Казахской опере 90 лет: Талгат Мусабаев — о традициях и будущем классического искусства

— Как Вы пришли к театру с профессиональной точки зрения? Было ли это осознанной целью?

— Я родился в семье музыкантов, более того, принадлежу к династии оперных певцов. Мой отец был оперным певцом, солистом филармонии имени Жамбыла. Два моих дяди — народные артисты, а отец — заслуженный деятель Казахстана. Старший брат отца — Рашид Мусабаев, широко известный представитель казахстанской музыкальной культуры. Не одно поколение выросло на его творчестве. Он работал на радио и телевидении, более 50 лет был ведущим солистом. Второй дядя — Мурат Мусабаев, солист театра имени Абая. Это по-настоящему выдающиеся представители отечественного искусства. 

Когда растешь в такой атмосфере, невольно привыкаешь к ней. Тогда я был ребенком, и все это казалось мне совершенно обычным. При этом я еще не знал, свяжу ли свою жизнь с музыкой. 

Мама предложила мне пойти в музыкальную школу. Я согласился, окончил семилетку имени Тулебаева в Алматы, занимался в хоре мальчиков. Это дало мне хорошую базу, но после окончания музыкальной школы я не собирался становиться музыкантом.

— То есть в детстве Вы не мечтали о какой-нибудь совершенно другой профессии?

— Нет, такого не было. В детстве я просто двигался по течению, как и все. Все музыканты, все поют, все играют — и я вместе с ними. Но когда стал более-менее осознанно подходить к выбору профессии, решил окончить общеобразовательную школу и поступать на экономический факультет.

— При таком музыкальном окружении в подростковом возрасте у Вас мог проснуться и бунтарский дух. Не хотелось пойти наперекор ожиданиям семьи?

— В то время молодежь, как вы помните, создавала вокально-инструментальные ансамбли. У нас в школе тоже была такая группа. Я играл на ритм-гитаре, подпевал. Конечно, мы любили рок-музыку. Я совершенно не видел себя в классическом искусстве. Но постепенно, когда поступил в консерваторию и начал заниматься, все-таки взяла верх ответственность. Нужно понимать, кем ты хочешь быть в этой жизни.

— Получается, в Вашей жизни присутствовала и сфера, не связанная с музыкой?

— Вообще, у меня было очень много идей. Я даже думал поступать в физкультурный. Все мое детство было связано с баскетболом, я занимался довольно серьезно. Мы выступали на высоком уровне. Как раз тогда появился стритбол — игра три на три на улице. Первый турнир, в котором мы участвовали, мы выиграли. Я думал: может, стоит пойти в спорт?

После школы я не поступил на экономический факультет. Затем попробовал поступить в КазГУ, но тоже безуспешно. Тогда отец предложил: «Слушай, если у тебя в очередной раз не получится поступить, может, попробуешь свои силы в консерватории?» Я подумал и согласился. В итоге поступил в консерваторию с минимальным проходным баллом, но на грант. Думаю, так меня подтолкнула судьба, хотя не стоит забывать и о генетике. 

— Помните свой первый профессиональный выход на сцену?

— Это было примерно на первом-втором курсе консерватории. Меня пригласили на концерт и попросили исполнить пару романсов. Я вышел, всем понравилось. Я даже удивился.

На третьем курсе мне уже повезло выступить с симфоническим оркестром в филармонии имени Жамбыла. Тогда нашим маэстро был замечательный дирижер Абдрашев. Он услышал меня и дал возможность выступить вместе с оркестром. Я исполнял партию баритона. Тогда я еще не до конца осознавал масштаб события: большой концерт, полный зал зрителей, серьезное произведение.

— Классический театр и опера сегодня не относятся к самым массовым направлениям. Что необходимо делать, чтобы казахстанская опера развивалась и привлекала новую аудиторию?

— Наша задача — сделать все возможное, чтобы казахская опера сохраняла свой статус. Все-таки опера — жанр, который требует определенной музыкальной подготовки и понимания. Поэтому очень многое важно сохранить.

Сегодня музыка все чаще становится электронной, искусственной, и с каждым годом мы все дальше отдаляемся от живого звучания. Однако человек, который хотя бы однажды придет в концертный зал и послушает живую музыку, сможет по-настоящему оценить ее и уже не будет воспринимать ее так же, как музыку, которая звучит повсюду сегодня.

— У каждого спектакля есть свой паспорт — подробное описание постановки, где прописано все, вплоть до расположения декораций и сценического действия. Насколько, по Вашему мнению, важно сохранять первоначальный замысел произведения, передавая его следующим поколениям?

— Для этого все и делается. Это во многом напоминает фольклор, который передавался из уст в уста, ведь когда-то люди не умели записывать произведения. Так они сохранялись и передавались следующим поколениям.

Сегодня мы называем это традициями и наследием, которые должны быть сохранены. Конечно, опера изначально не была традиционным жанром казахского искусства, однако за это время у нас сформировалась собственная казахская опера. Ей уже 90 лет. У нас есть свой вкус, свое понимание этой музыки и собственные традиции. Поэтому, несмотря на то что у каждой оперы есть первоначальный замысел, казахская опера уже сформировала собственную нишу, которую достойно представлять широкой публике.

Мы дорожим спектаклями, которые ставились на протяжении этих 90 лет, потому что за ними стоит огромный труд и большая история.

— А в современных театральных постановках Вы готовы участвовать?

— Конечно, с удовольствием. Я даже иногда предлагаю поставить в нашем театре интересную современную интерпретацию классической оперы. Для нас это был бы хороший эксперимент. Но все-таки подходить к этому нужно умеренно. 

Ранее сообщалось, что симфонический оркестр из Казахстана выступил в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже.