Зависимость от поддержки: как победить иждивенческие настроения в обществе
Зависимость от государственной поддержки все чаще становится предметом острых дискуссий от обвинений в «нежелании работать» до попыток понять глубинные причины социальной пассивности. Корреспонденты Kazinform разбирались, почему иждивенческие установки воспроизводятся годами, какие экономические и психологические факторы их подпитывают и можно ли разорвать этот замкнутый круг.
Эксперты сходятся в том, что иждивенчество — это не однородное явление и не проблема «отдельных ленивых людей», а сложный социально-экономический и психологический феномен, сформированный десятилетиями.
— Проблема иждивенческих настроений в казахстанском обществе остается одной из самых обсуждаемых, но при этом одной из самых трудноизмеримых. Несколько поколений выросли в системе, где государство выступало главным гарантом — работы, доходов, жилья, образования и медицины. Советская модель закрепила установку «государство должно», и она не исчезает мгновенно. Эти ожидания до сих пор влияют на поведение людей, — говорит PhD по социологии кафедры социологии и социальной работы КазНУ имени аль-Фараби Айжан Шабденова.
В то же время социолог подчеркивает, что иждивенчество нельзя рассматривать как универсальный «ярлык».
— В одних случаях это действительно осознанный отказ от труда. В других — следствие объективных условий: бедности, отсутствия выбора, ограниченного рынка труда, затяжной жизненной кризисной ситуации, нехватки информации или навыков выхода из нее, — отмечает эксперт.
По словам специалистов, иждивенческие установки чаще всего формируются там, где у человека мало вариантов альтернативы ему. Прежде всего, это касается отдаленных населенных пунктов и сельских районов с крайне ограниченным рынком труда.
Если у человека нет реального выбора — где и за какую зарплату работать, — ожидание внешней помощи становится не проявлением инфантильности, а стратегией выживания.
Аналогичная ситуация характерна и для отдельных социальных групп, которые годами находятся в трудной жизненной ситуации и не понимают, какими инструментами можно изменить собственную траекторию.
Молодежь между ожиданиями и реальностью
Отдельного внимания заслуживает молодежь — без обобщений, подчеркивают эксперты. У части молодых людей действительно сформировалось ожидание быстрых результатов без длительных усилий — «все и сразу».
Низкие стартовые зарплаты, несоответствие образования требованиям рынка, сложности с трудоустройством по специальности нередко приводят к разочарованию и временной зависимости от семьи.
— При этом в Казахстане существуют социальные лифты. Это и образовательные гранты, и программы поддержки, и переобучение. Проблема заключается в том, что рынок труда не всегда способен «подхватить» выпускников, а часть возможностей остается малоизвестной для тех, кто в них особенно нуждается. Важно учитывать и трансформацию самого труда. Многие современные формы занятости — интеллектуальные, проектные, цифровые — не дают мгновенной финансовой отдачи. Со стороны это может восприниматься как бездействие или иждивенчество, хотя на деле речь идет о работе с отложенным результатом, — говорит социолог.
Поэтому человек должен понимать, что если не хочет быть бедным, надо стремится работать, учиться, повышать квалификацию.
— Именно поэтому социальная помощь, на мой взгляд, должна выражаться не столько в денежных выплатах, сколько в системных мерах — переобучении, содействии в трудоустройстве, развитии профессиональных навыков. Такой подход соответствует принципу «дать не рыбу, а удочку», и государство уже реализует подобные реформы через образовательные и профессиональные программы. В то же время важно объективно оценивать эффективность этих мер и уровень осведомленности о них людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Вероятно, одной из важных проблем остается недостаточная информированность о возможностях, которые предоставляет наше государство, — подчеркивает Айжан Шабденова.
Экономическая модель и феномен «работающей бедности»
Экономисты предлагают смотреть на иждивенчество как на следствие более широкой экономической конструкции.
— Де-юре уровень безработицы в Казахстане оценивается примерно в 5 процентов. Однако ее структура существенно различается в зависимости от территории. В городах и прилегающих зонах основную роль играет теневая экономика, тогда как в сельской местности проблема носит более прямой и острый характер — речь идет именно об отсутствии рабочих мест. Если мы говорим о городе или зоне в радиусе примерно 10 километров от города, то там около 80 процентов — это теневая экономика и лишь 20 процентов — собственно безработица. А если двигаться дальше, в сельские районы, картина становится обратной: примерно 80 процентов — это безработица и только 20 процентов — теневая занятость, — делится мнением кандидат экономических наук, директор «Улагат Консалтинг Групп» Марат Каирленов.
Таким образом, иждивенчество в Казахстане не является самостоятельной проблемой, а отражает более широкую экономическую конструкцию, где переплетаются безработица, теневая занятость и зависимость от социальных выплат.
— Если говорить об иждивенчестве, то здесь важно не упрощать картину. Если смотреть на структуру доходов населения, доля пенсий и социальных выплат сегодня составляет около 22 процентов. В ковидные годы этот показатель доходил до 28–30 процентов, позже держался на уровне 25 процентов. Поэтому нельзя утверждать, что именно сейчас проблема резко обострилась. Проблемы безработицы, низких доходов и зависимости от социальной поддержки не существуют по отдельности — это элементы одной и той же экономической модели, — дополняет эксперт.
Психологический аспект
Психолог Акмарал Абдикеримова обращает внимание на внутренние, психологические механизмы иждивенчества. По ее словам, часть людей действительно живет в состоянии выученной беспомощности — сценария, усвоенного еще в детстве.
Если человек рос в среде, где труд не ставится во главу угла, а помощь воспринимается как норма, психика склонна воспроизводить этот паттерн во взрослой жизни.
Существует и другая группа, для которых трудности становятся временным этапом. Такие люди, по наблюдениям психолога, осознанно используют помощь как паузу, после чего возвращаются к активной жизни.
Но особенно важен вопрос социализации детей. В иждивенческих семьях формируются два противоположных сценария: одни дети продолжают родительскую модель, другие — принципиально отвергают ее, формируя сильную мотивацию к образованию, труду и ответственности.
Именно из второй группы, по словам специалиста, нередко вырастают наиболее устойчивые и успешные личности.
— Исторически так сложилось на территории нашего государства, что мы пережили и войну, и распад Советского Союза. История, экономика, психология — все это повлияло на формирование определенного мышления, типа личности. Поэтому сегодня мы видим поколение, часть которого все еще живет с этим мышлением. И есть другая часть, которая уже выходит из этого состояния. Я искренне рада за молодых людей, которые сейчас подрастают. Если взять возраст от 18 до 30 лет — это невероятно активная молодежь. Они мыслят и смотрят на жизнь по-новому, стремятся к развитию, работают, зарабатывают иногда очень большие деньги. Это действительно замечательное поколение. К чему я веду: когда народ сталкивается с масштабными историческими потрясениями, формируются определенные поведенческие паттерны и привычки. И чтобы они перестали передаваться — генетически и информационно — должно пройти время. Мы все еще находимся в переходном периоде, поэтому наблюдаем такие разные социальные и ментальные настроения, — резюмирует психолог.
Напомним, ранее Глава государства подверг критике действующую систему соцвыплат, назвав ее раздробленной и во многом поощряющей иждивенчество. Сотни видов пособий и льгот, по словам Президента, поглощают ресурсы, которые могли бы пойти на развитие инфраструктуры, образования и здравоохранения.
Эксперты высказали свое мнение о главных вызовах социальной политики.
