От притока капитала к росту экономики — как меняется инвестиционная модель Казахстана

— Как сегодня меняются подходы к оценке эффективности инвестиционной политики Казахстана?

— Еще несколько лет назад главным показателем был объем прямых иностранных инвестиций, поступивших за год. Этот показатель и сейчас важен для макроэкономики, но о качестве инвестиционного процесса он говорит немного. У нас накоплено 156,4 млрд долларов иностранного капитала, и теперь принципиально, какую экономическую структуру формируют эти средства.

Новый этап для Казахстана связан с тем, чтобы направлять капитал в отрасли, способные создавать новые производственные мощности, увеличивать глубину переработки, формировать цепочки поставок и расширять экспорт продукции с высокой добавленной стоимостью. От количественных ориентиров мы не отказываемся. Мы расширяем критерии, по которым оцениваем результат привлеченных инвестиций.

— Какие тенденции сейчас определяют мировой рынок инвестиций?

— Конкуренция все чаще идет за конкретные звенья производственных цепочек: переработку, компоненты, инженерные функции, цифровую инфраструктуру, экспортно ориентированные мощности. Поэтому принимающей стране важна не только привлекательность общего инвестиционного режима. Она должна уметь предложить инвестору готовую экономику конкретного производства. 

По данным ЮНКТАД, в 2025 году мировые потоки прямых иностранных инвестиций выросли на 6% и достигли 1,6 трлн долларов. Рост при этом был неравномерным. Приток в развитые экономики увеличился на 11%, в развивающиеся страны — только на 2%, а количество трансграничных сделок сократилось на 7%. Капитал распределяется избирательнее и все заметнее уходит в ограниченный круг отраслей, включая центры обработки данных, полупроводники и цифровую инфраструктуру.

— Что эти изменения означают для Казахстана?

— Они совпали с перестройкой международных производственных цепочек. Компании пересматривают, где размещать новые мощности. Растет спрос на энергоемкую цифровую инфраструктуру, критические материалы, новые логистические маршруты и переработку сырья. Выигрывают страны, которые могут одновременно предложить ресурсы, энергию, транзит и доступ к нескольким рынкам. Для Казахстана это новое окно возможностей, но использовать его нужно через более точечный инвестиционный таргетинг.

— С какими результатами страна подходит к этому этапу?

— Казахстан уже сформировал значительную базу иностранного капитала и остается крупнейшим получателем прямых иностранных инвестиций в Центральной Азии. На нас приходится порядка 70% накопленных инвестиций региона. На конец 2025 года их объем достиг 156,4 млрд долларов, это около 51% ВВП. Приток продолжается и в этом году: за первое полугодие в страну поступило 9,4 млрд долларов.

Меняется и отраслевая структура новых инвестиций. Больше всего средств получила торговля — 2,2 млрд долларов, или почти четверть всего притока. Далее идут финансовая и страховая деятельность с 1,9 млрд долларов, обрабатывающая промышленность с 1,8 млрд, строительство с 1,1 млрд и горнодобывающая промышленность с 816 млн долларов.

— Как в этих условиях меняется работа по привлечению инвесторов?

— Раньше мы продвигали Казахстан в целом как страну с ресурсной базой, емким рынком и выгодным географическим положением. Сейчас формируется более адресный подход, основанный на инвестиционных предложениях по конкретным нишам. 

Инвестиционное предложение представляет собой комплексную экономическую концепцию. Она позволяет оценить потенциал определенной ниши или товарной позиции, определить ее конкурентные преимущества и обосновать, почему производство целесообразно разместить именно в Казахстане.

— Как готовятся такие предложения и на какие вопросы они должны отвечать?

— Мы смотрим не только на наличие сырья или внутреннего спроса. Анализируется весь набор факторов: доступность ресурсов, существующая производственная база, потенциальный объем рынка, возможности локализации, экспортный потенциал, конкурентная среда и преимущества Казахстана перед площадками в других странах. В итоге предложение должно ответить на конкретный вопрос: какое производство стоит разместить у нас, почему именно здесь и на какие рынки оно сможет работать.

По сути, мы переходим от схемы «инвестор — проект» к схеме «экономическая потребность — проект — инвестор». В первом случае страна реагирует на интерес, который у инвестора уже сложился. Во втором инвестиционный инструмент используется для решения конкретной задачи экономического развития. Особенно это актуально для отраслей, где у Казахстана есть сырьевая база, но потенциал ее переработки пока реализован не полностью. 

— В каких отраслях Казахстан видит главный потенциал для роста?

— Один из самых очевидных примеров дает агропромышленный комплекс. Сырьевая база у нас значительная, но экспорт продукции низких переделов ограничивает экономический эффект. Поэтому инвестиции в глубокую переработку важны не только как новые промышленные объекты. Они позволяют увеличить добавленную стоимость, которая создается внутри страны.

Хорошо эту модель иллюстрирует проект Dalian Hesheng в Акмолинской области стоимостью около 650 млн долларов. Он предполагает выпуск продукции глубокой переработки зерна: крахмала, глютена, аминокислот и кормовых компонентов. Это вместо продажи сельскохозяйственного сырья на ранней стадии производственной цепочки. По той же логике построены проекты Fufeng Group и Lihua Group.

Такой подход работает и за пределами агропромышленного комплекса. Потенциальными точками структурного эффекта мы видим локализацию компонентов в машиностроении, глубокие переделы в металлургии, нефтехимию и новые материалы, цифровую и вычислительную инфраструктуру, а также энергетические проекты, которые создают основу для размещения новых производств. 

— Как оценивать экономический эффект от крупных инвестиционных проектов?

— Он не ограничивается стоимостью самого производственного объекта. Важно, какой объем операций, закупок, инженерных услуг и компетенций появляется вокруг него внутри страны. Чем шире локальная цепочка поставок и выше глубина переработки, тем больше внутренний мультипликатор первоначальных инвестиций.

Наибольший структурный эффект возникает, когда крупный проект становится якорем для последующих вложений. Вслед за базовым производством появляется спрос на поставщиков компонентов, сервисные и инженерные компании, логистику, подготовку кадров и смежные производства. В таком случае инвестиционная политика создает уже промышленную экосистему, а не отдельный объект. 

— Какие условия государство предлагает инвесторам для долгосрочных проектов?

— Для капиталоемких проектов предсказуемость условий на длительном горизонте имеет большое значение. Поэтому адресный инвестиционный таргетинг должен сочетаться с инструментами, которые позволяют инвестору зафиксировать ключевые параметры проекта и снизить регуляторные риски на период строительства и окупаемости.

Один из таких инструментов действует в Казахстане с 2021 года. Это Соглашение об инвестициях, которое применяется к проектам с объемом вложений свыше 32,4 млрд тенге и обеспечивает стабильные условия на протяжении всего инвестиционного цикла.

— Как государство сопровождает проекты после принятия инвестиционного решения?

— Одним из ключевых показателей для нас становится конверсия проектов между стадиями: от первоначальной проработки и инвестиционного решения до строительства, ввода и выхода на проектную мощность. Между подписанием соглашения и запуском производства находится самая капиталоемкая и рискованная часть проекта. Это земельный участок, технические условия, подключение к сетям, разрешения, строительство, оборудование и персонал. Задержка на любом из этих этапов сразу отражается на стоимости и сроках реализации.

Поэтому сопровождение инвестора после принятия решения стало частью инвестиционной конкурентоспособности страны. Проекты, которые сталкиваются с межведомственными и инфраструктурными барьерами, рассматривает Инвестиционный штаб и выносит такие вопросы на уровень Правительства. Только в 2026 году прошло 16 заседаний, на которых рассмотрено 90 новых проектов.

— Каких результатов удалось достичь в этом году?

— В 2026 году ожидается ввод в эксплуатацию около 50 проектов с иностранным участием. Уже запущены 25 проектов на сумму 1,78 млрд долларов. По 26 проектам общей стоимостью 5,6 млрд долларов начались строительно-монтажные работы, а до конца года строительство планируется начать еще более чем по 40 проектам. Эти цифры показывают, насколько заявленный инвестиционный портфель превращается в реальные производственные мощности. Именно на этапах строительства, ввода и выхода на проектную мощность договоренности начинают давать занятость, выпуск продукции, экспорт и новые производственные связи.

— Каким Вы видите следующий этап развития инвестиционной политики Казахстана?

— Объем прямых иностранных инвестиций по-прежнему важен как показатель масштаба участия международного капитала в экономике. Однако для оценки структурного результата нужен более широкий набор параметров: количество запущенных производств, глубина локализации, участие местных поставщиков, выпуск продукции высоких переделов, экспортная составляющая, производительность и закрепление технологических компетенций внутри страны.

Для такого перехода у Казахстана есть серьезная база: ресурсы, энергетический потенциал, транспортные связи и доступ к крупнейшим рынкам Евразии и Китая. Практический результат зависит от того, насколько удастся соединить эти преимущества с капиталом, технологиями и международной производственной экспертизой в конкретных проектах.

Следующий этап не предполагает отказа от количественных ориентиров, но требует более комплексной оценки результата. Масштаб привлеченного капитала нужно рассматривать вместе с тем, какие производственные мощности, цепочки поставок, экспортные возможности и технологические компетенции формируются внутри страны. Зрелость инвестиционной модели Казахстана будет определяться способностью превращать иностранный капитал в долгосрочную добавленную стоимость, новые производственные цепочки и технологические компетенции.