Иран на грани: протесты, давление США и риск большой войны
Ситуация в Иране становится все более неопределенной на фоне продолжающейся эскалации в связи с массовыми протестами в этой стране и жесткими мерами властей по их подавлению. К этому стоит добавить ожидания относительно возможного вмешательства США для поддержки протестующих, о чем заявлял президент Дональд Трамп. О том, по какому сценарию могут развиваться события, — в материале международного корреспондента агентства Kazinform.
Фактор США: между угрозами, переговорами и давлением
10 января в своей социальной сети Трамп написал, что США готовы помочь Ирану, стремящемуся к свободе. Газета The New York Times с ссылкой на свои источники написала, что военные вроде бы представили Трампу несколько возможных вариантов нанесения ударов по Ирану. 11 января сам Трамп на борту президентского самолета заявил, что якобы руководство Ирана намерено провести переговоры, и они могут встретиться. Хотя уточнил, что США «возможно, придется действовать до встречи». Не совсем очевидно, что имелось ввиду, но можно предположить, что речь идет о вероятных ударах, если не считать, что это была форма давления на иранские власти.
В целом это создает риск большой региональной войны в связи с тем, что у Ирана в распоряжении весьма солидная военная инфраструктура и теоретически в случае американского вмешательства он может нанести ответный удар по военным объектам США в регионе и по Израилю. Об этом 11 января говорил спикер иранского парламента Мохаммад Галибаф, выходец из корпуса стражей исламской революции (КСИР).
Данные объекты США находятся в самых разных странах Персидского залива, в частности, в Кувейте, Бахрейне, Катаре, ОАЭ, Омане и Саудовской Аравии. Естественно, что в случае иранского удара по ним эти страны должны будут как-то отреагировать, то есть, возникает риск если не региональной войны, то весьма серьезного обострения ситуации в зоне Персидского залива.
Военные возможности Тегерана
Понятно, что иранские власти жесткими заявлениями стремятся избежать американского вмешательства в довольно сложной для них ситуации в связи с происходящими масштабными внутренними протестами. Поэтому пытаются напомнить о своих военных возможностях.
Безусловно, они весьма значительные, особенно если говорить о ракетах и беспилотниках. У иранской армии и (КСИР) довольно серьезный арсенал. Однако проблема для Тегерана здесь заключается в том, что прошедшая в июне 2025 года 12-дневная война Ирана с Израилем продемонстрировала возможности израильской авиации по завоеванию господства в воздухе. На вооружении израильской армии находятся современные американские истребители 5-го поколения F-35. Иранское ПВО не смогло ничего с ними сделать. В случае вооруженного конфликта с США Ирану придется иметь дело уже с американской авиацией.
Кроме того, Иран не имеет возможности задействовать свои немалые сухопутные войска против тех же американцев, как, впрочем, и против Израиля. К примеру, для того, чтобы добраться до американских баз в соседнем Ираке, им придется нарушать суверенитет этой страны, что довольно проблематично. К тому же, две из трех баз в этой стране находятся на территории Иракского Курдистана. Третья база - в провинции Анбар, здесь тренируются иракские подразделения. Кроме того, это провинция с суннитским населением, и американцы выступают здесь в роли своего рода стабилизирующего фактора.
Другая ближайшая от Ирана страна, где находится база США, это Кувейт. Здесь размещено около 13 тыс. американских солдат, также находится база хранения военной техники на случай необходимости перебрасывать по воздуху дополнительные войска. Но добраться до этой базы иранские войска не могут, для этого им пришлось бы снова пройти по территории Ирака через город Басра.
Характерно, что когда в 2000-ых и 2010-ых годах шли разговоры о вероятности американо-иранского конфликта, то всегда в этом контексте рассматривали фактор наличия войск США в Афганистане. С одной стороны, с точки зрения того, что Иран тогда практически оказался в стратегическом окружении, и стотысячная группировка американских войск теоретически могла быть использована против него. С другой стороны, американцы также были уязвимы против вероятного удара со стороны Ирана. Потому что его сухопутным войскам будет проще добраться до американских солдат в западном Афганистане. Но с 2021 года в Афганистане их нет.
Персидский залив и Ормузский пролив: удар по нефти как крайняя мера
Соответственно, ввиду невозможности использования сухопутных войск любой вероятный военный конфликт Ирана с США будет проходить в воздухе, с использованием ракет, беспилотников и авиации. Иран может также применить флот с тем, чтобы нарушить судоходство в Персидском заливе и остановить торговлю нефтью через Ормузский пролив. Для этого он может использовать минирование, а также москитный флот, в основном из состава КСИР.
Но здесь ему придется столкнуться не только с флотом США, но и арабских стран Персидского залива. В 1980-ых уже была танкерная война в этом регионе, и флот США тогда смог обеспечить проводку танкеров и серьезно ослабить военно-морской потенциал Ирана. Вопрос здесь заключается в том, что это не может продолжаться долго. В этом случае Иран сам останется без доходов от нефти, пусть даже той, которая сейчас экспортируется по серым схемам. В нынешней непростой ситуации это будет большой проблемой.
Собственно, в таком конфликте вопрос ресурсов неизбежно станет основным. Если Иран начнет применять ракеты и ударные беспилотники в условиях господства США в воздухе, это может продолжаться некоторое время, но оно не бесконечно. Если они будут направлены против Израиля, то у него серьезное ПВО и тогда он может подключиться к американской операции. Если атаки будут по американским базам в странах Залива, то эти страны также могут начать отвечать. Например, катарские ВВС базируются на той же базе Аль-Удейд в Дохе, где стоят американские самолеты.
Хотя тогда может возникнуть парадокс, что арабские страны воюют на одной стороне с Израилем. В прежние времена это было бы невозможно. Например, во время войны в Заливе в 1991 году Ирак наносил удары по Израилю с тем, чтобы вызвать ответный огонь. Иракский президент надеялся на симпатии мусульманского мира. Американцы в тот раз убедили Израиль не отвечать.
Арабские страны и Израиль: новая региональная конфигурация
Но сегодня ситуация изменилась. Арабские страны меньше опасаются Ирана и его прокси. Потому что вследствие событий последних двух лет серьезно ослабла так называемая иранская «ось сопротивления». В частности, это касается изменения ситуации в Сирии, ослабления «Хезболлах» в Ливане. Самая мощная группировка проиранских прокси находится в Ираке – «Катаиб Хезболла» и некоторые другие шиитские организации. Но власти этой страны и основные политические силы будут против любого втягивания Ирака в возможную войну. Они скорее всего найдут аргументы против активизации проиранских сил.
Так что ситуация с возможным американским вмешательством весьма сложная для всех вероятных участников. Потому что в таком случае в конфликт может быть вовлечено слишком много стран. Естественно, что это никак не устраивает страны Персидского залива - слишком серьезный риск, как с судоходством через Ормузский пролив, так и с возможными ракетными ударами Ирана по американским объектам в их странах.
Почему Вашингтон может решиться на вмешательство
Однако, в данном случае действует другая логика, связанная с тем, что в Вашингтоне сегодня оказался самый решительный из всех президентов США за последние 20 лет.
Здесь надо иметь ввиду, что все возможные сценарии развития событий и возможной реакции своих стран на случай возникновения большой войны с Ираном разрабатывались весьма давно. Естественно, в первую очередь в США, но также и в странах Персидского залива, которые всегда критически относились к стремлению Ирана поддерживать разные шиитские силы по всему региону.
Стоит напомнить, что в Саудовской Аравии шииты составляют внушительное меньшинство населения и проживают в Восточной провинции, где добывают большую часть нефти. В Бахрейне шииты составляют большинство населения. Шииты Ливана, Ирака, алавиты Сирии и зейдиты в Йемене, все они пользовались иранской поддержкой разной степени интенсивности. Суннитским монархиям в регионе это никак не могло понравиться.
Очевидно, что все эти планы зависели от США, но здесь не хотели рисковать, хотя и создали всю необходимую инфраструктуру. В 1991 году американцам приходилось три месяца перебрасывать войска в Персидский залив для войны против Ирака. Сейчас в этом нет необходимости. Теперь у США есть Трамп с его историей многих жестких заявлений и некоторых решительных действий. И конечно, надо учитывать результаты 12-дневной войны и резкого ослабления иранской «оси сопротивления».
Протесты как главный фактор уязвимости Ирана
Для Ирана самым сложным в данном случае является то, что у него нет прежнего надежного тыла внутри страны. Нынешние массовые протесты ставят его в максимально сложное положение. Потому что если бы в иранском обществе был прежний энтузиазм, как в первое десятилетие после революции 1979 года, тогда экономические трудности не представляли бы такой большой проблемы. Можно напомнить, что во время ирано-иракской войны 1980-1988 годов Иран опирался на энтузиазм населения, что позволяло компенсировать нехватку вооружений массовым использованием добровольцев на фронте. Тогда Иран потерял до 1 млн. человек убитыми против 500 тыс. в Ираке.
Но теперь прежнего энтузиазма нет. Более того, к протестам подключилась очень важная для иранской власти социальная группа мелких торговцев. Именно базар был основной силой, которая по итогам революции 1979 года способствовала победе религиозных деятелей улемов.
9 января рахбар Али Хаменеи выступил с обращением к нации. Он назвал протестующих вандалами, которые разрушают собственные улицы, чтобы порадовать иностранного президента. По его словам, Иран «не отступит перед лицом диверсантов». После этого власти перешли к жесткому подавлению протестов. В отсутствии интернета информация из Ирана поступает дозированно, но очевидно, что много жертв. Правозащитники говорят о сотнях и возможно тысячах убитых, включая многих представителей правоохранительных органов.
Можно предположить, что в Иране начали предпринимать жесткие меры, когда после заявлений Трампа о возможности поддержать протестующих стало очевидно, что внутренний конфликт может стать международным.
Хотя на первом этапе протестов, которые начались 28 декабря, иранские власти занимали более сдержанную позицию, делая акцент на экономических причинах. Если вспомнить историю с протестами 2019 и 2022 года, то они продолжались очень долго, почти год в каждом случае, власти тогда были жесткими, но давали возможность обществу выпустить пар. В этот раз уже через 10 дней после начала протестов они перешли к максимально жесткому варианту. Это говорит о сложности сложившейся для них ситуации.
Но возможные риски, связанные с вероятным вмешательством США, заставили их перейти к таким мерам. Тегеран явно стремится подавить наиболее активное сопротивление и усилить свои позиции до момента, когда им придется иметь дело с Вашингтоном, будь это переговоры, о чем говорил Трамп, или военное вмешательство. В любом случае для них лучше иметь более надежный внутренний тыл.
Санкции вместо ударов
Характерно, что 12 января глава иранского МИД Аббас Аракчи заявил, что акции протеста в Иране разжигаются иностранными силами, но Тегеран полностью контролирует ситуацию. Это было сказано на фоне 25% пошлин, которые 12 января Трамп ввел против любых стран, которые торгуют с Ираном. С одной стороны, это ставит в сложное положение Китай, Индию, ОАЭ, Ирак, но также и страны Центральной Азии. Но, с другой стороны, говорит о том, что пока речь не идет о военном вмешательстве. Американцы все еще используют метод давления, и где-то идут интенсивные консультации.
При всем размахе протестов и масштабах недовольства в Иране весьма серьезны силовые структуры – КСИР, Басидж, которые расположены по всех районах страны. При наличии приказа они вполне могут действовать жестко. К тому же, у них серьезная идеологическая мотивация, что выделяет их в сравнении с силовыми структурами во многих других странах.
Так что Иран скорее всего удержит ситуацию внутри страны под контролем. Хотя цена у этого будет весьма высока, как с точки зрения популярности властей, так и с позиции экономики. В первом случае Тегерану придется переходить к полицейским методам контроля над обществом, что весьма болезненно для государства, которое вышло из революции 1979 года. При этом ситуация в экономике будет только хуже из-за санкций. Стоит упомянуть объективные сложности, те же трудности с водой, которые для Ирана представляют большие проблемы.
Если США не вмешаются напрямую, то будут оказывать давление экономическими мерами. Оба варианта невыгодны странам региона, потому что напряженность не просто сохраняется, рано или поздно она может привести к новому кризису. Если же США вмешаются, тогда начнется большой региональный конфликт с достаточно непредсказуемыми последствиями.
Как это может отразиться на Казахстане
Ситуация очень неопределенная. Для Казахстана меньшее значение имеют новые пошлины, которые вводит Трамп против стран, торгующих с Ираном. Потому что большая часть нашего экспорта в США (92%) входит в перечень исключений, предусмотренных указом президента США. Но для нас в целом невыгодно новое обострение торговых войн, потому что это будет касаться наших партнеров: Китая, Индии, стран Персидского залива.
Кроме того, Казахстан делает ставку на торговые коридоры в разных направлениях. В ситуации, если Иран будет находиться фактически в осаде, если не будет вмешательства США, развитие проектов будет затруднено. Немаловажно также, что после нынешнего кризиса, чем бы он ни закончился, из Ирана многие будут уезжать.
В любом случае для Казахстана всегда выгоднее предсказуемость. Любой конфликт, тем более такой высокой интенсивности, способен при неблагоприятном развитии событий дестабилизировать ситуацию в большом регионе, что не отвечает интересам его развития.
