Венгрия после Орбана: какие изменения ждут Казахстан
Парламентские выборы, прошедшие 12 апреля в Венгрии, вышли далеко за рамки внутренней повестки этой сравнительно небольшой европейской страны. В преддверии голосования Будапешт оказался в центре внимания ключевых мировых игроков — США, России и Европейского союза. Какие изменения возможны во внешней политике Венгрии и как они могут отразиться на Казахстане — в материале международного обозревателя агентства Kazinform.
Как работала «система Орбана»
Одной из заинтересованных сторон в исходе этих выборов был Евросоюз, учитывая сложившийся конфликт интересов с бывшим премьер-министром Виктором Орбаном. Причем, речь шла не только о программе поддержки Украины в размере 90 млрд евро, а также о принятии 20-го пакета санкций против России, которые венгерский премьер-министр блокировал.
По сути, между ЕС и Орбаном были системные противоречия, связанные с разным пониманием принципов организации и самого ЕС, и отдельных государств в его составе. Орбан смог построить в Венгрии достаточно персоналистскую систему власти, переформатировав для этого политическую систему, включая основные институты ее поддержки, в частности, СМИ.
Электоральная система построена таким образом, что провинция через мажоритарные округа (106 мест из 199 в парламенте) может обеспечивать больше голосов, чем города, в целом настроенные против Орбана. Кроме того, в мажоритарных округах был отменен второй тур, что не позволяет консолидировать протестные голоса. Выигрывает тот, кто набрал больше голосов, что проще делать при административной поддержке.
Кроме того, Орбан предоставил гражданство этническим венграм из соседних стран. С учетом его риторики умеренно националистического толка он мог рассчитывать на их голоса. Потому что по итогам первой и второй мировых войн Венгрия потеряла много территорий и населения и соответствующие настроения были распространены среди многих людей.
Орбан был также умеренным популистом, что усиливало его авторитет среди части населения, особенно в провинции. Здесь надо учитывать, что в бывших социалистических странах Восточной Европы весьма значителен уровень ностальгии по патерналистской политике со стороны государства. Поэтому, в частности, Орбан поддерживал популярность через частичный контроль над ценами, например, на отопление.
В целом именно устойчивость политических позиций Орбана внутри Венгрии позволяла ему занимать принципиально особую позицию в рамках ЕС. Он критиковал миграционную политику Европы, отказывался поддерживать Украину в нынешнем российско-украинском конфликте. В общем выделялся из общего ряда европейских политиков. В том числе тем, что с 2010 года находился у власти. Персоналистская модель правления в отдельной стране ЕС настолько не соответствовала европейским традициям, что вызывала много вопросов. Но он мог позволить себе такую политику.
При этом формально Орбан не нарушал правил западноевропейской демократии. Например, в том же Будапеште мэром является оппозиционный политик. То есть, местное самоуправление сохраняло свои позиции. Но это был максимум, оппозиционные либеральные политики и центристы не могли прорваться через построенную Орбаном систему власти и выборов. Критики называли это «нелиберальной демократией» или «электоральной автократией».
От исключения к тренду
Но самым значительным вызовом для ЕС было то, что Орбан с его правым популизмом неожиданно фактически оказался, условно говоря, в тренде, когда по всей Европе в последние годы начался рост ультраправых движений. Если 15 лет назад его правление было таким специфическим исключением из общих европейских правил, то после роста популярности ультраправых популистов по всей Европе, особенно в ключевых странах – Германии и Франции, оно оказалось в центре новой политической тенденции. Фактически Венгрия при Орбане стала неким образцом для ультраправых, а это уже был серьезный вызов для европейских демократий. Потому что никто не хотел, чтобы возник риск появления таких новых условных «нелиберальных демократий».
Но инструменты влияния ЕС на Венгрию были ограничены. Тем более, что он в целом был договороспособен. Например, Венгрия поддержала все 19 пакетов санкций против России, за исключением последнего 20 пакета. В то же время, Брюссель заморозил получение Венгрией грантов на 10 млрд евро, а также финансирование в 16 млрд евро в рамках оборонной программы SAFE.
Энергетика и геополитика
Однако это уже было связано с периодом ухудшения отношений Европы с Венгрией в последнее время. На него пришлось обострение отношений из-за Украины. Ее Орбан обвинял в отказе восстановить работу нефтепровода «Дружба», по которому нефть шла в Венгрию. Собственно, из-за этого он заблокировал 20-ый пакте санкций и выделение кредита в 90 млрд евро.
Для Венгрии возможность получения дешевых российской нефти и газа всегда представляло возможность, в том числе проводить популистскую политику в области цен на топливо. Поэтому Орбан всегда поддерживал тесные связи с Россией. Естественно, что это сказывалось на его отношениях с Украиной. Кроме того, политика поддержки этнических венгров в соседних странах в той или иной мере затронула и венгров в украинском Закарпатье. Это тоже было предметом острых дискуссий между Будапештом и Киевом.
Фактор Мадьяра
Но помимо этого, заметное ухудшение в последнее время отношений с Украиной было также связано с изменениями внутриполитической ситуации в Венгрии. В первую очередь у Орбана внутри страны появился сильный оппонент – нынешний победитель выборов 12 апреля Петер Мадьяр. В отличие от леволиберальных оппонентов Орбана, с которыми он сравнительно легко справлялся, Мадьяр был правым консерватором, выходцем из его же партии «Фидес» и бывшим супругом министра юстиции Юдит Варги. Будучи человеком изнутри системы, весной 2024 года он сделал ряд сенсационных заявлений о коррупции в органах власти.
Летом на выборах в европарламент, возглавляемая им ранее маргинальная партия Тиса, набрала 30% голосов. Для достижения этого результата Мадьяр объехал всю страну, в ходе поездок он общался в том числе с ранее железобетонным электоратом Орбана. Таким образом у последнего возник серьезный оппонент внутри созданной им электоральной системы. В результате чего он лишился надежного тыла, который позволял ему вести достаточно тонкую игру с европейской бюрократией, как это было предыдущие 15 лет у власти.
Ставка на внешнюю поддержку
В этой ситуации Орбан попытался сделать ставку на внешнюю политику. Тем более, что в январе 2025 года в США к власти пришел идеологически близкий к нему президент Дональд Трамп. Венгерский премьер наладил с ним прямые контакты. Для нового американского президента Орбан был удобной фигурой не только из общей склонности к правому популизму. Хотя схожие идеологические позиции наверняка сыграли свою роль. Но более важным для Трампа было то, что весь первый год своего президентства он критиковал Евросоюз, обвинял в слабости, угрожал выйти из НАТО и т.д.
В таком контексте Орбан выглядел уже не просто правопопулистским политиком из сравнительно небольшой европейской страны. Для Трампа он стал чем-то вроде способа ослабить единую Европу.
Логика здесь заключалась в том, что если таких как Орбан в Европе станет больше, что было теоретически возможно при росте популярности правых популистов во многих странах, то ЕС станет более удобной организацией для Трампа. Потому что станет менее консолидированной в плане представления общих интересов. Он сможет взаимодействовать с Орбаном и ему подобными, усилить позиции правого движения, причем, не только идеологически, но и организационно. Ну, и конечно, ЕС не будет таким мощным конкурентом США в глобальной экономике.
Поэтому, собственно, Трамп оказывал такую масштабную поддержку Орбану на прошедших выборах. Он отправил в Венгрию вице-президента Джей-Ди Вэнса, 10 апреля обещал укрепить экономику Венгрии с помощью США. В своей социальной сети он написал: «Мы с энтузиазмом готовы инвестировать в будущее процветание, которое будет обеспечено дальнейшим руководством Орбана».
Парадокс выборов
В принципе это достаточно беспрецедентный случай. Фактически - внешнее давление одной из великих держав на электорат довольно небольшой страны. Казалось бы, зачем это Трампу, чем ему может помочь Венгрия? Но если предположить, что ему близка модель «нелиберальной демократии», построенная Орбаном, и помимо этого у него есть свои виды на ЕС, тогда все может быть. Кроме того, Трамп наверняка видел результаты опросов, которые публиковали накануне выборов, и он хотел изменить ситуацию.
В принципе это заявление Трампа обеспечивало Орбану своего рода индульгенцию. С учетом созданной им выборной системы он мог сохранить влияние даже в случае потери большинства в парламенте. Потому что любые важные решения в Венгрии по конституции надо принимать большинством в две трети голосов, что маловероятно, если бы у Тисы не было бы конституционного большинства.
Но еще большую интригу внесло возвращение в публичное пространство лозунга времен событий 1956 года — «Ruski haza» («русские, домой»), который активно использовали сторонники партии «Тиса». Его распространение сопровождалось утечками о контактах российских и венгерских представителей и сообщениями о присутствии в стране российских политтехнологов. В ходе одного из митингов Петер Мадьяр подчеркнул, что судьба Венгрии должна решаться внутри страны, без внешнего давления.
Получилась достаточно парадоксальная ситуация. Орбана поддерживали одновременно и США, и Россия. Однако, это не помогло. Орбан сделал ставку на внешнюю поддержку, но проиграл внутреннюю повестку дня. Причем, очень похоже, что именно внимание великих держав стало одной из важных причин особенно высокой явки избирателей. В такой ситуации против Орбана оказалось даже голосование по одномандатным округам. Простое большинство в каждом округе обеспечило победу партии Тиса в большинстве из них. В результате она получила конституционное большинство в 138 мандатов, что позволяет обойти конституционные ограничения.
Новое правительство и условия ЕС
Так что Орбан потерпел серьезное поражение. Теперь вопрос в том, какую политику будет проводить новое правительство Мадьяра, в том числе будет ли он пытаться изменить созданную Орбаном политическую систему в Венгрии. Возможности для этого у него есть. Пока ЕС уже выдвинул Мадьяру пакет из 27 условий в обмен на размораживание 35 млрд евро субсидий для Венгрии. Среди них отмена тех решений времен Орбана, которые нарушают правила ЕС, а также проведение антикоррупционных проверок.
Безусловно, взаимодействие с ЕС является основным для нового правительства. Но также речь идет об отношениях с Россией, с США, с Украиной. Понятно, что не стоит ждать от нового премьера слишком радикальных решений по всем этим вопросам. Он все-таки по взглядам правый консерватор и поражение Орбана это все-таки явно не либеральная революция. Хотя все еще может измениться.
Что важно для Казахстана
Для нас в Казахстане самое важное, что будет теперь происходить с активностью Венгрии в контексте политики Орбана, известной как «Восточное открытие». В ее рамках Венгрия развивала контакты с тюркоязычными странами, в частности, она является наблюдателем в Организации Тюркских государств (ОТГ). Это связано с популярной в Венгрии идеологией кочевого наследия от тех венгерских кочевников, которые в IX веке пришли на нынешнюю территорию страны из степей Евразии. Хотя венгры принадлежат к финно-угорской языковой семье, но у них давнее историческое взаимодействие с тюркскими народами.
В любом случае у венгров всегда сохраняется большой интерес к поддержанию культурных связей с Центральной Азией и особенно с Казахстаном. Конечно, Орбан попытался развить это в масштабный международный проект. Скорее всего масштабности будет поменьше, но отказываться от него новое правительство не будет.
В том числе потому, что ему нужно будет поддерживать свое позиционирование в той же Европе, чтобы поворот в ее сторону не выглядел, как сдача позиций. Для этого могут пригодиться связи в рамках ОТГ и с отдельными странами Центральной Азии, включая Казахстан. Тем более, что для ЕС в целом это также имеет большое значение и Венгрия с ее более тесными контактами в нашем регионе может Европе пригодиться.
Так или иначе, но в истории Венгрии начинается новый этап. Это не просто рутинная смена власти в рамках европейской демократии. Фактически это завершение целого проекта создания правыми популистами модели власти в отдельной европейской стране, что особенно символично на фоне роста влияния правых популистов в Европе. Хотя и сама Европа меняется, в ответ на вызов со стороны тех же правых популистов, например, в США. Посмотрим, к чему это приведет.
