризиса

На этом фоне в 1962 году возник конфликт вокруг Кубы между СССР и США, который получил название Карибский кризис. В ответ на развертывание американских ядерных ракет средней дальности «Юпитер» в Турции в 1961 году, СССР направил ракеты на Кубу. Это были ракеты Р-12 и Р-14 с термоядерными боеголовками с дальностью 2 тыс. и 4 тыс. километров, соответственно. Для США это стало неожиданностью, теперь время подлета советских ракет до ключевых пунктов в США сокращалось до минимального, что повышало уязвимость США. В ответ они начали блокаду острова и рассматривали вопрос об атаке на советские ракетные установки на Кубе.

Стоит отметить, что в 1960-ых годах ни у СССР, ни у США еще не было развернуто столько баллистических ракет, чтобы угрожать уничтожением на расстоянии, которое их разделяло. Поэтому ракеты среднего радиуса действия в Турции и на Кубе представляли такую опасность для обеих стран. С их помощью стороны могли нанести превентивный удар.

При этом кубинцы настаивали на решительных действиях. Кастро как раз предлагал нанести по США превентивный ядерный удар. Он утверждал, что кубинский народ готов принести себя в жертву ради победы над американским империализмом.

Тогда мир оказался на грани ядерной войны. В конечном итоге конфликт удалось урегулировать дипломатическими методами. США вывели ракеты из Турции, СССР из Кубы. Тем не менее, этот кризис имел свои последствия. В США вопрос Кубы стал одним из самых чувствительных и, хотя СССР давно нет, но инерция негативного отношения к Кубе сохраняется до сих пор.

Тем более, что за все годы после революции в США эмигрировали миллионы кубинцев. Большая их часть проживает в штате Флорида, придерживается консервативных настроений, не любит Кастро и революцию и, что очень важно, поддерживает республиканскую партию. В последнее время на выборах во Флориде именно избиратели кубинского происхождения делают этот штат республиканским.

К тому же здесь родился Марко Рубио, нынешний государственный секретарь США, выходец из семьи кубинских эмигрантов. С учетом этого, а также того, что президент США Дональд Трамп проводит много времени во Флориде, было неудивительно, что вопрос о Кубе возник на повестке дня нынешней американской администрации.

Куба после Кастро

Хотя Куба уже давно не представляет прежней угрозы США. Со времен президентства Барака Обамы кубинские власти пошли на серьезное смягчение своей политики. В первую очередь в области экономики. Хотя послабления не коснулись политики, но частичное разрешение рыночных отношений плюс ставка на привлечение мигрантов уже сделали Кубу более открытым государством и существенно менее опасным для США. Уже нет поколения неистовых революционеров вроде Кастро, скорее Куба становится ближе к условной Венесуэле с обширными бизнес-интересами местной элиты.

Если учесть, что с 2020 года с Кубы эмигрировало до 2,7 млн человек, почти четверть от всего населения, то очевидно, что государство здесь в целом не стало сильнее. Хотя сокращение населения снижает его расходы, но в то же время стране становится сложно поддерживать относительную эффективность своей государственной модели. В какой-то момент бегство затронет не только активную часть населения, но даже и представителей бюрократии. Когда в условиях жесткой плановой экономики допускаются отдельные рыночные элементы, государству становится все труднее сохранять привычный, относительно привилегированный уровень потребления — в том числе для лояльной части истеблишмента, армии и силовых структур.

Собственно, уникальность кубинской государственной модели связана не столько с деятельностью Кастро, все-таки в истории Латинской Америки всегда было много подобных фигур, как правых, так и левых. По сути, это все традиции каудильо, так называли жесткого лидера, пришедшего к власти с опорой на военную силу, в качестве которой может выступать не только армия, но и партизаны, как это было в случае с Кастро. У них может быть разная идеология.

Например, известный Аугусто Пиночет в Чили после путча, в котором сверг президента-социалиста Сальваторе Альенде, пригласил из американского Чикаго приверженцев идей неолиберализма в экономике, которые реализовали в этой стране собственные идеи. Другой каудильо Уго Чавес из Венесуэлы, напротив, попытался реализовать популистский вариант марксистской идеологии. Были еще Хуан Перон в Аргентине, Альфредо Стресснер в Парагвае и многие другие.

В этом смысле Кастро был сначала революционным романтиком, который плавно трансформировался в каудильо. Если бы не Карибский кризис, возможно, Куба пошла бы по пути других стран Латинской Америки. Например, как в Никарагуа, где нынешний президент Даниэль Ортега был лидером марксистских повстанцев сандинистов, а потом стал типичным каудильо левой направленности.

Но Карибский кризис создал условия для роста интереса к острову со стороны СССР и это означало значительное усиление поддержки им революционных властей Кубы. В результате Кастро построил на острове копию советской политической и экономической системы со всеми ее элементами. Среди них плановая экономика наряду с идеологией, которая как раз удачно была дополнена идеями антиамериканизма и связанных с ним многочисленных революций в Латинской Америке.

В годы холодной войны Куба проводила активную внешнюю политику. Кубинцы воевали в Анголе, в Эфиопии. В частности, кубинские строители в 1983 году оказали наиболее упорное сопротивление во время американского вторжения на Гренаду.

Все это привело к созданию на Кубе достаточно жесткой военно-политической модели государства с сильной бюрократией и армией. Но его содержание требовало слишком больших ресурсов, которых просто не могло быть на маленьком карибском острове. Тем более, что плановая экономика не бывает слишком эффективной. Конечно, она может обеспечивать подготовку квалифицированных специалистов, например, медицинских работников. Но содержать всех их, как, впрочем, и все институты слишком большого для маленького острова государства, можно только при ограничении общественного потребления, что предполагает контроль над движением населения.

Естественно, что Кубу обеспечивал СССР, включая поставки большей части ресурсов. После его распада в 1991 году на острове произошел острый экономический кризис. Но кубинским властям повезло. С 2002 года в богатой нефтью Венесуэле к власти пришел левый популист Чавес и кубинские власти установили с ним тесные взаимовыгодные связи. В обмен на помощь медицинскими работниками и прочие услуги, включая охрану венесуэльского руководства, Венесуэла поставляла на Кубу нефть по льготным ценам, а часто вообще в долг.

После определенной нормализации отношений с США в середине 2010-ых годов при Обаме, началось некоторое экономическое взаимодействие и поездки туристов. Хотя экономические санкции может отменить только конгресс США, тем не менее, ситуация между двумя странами относительно стабилизировалась. В частности, начался рост туризма, который на пике достиг 4,7 млн посещений в год, среди них определенное число американцев.

Почему Вашингтон усиливает давление именно сейчас

Так что у США к 2026 году теоретически не было оснований для какой-то более жесткой политики по отношению к Кубе. Но, судя по всему, старые травмы сыграли свою роль, как и возникшее, с точки зрения радикально настроенной части политиков, окно возможностей, связанное с решительностью Трампа и его стремлением разобраться со всеми старыми проблемами США, даже если в этом вроде бы нет особой необходимости.

В январе 2026 года после американской операции по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро, при которой погибло несколько его кубинских охранников, США заблокировали поставки нефти из этой страны на Кубу. Затем вообще была установлена блокада острова, туда запретили поставлять нефть и нефтепродукты. После чего остров столкнулся с масштабным энергетическим кризисом.

В марте Трамп заявил, что «я действительно верю, что буду иметь честь захватить Кубу. Это большая честь. То есть, освобожу я ее или захвачу, думаю, я могу делать с ней все, что захочу». Скорее это было формой давления, чем выражением намерения. Потому что американские чиновники в последнее время довольно активно общаются с кубинскими. Следовательно переговоры идут и Трамп полагает, что для их стимулирования ему нужно делать подобные заявления.

Но при этом 20 мая США предъявили обвинение 94-летнему Раулю Кастро в убийстве граждан США, которое произошло в 1996 году, когда кубинский истребитель сбил два легкомоторных самолет перевозивших беженцев. Кастро тогда был министром обороны. Позднее 23 мая Financial Times написали, что речь идет не о полной смене политической системы, а о символической смене режима через замену первого лица. Речь якобы идет об отставке нынешнего президента Кубы Мигеля Диас-Канеля.

Возможен ли «венесуэльский сценарий»

В случае с делом против Кастро американцы также повышают ставки и это явно тоже политика давления. Характерно, что в это самое время в регион прибыл американский авианосец «Нимитц». Это такое напоминание о судьбе Мадуро. Собственно, для властей в Вашингтоне Венесуэла и Куба - это похожие случаи. Если у них получилось в Венесуэле заменить Мадуро на другого руководителя, с которым можно договориться, то почему бы им не реализовать схожий сценарий на Кубе.

Но здесь все-таки большая разница между Венесуэлой и Кубой. При всех проблемах и трудностях кубинское государство сохраняет инерцию централизованной государственной власти, близкой к условной советской модели. Это делает его существенно более устойчивым по сравнению с государством в Венесуэле. В нем даже при Мадуро в роли каудильо была внутриполитическая оппозиция и пусть подавленная, но политическая активность. Даже сам факт захвата Мадуро на военной базе мог быть возможен только в случае содействия внутри Венесуэлы, к примеру, со стороны части военных.

В то время как любая военная операция на Кубу встретит серьезное сопротивление. При всех трудностях система остается централизованной и относительно мотивированной. В то время как Трампу точно не нужен новый конфликт с непредсказуемыми последствиями.

Если речь не идет о попытке изменить сам принцип организации кубинского государства, то Гаване, вероятно, будет проще искать компромисс, который Трамп сможет представить как собственную политическую победу. Это особенно важно для него на фоне затянувшегося конфликта с Ираном.

Не исключено и то, что кубинские власти могут пойти дальше в экономических реформах, формально не отказываясь от своих идеологических принципов. В этом смысле показателен пример Венесуэлы.

Вместе с тем вице-президент Кубы Сальвадор Вальдес Меса на заседании Высшего Евразийского экономического совета в расширенном составе в Астане предложил использовать специальную зону развития Мариэль для расширения логистического и торгового сотрудничества с ЕАЭС.  Он заявил о готовности создавать условия для расширения присутствия товаров и услуг стран ЕАЭС на кубинском рынке, а также привлекать евразийских инвесторов и финансовые институты к реализации проектов в стратегически важных отраслях.