Эксперты рассказали, чего ждать Казахстану от колебаний мировых цен на нефть
На фоне обострения конфликта между США, Израилем и Ираном цены на нефть сначала резко выросли, однако после сообщений о достигнутом перемирии рынок начал корректироваться, передает корреспондент агентства Kazinform.
Ранее участники рынка закладывали в котировки риски перебоев поставок и возможную эскалацию, что и спровоцировало рост. Теперь на фоне сигналов о деэскалации давление на цены ослабло.
Чего ожидать от дальнейшей динамики нефтяного рынка и как будут меняться цены в ближайшее время — разбирался корреспондент агентства Kazinform.
Рынок на ожиданиях: нефть реагирует быстрее фактов
Текущий рост цен на нефть во многом связан не с фактическим дефицитом, а с ожиданиями худшего сценария. Рынок традиционно закладывает в цену риски заранее — особенно, когда речь идет о Ближнем Востоке, где сосредоточены ключевые поставщики и транспортные маршруты. Любые сигналы об ударах по инфраструктуре или ограничении экспорта мгновенно усиливают давление на котировки.
Экономист и финансовый советник R-FINANCE Арман Байганов подчеркивает, что сейчас именно неопределенность становится главным драйвером рынка и может быстро перерасти в рост цен при негативном развитии событий.
— Сейчас рынок находится в состоянии ожидания и реагирует на информационный фон. Если произойдут реальные действия, связанные с разрушением инфраструктуры или ограничением поставок, это станет серьезным фактором роста цен. Иран является одним из крупных поставщиков нефти (порядка 3 миллионов баррелей в сутки) и любое выпадение этих объемов может подтолкнуть рынок вверх. При этом нельзя исключать ответные действия, которые затронут уже весь регион, включая Саудовскую Аравию и транспортные маршруты. В таком случае риски перерастут в полноценный хаос на рынке энергоносителей, — считает Арман Байганов.
Рост цен на нефть традиционно воспринимается как позитив для Казахстана — увеличиваются экспортные поступления, укрепляется национальная валюта, появляется дополнительный ресурс для бюджета. Однако такая модель работает лишь на короткой дистанции и не учитывает побочные эффекты, которые проявляются спустя время.
Арман Байганов обращает внимание на то, что выгода от дорогой нефти быстро нивелируется через инфляцию и рост издержек.
— Краткосрочно высокая нефть может сыграть нам на руку — укрепляется тенге, растут доходы бюджета, увеличивается экспортная выручка. Но в долгосрочной перспективе это негативный фактор, потому что дорогая нефть разгоняет мировую инфляцию. В итоге дорожают импортные товары, логистика, продукты питания. Это эффект бумеранга: мы получаем доходы, но параллельно растут расходы, и часть выгоды нивелируется, — подчеркивает экономист.
Разные цели — разные риски: фактор политики
Несмотря на союзнические отношения, США и Израиль преследуют в текущем конфликте разные стратегические задачи. Это усложняет переговорный процесс и увеличивает вероятность затяжного сценария, который будет оказывать более сильное давление на рынки, чем краткосрочные всплески напряженности.
По словам политолога Газиза Абишева, именно эта разница интересов делает ситуацию менее предсказуемой, но при этом некритичной для глобального рынка в целом.
— Для США ключевая задача — не допустить появления у Ирана ядерного оружия, тогда как для Израиля важнее смена режима и устранение угрозы в принципе. Это создает разную логику действий и усложняет прогнозирование конфликта. При этом нефтяной рынок уже не раз переживал подобные кризисы и умеет адаптироваться: при необходимости наращивается добыча в других странах, строятся альтернативные маршруты. Поэтому говорить о полном коллапсе не приходится, но краткосрочные скачки цен — это естественная реакция, — говорит эксперт.
Инфляционный разворот: выгода может исчезнуть
Даже при сохранении высоких цен на нефть Казахстан не застрахован от негативных последствий. Рост стоимости энергоносителей запускает цепную реакцию — дорожает производство, транспортировка и конечные товары, что в итоге отражается на потребителях.
Политолог подчеркивает, что долгосрочный эффект может оказаться противоположным ожиданиям.
— Если цены продержатся несколько месяцев, бюджет действительно может получить дополнительный доход. Но, если это приведет к ускорению инфляции в мире, особенно в Китае, то импорт для Казахстана подорожает, и этот эффект может перекрыть выгоду. В целом дорогая нефть сегодня уже не столь выгодна, как раньше: изменилась структура экономики, выросла инфляция и доля доходов от нефти не дает прежнего эффекта, — считает Газиз Абишев.
Ситуацию дополнительно усложняет то, что рынок сейчас реагирует не только на реальные события, но и на политические заявления, угрозы и риторику сторон. Это усиливает волатильность и приводит к резким скачкам цен, иногда не связанным напрямую с физическими поставками.
В таких условиях, как считает эксперт нефтегазовой отрасли Аскар Исмаилов, ориентироваться стоит на реальные сделки, а не ожидания.
— Сейчас крайне сложно прогнозировать цену на нефть, потому что на рынок одновременно влияют политические заявления, реальные риски и информационные вбросы. Трамп использует разные инструменты давления, а риторика Ирана только усиливает напряжение. В таких условиях лучше ориентироваться на спотовые цены — реальные сделки, а не фьючерсы. Уже сейчас по отдельным сортам нефти цены доходят до 170 долларов за баррель, что говорит о локальных дефицитах и панике на отдельных направлениях, — подчеркивает эксперт.
В конечном счете любые геополитические конфликты в энергетике отражаются не только на макроэкономике, но и на повседневной жизни. Казахстан, как страна с высокой зависимостью от импорта, особенно чувствителен к глобальным инфляционным процессам.
Аскар Исмаилов предупреждает, что при затяжном конфликте последствия будут ощутимы для большинства.
— Если конфликт будет продолжаться, это приведет к росту мировой инфляции. Для Казахстана это означает удорожание импортных товаров, поскольку мы сильно зависим от внешних поставок. В итоге население почувствует не столько выгоду от нефти, сколько рост цен внутри страны, — говорит эксперт.
Рост цен на нефть на фоне конфликта США, Израиля и Ирана создает для Казахстана сразу два сценария — краткосрочную выгоду и долгосрочные риски. В бюджет поступают дополнительные средства, укрепляется тенге, но параллельно растут издержки и импортные цены.
Эксперты отмечают, что эффект дорогой нефти будет ощутим только в том случае, если конфликт не затянется: чем дольше напряженность сохраняется, тем выше вероятность, что выгоды нивелируются ростом мировой инфляции и удорожанием товаров.
Для Казахстана ключевым остается умение адаптироваться: стратегия Пкравительства, структура экономики и готовность к непредсказуемым колебаниям мирового рынка определят, станет ли текущая волатильность возможностью для роста или испытанием для экономики. В этом смысле наблюдать за событиями на Ближнем Востоке и за мировыми ценами на нефть — не просто интерес, а необходимость для понимания будущего страны.
В последние годы интерес к казахстанской нефти возрастал не только на фоне колебаний мировых цен, но и из‑за геополитических сдвигов. Так, Южная Корея официально заявила о намерении делать ставку на поставки казахстанской нефти как части стратегии энергетической диверсификации, а Япония выразила готовность расширить долю казахстанской нефти в своей энергетической корзине.