Приведет ли рост глобального долга к мировому кризису
Глобальный долг продолжает стремительно расти: государства занимают больше, чем когда-либо прежде. По оценкам международных финансовых институтов, совокупный мировой долг уже достиг рекордных значений и заметно опережает темпы роста мировой экономики. Может ли его рост привести к новым кризисам, — в материале собственного корреспондента агентства Kazinform в Вашингтоне.
Большой долг — не всегда проблема
Темпы накопления глобального долга резко ускорились в прошлом году, что стало самым быстрым ростом с момента начала пандемии. Согласно данным Международного валютного фонда (МВФ) за 2025 год, общий объем мирового долга достиг рекордного уровня в $251 трлн, что составляет 235% от мирового ВВП — это в два раза превышает мировое производство за год. Причем большая часть данного долга приходится на США, страны ЕС и Китай.
Возникает вопрос: означает ли это неизбежность нового мирового кризиса? На первый взгляд может показаться, что высокий уровень государственного долга автоматически ведет к кризису. Однако мировой опыт показывает, что это не так. Показательные примеры — США и Япония.
Государственный долг США стремительно растет и уже превышает $39,1 трлн, что составляет около 124,8% ВВП. В Японии этот показатель еще выше — около 230% ВВП (примерно $9,83 трлн). Тем не менее обе страны десятилетиями избегают долговых кризисов. Причина — в структуре и особенностях обслуживания долга.
Во-первых, значительная часть обязательств номинирована в национальной валюте, которую контролируют сами государства. Это позволяет центральным банкам поддерживать ликвидность и при необходимости рефинансировать долг.
Кроме того, и США, и Япония в значительной степени опираются на внутренние источники заимствований. Так, в США около 69% казначейских бумаг находятся у внутренних инвесторов (инвестфонды, банки, государственные структуры и частные лица). В Японии этот показатель достигает примерно 89%, где основную долю составляют государственные облигации.
Во-вторых, ключевую роль играет высокий уровень доверия инвесторов.
— Устойчивость американской экономики и сохраняющийся спрос на государственные облигации позволяют стране обслуживать высокий уровень долга без резких дестабилизаций, — отмечает главный экономист по США в Goldman Sachs Research Дэвид Мерикл.
Аналогичной позиции придерживаются и эксперты по Японии. По оценке старшего экономического консультанта Goldman Sachs Research Акиры Отани, несмотря на высокий уровень долга, риски для финансовой стабильности страны остаются ограниченными благодаря внутреннему характеру заимствований и контролю над финансовой системой.
Главный вывод: важен не столько размер долга, сколько способность его обслуживать.
При этом обслуживание долга постепенно усложняется. Средняя процентная ставка по государственному долгу США выросла с 1,77% в 2020 году до 3,36% в 2025 году. В октябре 2025 года расходы на процентные платежи достигли $981 млрд.
Япония сохраняет относительно низкие ставки на уровне 2–3%, однако на обслуживание долга уже уходит 25–30% бюджетных расходов. По прогнозам, эти затраты вырастут с 31,3 трлн иен в 2026 финансовом году до 41,3 трлн иен к 2029 году.
Европейский союз: сложности координации
Совокупный государственный долг ЕС в 2025 году составил около 15 трлн евро ($17,55 трлн), или 88,5% ВВП. Как и в США и Японии, основную его часть формируют долговые ценные бумаги — 84,2% (валюта и депозиты — 2,6%, кредиты — 13,3%).
В целом уровень долга в Евросоюзе ниже, чем в США и Японии, однако внутренняя неоднородность делает систему более уязвимой. Наиболее высокое соотношение госдолга к ВВП зафиксировано в Греции (367,8 млрд евро или 149,7%), Италии (3,08 трлн евро — 137,8%), Франции (3,4 трлн евро — 117,7%), Бельгии (681,1 млрд евро — 107,1%) и Испании (1,7 трлн евро — 103,2%).
Одним из факторов риска остается рост заимствований из-за ограниченной координации экономической политики внутри союза. Страны ЕС проводят собственную бюджетную политику, однако не контролируют денежно-кредитную: единая валюта регулируется Европейским центральным банком. Это означает, что государства еврозоны занимают в валюте, которую не могут эмитировать самостоятельно. В отличие от США или Японии это ограничивает их гибкость в управлении долгом и повышает зависимость от рыночных условий и доверия инвесторов.
По мнению управляющего директора Global Markets and Policy Сони Гиббс, дополнительные бюджетные расходы — в частности на оборону — могут существенно увеличить долговую нагрузку региона, если не будет обеспечена достаточная мобилизация частного капитала.
Дополнительным фактором риска остается энергетическая зависимость региона.
— Значительная часть цен на электроэнергию в Европе зависит от стоимости газа, что усиливает уязвимость к внешним шокам, — отмечает Даан Струйвен из Goldman Sachs.
Основная проблема ЕС — не столько объем долга, сколько сложность согласования экономической политики между странами с разным уровнем долговой нагрузки. В условиях, когда государства занимают в валюте, которую не контролируют, им необходимо обеспечивать приток средств через экспорт или инвестиции для обслуживания долга, что повышает чувствительность к внешним кризисам.
Вместе с тем сохраняющийся экономический рост частично сдерживает риски. По прогнозам главного экономиста по Европе Goldman Sachs Research Яри Стена, в 2026 году экономика еврозоны вырастет на 1,3%, что соответствует уровню прошлого года.
Китай: долг как двигатель роста
Государственный долг Китая в 2025 году оценивается примерно в $18,7 трлн, или около 90% ВВП, что сопоставимо с уровнем Европейского союза.
С 2008 года (около $1,2 трлн) долговая нагрузка Китая росла ускоренными темпами — в среднем на 17% в год (для сравнения: США — около 7,7%, ЕС — около 3%). Такой рост был обусловлен активным расширением кредитования, масштабными инвестициями в инфраструктуру и моделью экономического развития, в которой государство играет основную роль. На протяжении последних десятилетий Китай активно использовал заимствования как инструмент стимулирования экономики — прежде всего через инфраструктурные проекты и сектор недвижимости.
При этом официальные показатели государственного долга остаются относительно умеренными, однако значительная часть обязательств сосредоточена на уровне региональных властей и государственных компаний, что снижает прозрачность общей долговой нагрузки.
— Текущий рост экономики остается относительно устойчивым, однако накопленные дисбалансы требуют более осторожной политики в будущем, — отмечает главный экономист по Китаю Goldman Sachs Research Хуэй Шань.
Китайская модель демонстрирует высокую эффективность в краткосрочной перспективе за счет активного использования долга, однако в долгосрочном плане накапливающиеся риски — включая скрытую задолженность и зависимость от инвестиций — могут повысить уязвимость экономики.
Развивающиеся страны: зона наибольшего риска
Всемирный банк стал крупнейшим поставщиком нового финансирования для 78 наиболее уязвимых развивающихся стран.
В 2024 году совокупный внешний долг стран с низким и средним уровнем дохода достиг исторического максимума в $8,9 трлн, при этом рекордные $1,2 трлн приходится на 78 стран, преимущественно с низким уровнем дохода, имеющих право брать займы у Международной ассоциации развития Всемирного банка.
В общей сложности развивающиеся страны реструктурировали внешние долги на сумму $90 млрд в 2024 году, что больше, чем когда-либо с 2010 года. Самые высокие показатели соотношения госдолга к ВВП у Венесуэлы (164,27%), Ливана (164%), Судана (222%) и Сингапура (176%).
По данным Всемирного банка, внешний долг стран с низким и средним уровнем дохода достиг рекордных значений, а потребности в рефинансировании продолжают расти.
Основные проблемные аспекты для развивающихся стран: займы в иностранной валюте, зависимость экономик от внешнего спроса и ограниченность финансовых резервов, что в условиях высоких процентных ставок повышает вероятность долговых кризисов.
Почему мир продолжает жить в долг
Рост задолженности — это не временное явление, а элемент современной экономической модели.
— Глобальный долг будет и дальше увеличиваться на фоне растущих потребностей государств в заимствованиях, особенно в США, Китае, Германии, Японии и Индии, — подчеркивает директор Global Markets and Policy Эмре Тифтик.
По его словам, смягчение финансовых условий и рост инвестиций — в том числе в технологии, энергетику и инфраструктуру — продолжат поддерживать расширение долговых рынков. Фактически сформировалась система, в которой долг стал одним из ключевых инструментов экономического роста.
В то же время эксперты Школы государственной политики RAND — профессоры анализа политики Вегард Нюгард, Картер Прайс и Акшая Суреш — отмечают, что страны теоретически способны снизить уровень госдолга при реализации долгосрочной стратегии. В частности, речь идет о 30-летнем экономическом плане, предусматривающем устойчивый рост экономики примерно на 3,2% в год сверх инфляции.
Исторический пример подтверждает такую возможность: в 1946–1974 годах Соединенные Штаты сократили долговую нагрузку со 106% до 23% ВВП за счет сочетания бюджетной дисциплины и высоких темпов экономического роста.
Таким образом, мир не просто «живет в долг» — он в значительной степени структурно зависит от него. При этом основная проблема заключается не столько в самом объеме долга, сколько в условиях его обслуживания. Рост процентных ставок, замедление экономики и возможная потеря доверия инвесторов формируют основные риски ближайших лет. От сочетания этих факторов будет зависеть, перерастет ли текущая ситуация в глобальный кризис или останется в рамках управляемой нестабильности.
