Посмертное донорство в Казахстане: последнее слово остается за родственниками

Донорство — это не про смерть, а про надежду

По словам эксперта, главный барьер, с которым сталкивается медицинское сообщество, — это страх, изначально не связанный с самим донорством.

— Человеку свойственно бояться смерти — это чувство сопровождает нас всегда. Но разговор о донорстве рождает иную эмоцию: надежду. Надежду на продление жизни, на то, что чья‑то щедрость и мужество способны подарить другим шанс продолжить путь. Донорство — это не только медицинская процедура, но и символ веры в то, что жизнь может быть продолжена благодаря человеческой солидарности., — отметила Назгуль Жилгельдина.

Она подчеркнула, что тема имеет не только медицинское, но и этическое измерение.

— Когда человек соглашается на донорство, это высшая степень сострадания, когда тебе плохо от утраты ближнего и ты делаешь поступок, продлеваешь чужую жизнь, — сказала спикер.

Как устроено согласие на донорство в Казахстане

В Казахстане действует система прижизненного волеизъявления через портал электронного правительства.

— Например, нередко бывает так: люди не хотят отдавать конкретно сердце или, скажем, печень. В документах предусмотрена специальная отметка, где можно указать, какие органы человек готов передать., — пояснила Назгуль Жилгельдина.

При этом эксперт подчеркнула: прижизненное согласие не гарантирует, что человек станет донором.

— Согласие на донорство — это лишь выражение приверженности самой идее. Оно действует лишь тогда, когда совпадают все условия: юридические нормы, медицинские показания и этические требования. Донором может стать человек в возрасте от 18 до 62–63 лет при отсутствии медицинских противопоказаний, — отметила спикер.

Один донор — до семи спасенных жизней

Отвечая на вопрос о том, сколько людей может спасти один донор, представитель центра трансплантации ответила, что согласие одного человека может помочь семи другим. 

— Кроме того, существует донорство тканей: непосредственно органов насчитывается пять, но к ним добавляются и роговицы глаз — всего семь. Это значит, что незрячему человеку можно подарить возможность видеть., — рассказала Назгуль Жилгельдина.

По данным центра, на сегодняшний день в листе ожидания на пересадку органов состоят 4 739 человек по всему Казахстану, из них 125 детей. 

Она также привела статистику за полгода: в Казахстане зарегистрировано 108 случаев смерти головного мозга, однако донорами стали лишь восемь человек. Также, по ее словам, ежегодно 250–300 человек так и не дожидаются пересадки.

Почему последнее слово остается за родственниками

Одна из ключевых особенностей казахстанского законодательства — даже при наличии прижизненного согласия решение фактически принимают родственники умершего. Именно поэтому в Центре настаивают: разговор о донорстве должен состояться в кругу семьи заранее.

— Вы дали согласие, обязательно переговорите со своей семьёй и близкими, потому что часто возникает ситуация: близкие говорят — он этого не говорил, это вы подделали, или такого не было, проявляется неверие. И тогда они начинают отказываться, — пояснила Назгуль Жилгельдина

Одним из самых устойчивых страхов перед посмертным донорством остается представление о врачах, которые якобы заинтересованы «разобрать на органы». Как объяснила спикер, вопрос о донорстве никогда не возникает до официальной констатации смерти головного мозга и юридически оформленного согласия.

— Когда вы поступаете в больницу, никто не знает, являетесь ли вы донором или нет, дали ли вы согласие — до этого никому нет дела. В первую очередь врачи должны спасти вас. Разговор с семьей ведут отдельные специалисты — трансплантационные координаторы, сам лечащий врач не знает, кому впоследствии передадут органы, а трансплантолог не знает личности донора, — подчеркнула Назгуль Жилгельдина. 

История спасения ребенка под Новый год

Спикер поделилась удивительным случаем спасения ребенка, когда, несмотря на сложную логистику, донорскую почку удалось доставить в предновогоднюю метель.

— Нам звонят детские нефрологи, говорят: у нас ребенок, жить месяц, но даже счет уже на минуту идет. Пожалуйста, хоть одну почку, но привезите. Даже за одной почкой наши коллеги трансплантологи любыми путями все организовали в метель, — рассказала Назгуль Жилгельдина, поблагодарив за содействие службу МВД и железнодорожников.

От первой операции до сплит-трансплантации

Развитие трансплантологии в стране спикер обозначила несколькими этапами: первая трансплантация состоялась в 1979 году, в 2013-м — первая пересадка почки ребенку, с 2012 года Центр работает системно, и за это время проведено более 3000 операций.

Среди современных достижений — освоение сплит-трансплантации печени, когда один орган донора пересаживают двум пациентам; по словам спикера, эту технологию уже внедряет Институт хирургии им. А. Н. Сызганова.

— Мы, можно сказать, являемся флагманами трансплантации в медицине, — заявила эксперт, сравнивая уровень казахстанских специалистов с другими странами.

Донорство — это жизнь

В завершение разговора Жилгельдина сформулировала главный посыл беседы лаконичным предложением.

— Донорство — это жизнь. Продолжение жизни, — сказала она.

Говоря о личных мотивах, спикер отметила, что решение принять участие в донорстве созрело у нее через истории пациентов листа ожидания.

— Я мечтаю, чтобы ни один казахстанец не умирал, не дождавшись операции по пересадке, — заключила заместитель директора Республиканского центра по координации трансплантации.