Между сделкой и ударом: куда движется противостояние США и Ирана
Американо-иранское противостояние вновь балансирует между дипломатическим урегулированием и новой военной эскалацией. Заявления Дональда Трампа, сигналы из Тегерана и активность стран Персидского залива указывают на продолжающиеся переговоры за кулисами. В центре возможной сделки — Ормузский пролив, иранская ядерная программа и судьба нефтяной и энергетической инфраструктуры. Почему стороны одновременно готовятся к жесткому сценарию и ищут пути к компромиссу — в аналитическом материале международного обозревателя Султана Акимбекова.
Трамп как главный источник сигналов о переговорах
Ситуация вокруг очень напряженных отношений между США и Ираном в начале августа явно не стала проще. Все участники и заинтересованные стороны находятся в поисках более или менее приемлемого решения, связанного с форматом прекращением войны. Последняя все больше напоминает качели, которые раскачиваются по амплитуде от повышенного оптимизма до ожидания масштабной эскалации.
Лучше всего это демонстрирует поведение рынков. Они то выражают оптимизм относительно скорого достижения соглашения и тогда падают цены на нефть, то нервно реагируют, когда полагают, что возможна новая эскалация. На этом фоне появляется чрезвычайно много для конфликта такого уровня утечек информации из-за кулис событий.
В основном они призваны произвести впечатление на ту или иную сторону этого противостояния и продемонстрировать решительность и жесткость позиций. При этом в основном это отражение переговорного процесса, который, несомненно, все время происходит где-то в кулуарах событий.
Характерно, что в нынешнем конфликте между США и Ираном есть своя специфика, которая не вносит дополнительной ясности в ход событий, но создает весьма интересный фон относительно процесса противостояния. Она связана с тем, что одним из главных поставщиков информации является лично президент США Дональд Трамп.
2 августа Трамп в своей социальной сети Truth Social написал, что отменил удары по Ирану при условии, что соглашение будет заключено в кратчайшие сроки. До этого момента он говорил о готовности США нанести некие масштабные удары по Ирану, в том числе возможно, что по энергетической и нефтяной инфраструктуре.
По словам Трампа он отложил эти удары по просьбам самого Ирана и стран Ближнего Востока. Официальные представители в Тегеране эту информацию опровергли. Однако здесь очень показательна информация агентство Reuters от 6 августа. С ссылкой на пять информированных источников оно сообщило, что после того, как Трамп 28 июля обещал нанести по Ирану удар невероятной ранее силы, Тегеран связался со странами региона и сообщил, что в этом случае нанесет удары по энергетической инфраструктуре соседних государств в Заливе. Это не могло не вызвать их беспокойства. Потому что их объекты инфраструктуры также весьма уязвимы перед иранскими ударами.
Саудовская Аравия пытается остановить новую войну
Характерно, что в Саудовской Аравии местное информационное агентство Saudi Press Agency сообщило, что наследный принц Мохаммед бин Салман 2 августа звонил Трампу с настоятельной просьбой прекратить военную эскалацию и урегулировать конфликт с Ираном дипломатическими методами.
Трудно сказать, насколько это был продуктивный разговор. Но 3 августа, выступая в Белом доме перед СМИ, Трамп заявил, что США ведут переговоры с Ираном при поддержке Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов и особенно Катара. В Тегеране опровергли эту информацию, здесь отрицают, что вообще ведут переговоры с Вашингтоном. Представитель иранского МИД Исмаил Багаи 3 августа заявил, что Тегеран никаких переговоров с США не ведет. В то же время он подтвердил, что продолжаются переговоры с Оманом по поводу судоходства в Ормузском проливе.
Если учесть, что Трамп 3 августа говорил, что открытие этого пролива является ключевым моментом в урегулировании на этом этапе, по его словам, он должен быть открыт немедленно, тогда высока вероятность, что все-таки переговоры идут. Скорее всего, они непрямые, проходят через посредников. Возможно, что теперь посредником является уже не Пакистан, а Катар, не зря же Трамп особо его отметил 3 августа, в качестве ключевой страны, по просьбе которой он вроде как отложил удар по Ирану. В то же время для Тегерана роль посредника может выполнять как раз Оман, с которым Иран обсуждает вопрос судоходства в проливах.
В принципе иранцев можно понять, почему они отрицают факт переговоров. Согласно восточной традиции, они не могут потерять лицо и, соответственно, просто обязаны делать достаточно жесткие заявления. Но при этом, несомненно, что они все-таки хотели бы избежать новых американских ударов, на этот раз по их инфраструктуре – нефтяной и энергетической. Это могло бы стать слишком болезненным для иранской экономики, потому что заводы и электростанции придется долго и дорого восстанавливать, не говоря уже о текущем ущербе для населения Ирана и его экономики.
Для Трампа вопрос ударов по иранской энергетической и нефтяной инфраструктуре это фактически последний козырь в его военном рукаве. До этого американцы избегали этого, потому что, если Иран понесет настолько чувствительные потери, ему станет нечего терять. Он вполне может перейти к жестким действиям и не только в регионе Персидского залива. В свое время в 1983 году в Бейруте были взорваны казармы морской пехоты США и десантников Франции, которые находились в Ливане в качестве миротворцев. В этих взрывах погибло 241 американец и 58 французов. Ответственность тогда взяла на себя малоизвестная шиитская организация. Хотя точной информации об организаторах так и не появилось, но в кулуарах заявляли об иранской ответственности.
Иранские прокси как фактор риска для стран Залива
В любом случае у Ирана по всему региону много прокси-групп, но также Тегеран имеет разветвленную сеть агентов влияния. К примеру, Ирану многие симпатизируют в Бахрейне и Саудовской Аравии с их внушительным шиитским населением. В Бахрейне их вообще большинство. Проиранские силы в Ираке обладают серьезными военными силами.
К возможной угрозе с их стороны страны Залива относятся весьма серьезно. 28 июля США и Саудовская Аравия нанесли удар по проиранским прокси на территории Ирака, в провинции Найнава. При этом погибло определенное число офицеров-инструкторов из иранского корпуса КСИР. Министерство обороны Саудовской Аравии заявило в сети X, что «не стремится к эскалации, но ответит на любую агрессию».
До этого появлялась информация, что Саудовская Аравия несколько раз атаковала цели в Иране после обстрелов с его стороны, но не афишировала этого. На этот раз о саудовских ударах по иранским КСИР, пусть и в Ираке, было заявлено открыто. Вопрос о причинах этого остается открытым.
Почему Саудовская Аравия пошла на прямое участие
Но можно предположить, что совместные действия США и Саудовской Аравии против иранских офицеров в Ираке были частью большой сделки между ними. Напомним, что 22 июля США и Саудовская Аравия подписали соглашение о ядерной программе королевства, в котором вроде бы предусматривается даже возможность обогащения урана. Естественно, со стороны Вашингтона это был весьма серьезный шаг в сторону Эр-Рияда.
Кроме этого, еще одна причина могла быть связана с тем, что провинция Найнава с центром в городе Мосул это традиционно суннитская территория в Ираке. Проиранские милиции находятся там после победы над силами Исламского государства Ирака и Леванта (ИГИЛ – запрещенная организация на территории Казахстана – прим. ред.) в 2017 году. Судя по всему, присутствие КСИР и шиитских проиранских-прокси в этой провинции связано с осуществлением контроля над местным суннитским населением. Тем более, что через эту провинцию проходит путь в Сирию и Турцию.
В целом символично, что в Саудовской Аравии сочли необходимым публично заявить о своем участии в совместных с США ударах против иранских офицеров из КСИР именно в контексте атаки на территорию Ирака. Возможно, что это своего рода декларация, чтобы продемонстрировать Ирану, что Саудовская Аравия не будет бесконечно просто наблюдать за иранскими ударами по своей территории. Но возможно, это также была и подготовка к новой реальности, которая могла наступить, если бы произошла более серьезная эскалация конфликта. В таком случае снова могла возникнуть идея вспомнить о суннито-шиитском противостоянии в этом регионе.
Понятно, что никто не хотел бы доводить ситуацию до такого уровня конфронтации. Собственно, 28 июля в ответ на заявление Трампа о возможности начать наносить особенно мощные удары и после ударов по КСИР Иран обзвонил все страны региона. 2 августа наследный принц Мохаммед уже разговаривал с Трампом о деэскалации и использовании дипломатических методов.
Cначала Ормуз, затем ядерная программа
Хотя информация о предмете американо-иранских переговоров, если они, конечно, происходят, весьма противоречива, тем не менее, похоже, что сейчас обсуждается судоходство в Ормузском проливе. В принципе для Ирана вопрос открытия этого пролива не настолько принципиальный. В первую очередь это предмет давления на США для переговоров с ними. По сути, если ограничиться только им, тогда просто произойдет возвращение к статус-кво, которое существовало накануне начала этой войны в феврале 2026 года. Правда, остается самый принципиальный вопрос о ядерном потенциале Ирана. Трамп сказал, что вопрос Ормуза будет первым этапом новой сделки, на втором этапе разговор пойдет уже о ядерных вопросах.
То есть, стороны уже вроде как не обсуждают ракетную программу Ирана, поддержку проиранских прокси, что было среди требований накануне начала этой войны. В свою очередь Тегеран может закрыть глаза на некоторые пункты июньского меморандума, которые предусматривали снятие санкций, разморозку до $100 млрд иранских активов, а только их части и программу восстановления Ирана в размере $300 млрд. Поэтому вполне возможна новая договоренность по принципу Ормуз сначала, иранская ядерная программа потом, но без прочих моментов, которые ранее были в центре дискуссии.
Сделка или новый удар?
Весьма характерно, что 5 августа в газете The Washington Post появилась еще одна важная утечка информации о том, что якобы Трамп на совещании 31 июля в своей резиденции во Флориде критиковал военного министра Пита Хегсета за то, что он не сообщил ему о дефиците американских запасов высокоточного оружия из-за чего США не смогут нанести такой мощный удар, как планировал Трамп.
Хегсет вроде бы переложил ответственность на своего заместителя. Но здесь важно даже не то, что у США теоретически может не хватить оружия для дальнейшего ведения войны против Ирана или для того самого декларированного Трампом мощного удара. Наверное, запасов все-таки хватит. Поэтому, собственно, в Вашингтоне опровергали эту информацию. Вопрос здесь может быть об ответственности исполнителей, которые, условно говоря, подвели свое руководство.
В целом ситуация все еще балансирует между двумя вариантами – заключить все-таки сделку или перейти к максимально жесткому сценарию. Стороны не хотят уступать, но у них не так много возможностей для маневра. Все позиции обозначены, все риски вероятной эскалации просчитаны.
У США возможностей в принципе больше. Тем более, что они все-таки проводят какие-то суда через Ормузский пролив, что отличает ситуацию от июня этого года, когда он был полностью заблокирован. Речь идет о примерно 10 судах в сутки. Теоретически это дает им возможность продолжать блокаду иранских портов, выжидая того момента, когда Иран уступит, но вопрос до какого времени. В ноябре у США промежуточные выборы в конгресс и сенат.
Ну и, конечно, они могут нанести обещанный Трампом крайне жесткий удар. Однако у этого решения есть свои риски. Поэтому все-таки более вероятно, если не заключение сделки, то соглашение, которое к ней в конечном итоге приведет.
