Спасенный медвежонок, берлога сквозь бетон или как зоопарк Усть-Каменогорска пережил зиму

Медвежонок, которому дали шанс на жизнь

Маленький медвежонок из Риддера попал сюда в конце осени — один, ослабленный, раненый, напуганный. По словам специалистов, малыш остался без матери и не смог бы выжить в дикой природе.

— Предположительно, медведица погибла под поездом. После этого медвежонок долго скитался один, пока не пришел к людям в поисках еды, на дачный участок, рылся по мусорным контейнерам. Его уже подкармливали неравнодушные горожане. Но оставлять его дальше на их попечении было небезопасно. Поэтому мы устроили спасательную операцию — долго сидели в засаде в сарае, куда он приходил ночевать, положили ему еды. И смогли заманить в клетку-переноску, в которой и привезли в Усть-Каменогорск, — рассказал заместитель начальника отряда оперативного реагирования лесного и охотничьего хозяйства Сергей Карманников.

Но даже когда малыша доставили в зоопарк, никто не давал гарантий, что он справится.

Он не понимал, куда попал, не доверял людям, никого не подпускал к себе.

— В начале с ним было очень сложно. Агрессивный, в стрессе, сильно истощенный, еще и раненый. Но медвежонок не давал себя лечить. Для него человек — это угроза, и это абсолютно нормально. Нам приходилось работать аккуратно, но при этом настойчиво. Где-то приходилось даже воевать с ним, потому что если не лечить — он просто не выжил бы. У него были раны, укусы собак, он не мог наступать на заднюю лапу. Мы ставили уколы, обрабатывали, наблюдали постоянно. Это ежедневная работа, без перерывов, — делится главный ветеринарный врач Жумагали Кадырбаев.

Но самым сложным, вспоминают сотрудники, было даже не лечение, а дождаться, когда найденыш начнет есть.

— Мы его уговаривали всей командой. Это не образно — это правда. Стояли рядом, говорили ласково, предлагали разные варианты, пробовали снова и снова. И когда он начал кушать — это был такой момент, который сложно объяснить. Ты понимаешь, он начал бороться за жизнь. А дальше уже есть шанс. Потом он начал набирать вес, и очень быстро, — с восторгом говорит биолог Юлия Шалимова.

А потом произошло то, чего, честно говоря, не ждали. Он ушел в спячку. Пусть и ненадолго, но отправился спать. То есть под присмотром сотрудников питомника смог накопить за короткий период достаточный запас жира.

— Мы сделали ему домик, наполнили сеном, создали максимально спокойные условия. И он просто пропал. Неделями его не было видно. Мы только тихо заходили, проверяли, дышит ли, все ли в порядке. Это всегда очень волнительный момент. А потом он вышел — и мы его не узнали. Это был уже крепкий, пушистый, спокойный медведь. Даже с характером — мог поиграть, подурачиться. Это очень радует — значит, он адаптировался, — довольна питомцем Юлия Шалимова.

Сейчас медвежонок набирается сил. Когда-то истощенный малыш весом не более 15-20 килограммов сегодня весит уже около 100 килограммов. В питомнике даже отметили его день рождения — недавно найденышу исполнился год.

— В природе обычно медвежата появляются в середине января. Но к нам наш спасенный мишка попал совсем маленьким, было не похоже, что ему 9-10 месяцев. Скорее всего, он поздний ребенок, мартовский. Поэтому мы недавно отметили его первый годик, — улыбается Юлия.

Теперь для нового обитателя зоопарка готовят отдельный вольер. Просторнее, с мини-бассейном, укрытием и своим спальным «уголком». И сотрудники не скрывают, для них это — победа, история, в которой все получилось.

Не совсем зоопарк, а место, где спасают — подход Зейнетдина Шамшиева

После таких историй становится понятнее, почему здесь не любят слово «зоопарк». Тут действительно все устроено иначе. У питомника и название официальное — отдел фауны края Левобережного комплекса музея-заповедника. Это не место, куда животных собирают ради коллекции. Когда-то все начиналось с того, что сюда привезли одного медведя, затем другого. Потом начали приносить раненых птиц, осиротевших зверят. И постепенно это пространство стало тем, чем является сегодня. Во многом — благодаря человеку, который стоял у истоков. Первый заведующий отделом фауны Левобережного музея-заповедника Зайнетдин Шамшиев посвятил этому делу всю жизнь. Именно он заложил главный принцип — не забирать животных из природы ради показа, а помогать тем, кто уже оказался на грани. Сегодня его уже нет, но его подходы — остались.

— Это место создавалось годами, и не ради зрелища. Зайнетдин Шамшиев всю жизнь посвятил тому, чтобы у нас появилось именно такое пространство. Где животных не «собирают», а спасают. Где им дают шанс. И мы до сих пор стараемся работать так же. Потому что это не просто работа — это ответственность за каждое животное, которое сюда попало, — рассказывает ветврач Жумагали Кадырбаев.

Именно поэтому здесь стараются дать животным максимум свободы — насколько это возможно в неволе. Не «переделывать» их под человека, а сохранить в них природу.

И дальше — уже сама природа начинает брать свое.

Инстинкты крепче бетона: как Гриша рыл себе берлогу

Этой зимой это стало видно особенно ярко. Вольеры здесь — с бетонным основанием. Это безопасность, стандарт. Но для медведя Гриши это оказалось… не аргументом. В нем проснулись инстинкты — он почувствовал землю. И дальше его уже было не остановить.

Сначала сотрудники пытались вмешаться — закрывали его подкопы, заваривали арматурой, укрепляли. Но он приступал к делу — снова и снова.

— Это было очень наглядно. Он не просто копал от скуки. Он шёл к земле. И как только почувствовал её, это стало сильнее всего. Мы сначала пытались остановить, потому что есть требования, есть безопасность. Но он каждый раз находил способ продолжить. И в какой-то момент он просто поднял бетон, прошел через арматуру и добрался до грунта. И тогда стало понятно — это чистый инстинкт. А мы увидели, что роет он, слава богу, не наружу, а внутри вольера. И тогда дали ему свободу действий, — вспоминает Юлия Шалимова.

Дальше Гриша уже работал спокойно. Рыл, расширял, углублял. И методично обустраивал себе зимнее жилище.

— Он не просто вырыл яму. Он сделал себе настоящую берлогу. Просторную, глубокую — примерно до трех метров. Там уже было видно, что он обустраивает пространство под себя, чтобы ему было удобно, спокойно. И мы поняли, мешать нельзя. Потому что в этот момент он живет так, как должен жить в природе, — говорит биолог.

Почти два месяца Гриша проспал в собственной берлоге. Не в теплом домике, который приготовили ему люди. Не в укрытии «по инструкции». А там, где выбрал сам. И об этом здесь рассказывают с улыбкой. Даже бетон не может противостоять природе, шутят сотрудники питомника.

Шанди, Миша и медвежьи семейные отношения — почти как у людей

Если у Гриши этой зимой была «стройка века» — с рытьем берлоги, другая пара — строит отношения. Медведица Шанди и ее спутник Миша после зимы — снова вместе. В прошлом году у них было даже пополнение в семье — родились два медвежонка. Позже их передали в Алматинский зоопарк, но здесь до сих пор вспоминают, какой Шанди была мамой.

— За ней было очень интересно наблюдать. Она не просто находилась рядом с медвежатами — она буквально жила ими. Постоянно держала их в поле зрения, контролировала каждое движение. Берегла от слишком явного внимания посетителей. И даже если, казалось бы, ничего страшного не происходит — например, просто птица пролетела низко над вольером — она мгновенно реагировала, закрывала малышей собой. Это очень сильный материнский инстинкт, который невозможно «воспитать». Он либо есть, либо нет, — делится Юлия Шалимова.

Медвежата росли спокойными, под ее защитой, не пугались лишний раз, но и не теряли осторожности. А это, говорят специалисты, как раз и есть тот самый баланс, которого здесь стараются добиться. Сейчас Шанди снова не одна — к ней подселили Мишу. Весна только началась, но сотрудники уже с улыбкой наблюдают за ними.

— Сейчас у нее, можно сказать, все хорошо — Шанди нежится под солнышком, тепло, Миша рядом. Мы, конечно, надеемся, что у них снова будут медвежата. Потому что она действительно очень хорошая мама. Но тут мы уже ничего не решаем — всё зависит от самих животных. Что будет с потомством, если оно появится, тоже решим уже после, — — говорит биолог.

К слову, медведи из Усть-Каменогорска давно стали настоящими любимцами. Некоторых отсюда передавали даже далеко за пределы Казахстана — в Абу-Даби. Потом сотрудники получали видео, где бывшие питомцы спокойно гуляют уже по новым просторным территориям. И в таких историях для них тоже есть повод для радости — значит, зверям нашли не просто новое место, но и хорошее будущее.

Рысь, которая однажды пришла в детский сад

Есть в левобережном комплексе и дикие кошки. Пума Багир, к примеру, был спасен после того, как его бросили артисты заезжего цирка. Красавца выходили. А вот рысь однажды пришла в город сама. И выбрала эффектное место появления — территорию детского сада. Благо, это произошло в выходной день, когда в дошкольном учреждении не было детей. Поэтому она почувствовала себя полноправной хозяйкой — и лежала на веранде, на столе. Спокойно, будто решила немного отдохнуть, вспоминал потом ошеломленный охранник, который и нашел животное. Рысь тоже доставили в зоопарк.

— Она была сильно истощена, но не проявляла агрессии. Такое бывает, особенно зимой, когда в природе становится сложно с кормом. Животное выходит к людям, потому что у него просто нет другого варианта. Мы ее отловили, привезли сюда и начали восстановление. И это как раз типичная история для нашего комплекса. Животные здесь появляются не потому, что мы их ищем, а потому что они в какой-то момент оказываются в ситуации, где без помощи не выжить, — делятся сотрудники комплекса.

И таких историй здесь много. Птицы, которых принесли птенцами. Хищники, которые уже не смогут охотиться. Звери, выросшие рядом с человеком, и брошенные. И каждый — со своей судьбой. А задача персонала питомника — выходить и дать обитателям шанс на жизнь.

Зима за кадром: где у медведей есть «повара»

И зима в парке — самый сложный период. Пока посетители видят лишь заснеженные вольеры и редкие движения животных, за кадром здесь идет совсем другая жизнь — работа, которая не останавливается ни на день. Питание в холода усиливают на треть, а в сильные морозы почти наполовину. Но это не просто больше корма, а целая система.

— В холод животное тратит гораздо больше энергии. И если это не компенсировать, оно начинает слабеть. Поэтому мы увеличиваем рацион, но при этом очень строго следим за тем, кто сколько ест, как себя ведет, как выглядит. У каждого вида — свое питание. Медведям мы готовим каши, добавляем овощи, витамины. Хищникам даём мясо — это десятки килограммов в неделю. Птиц переводим в теплые помещения, кормим отдельно. Копытным заготавливаем сено, зерновые. По сути, у нас есть своя «кухня», и сотрудники, которые этим занимаются постоянно. Это ежедневная, кропотливая работа, — объясняет Юлия Шалимова.

Повара готовят свои деликатесы питомцам строго по рецептам. Ни грамма соли, натуральные ингредиенты. Обязательно мясо, много мяса. И свежие фрукты — тоже неотъемлемая часть рациона многих обитателей, особенно, птиц.

— У нас много копытных животных — верблюды, пони, олени, маралы. Для них специально заготавливаем сено — около 100 тонн нужно на зиму. А ещё требуются сыпучие корма — это почти 30 тонн пшеницы, овса и других видов зерна. Фрукты и овощи привозим для птиц каждый день. А хищникам каждую неделю нужно минимум 70 килограммов мяса, — рассказали в зоопарке.

И пусть холода уже позади, но забот меньше не становится. Организация правильного питания животных и птиц — одна из главных задач круглый год.

Вольеры, которых пока не хватает — и надежда на людей

Сейчас в комплексе постепенно меняют подход к содержанию животных. Уходят от тесных клеток, делают более просторные вольеры, стараются приблизить условия к естественным.

У оленей, например, появилась своя березовая роща. За ними теперь можно наблюдать через стекло, а не через решетку. Пумы живут в вольерах с обзором, где видно не клетку, а пространство. Но при этом остается и проблема — места не хватает. Особенно сейчас, когда появляются новые обитатели. Медвежонку из Риддера готовят новый вольер, потому что Мишу оттуда отправили к Шанди. Их пространство помогли построить спонсоры. И сотрудники этого не скрывают — без такой поддержки двигаться дальше сложно.

— Это очень важно для нас. Потому что условия содержания — это не просто комфорт, это качество жизни животного. И когда находятся люди, которые готовы помочь, это действительно дает нам возможность делать больше, — говорят здесь.

И вопрос с поиском меценатов для помощи в строительстве новых вольеров — остается открытым. Например, пока неизвестно, как будут уживаться Миша и Шанди после брачного сезона — смогут ли делить пространство спокойно, или все-таки придётся искать для одного из них отдельное место. Но даже при этих неопределённостях в питомнике сегодня говорят о главном — зиму пережили.

Главный итог зимы — все живы и на своих местах

Для Левобережного комплекса это, пожалуй, и есть самая важная новость весны — всех обитателей удалось благополучно провести через холодный сезон. А значит, сработали и усиленное питание, и постоянный уход, и та самая почти незаметная для посетителей ежедневная работа, которая зимой здесь идет без выходных.

Теперь в питомнике начинается уже другой этап. Медвежонок готовится к переезду в новый вольер — идет ремонт, сотрудники наблюдают за Шанди и Мишей, ждут пополнения у пони, продолжают обустраивать пространства для животных и одновременно думают, где брать место для следующих спасённых обитателей. Потому что жизнь здесь не замирает ни зимой, ни весной. Но самый трудный сезон — уже позади.