— С момента Вашего последнего визита в Астану около трех лет назад сотрудничество между Казахстаном и Агентством заметно углубилось. Как бы вы оценили нынешний уровень отношений между Казахстаном и Агентством?
— Безусловно, все именно так. И это связано не с какими-то бюрократическими причинами — это отражение того, как страна действительно продвигается вперёд в своей ядерной программе. Когда я приезжал сюда в последний раз, в 2023 году, был сделан ряд заявлений, в частности относительно программы развития гражданской ядерной энергетики. Президент объявил о своих намерениях, о проведении национального референдума, и все эти шаги были реализованы. Теперь программа движется вперёд, а это означает, что работа с Казахстаном, которая уже является важной как в этой сфере, так и в других направлениях, будет многократно расширяться.
Казахстан играет важную роль в добыче урана, здесь расположен банк низкообогащённого урана, и это лишь часть того, что делает страну значимой. Но теперь у вас появятся атомные электростанции — причём несколько. А это уже, можно сказать, качественный скачок в масштабах нашей совместной работы. Это одна, вполне логичная причина.
Вторая причина связана, на мой взгляд, с международной ситуацией. Казахстан, и особенно Президент Токаев, является мировым лидером, обладающим редкой способностью быть универсально приемлемым собеседником для всех сторон. Смысл нынешних обсуждений как раз и заключался в том, чтобы определить дальнейшие шаги, а также понять, какую поддержку МАГАТЭ будет оказывать этой программе. Речь идет о нескольких проектах — двух очередях атомных электростанций, а также, возможно, о малых модульных реакторах. Всё это, конечно, требует серьёзного присутствия и поддержки со стороны Агентства.
— В прошлом году Казахстан присоединился к Дальневосточной региональной группе Агентства, что, вероятно, открывает возможности для будущего участия в ключевых органах принятия решений, включая Совет управляющих. Как вы видите вклад Казахстана в управление Агентством и глобальную ядерную повестку в случае возможного получения места в Совете?
— Думаю, это вполне логичный шаг. В международных организациях региональные механизмы, особенно в столь быстро меняющемся мире, нередко уже не отражают реальную картину мира.
Нам удалось найти решение, и, на мой взгляд, совершенно естественно, что страна, играющая столь важную глобальную роль, особенно в сфере ядерной деятельности, должна иметь возможность занимать место в руководящих органах глобального ядерного регулятора, каким является МАГАТЭ.
— Казахстан сейчас готовится к строительству своих первых атомных электростанций совместно с международными партнёрами. С точки зрения Агентства, на каких ключевых приоритетах Казахстану следует сосредоточиться, особенно на начальных этапах реализации проекта?
— У Казахстана есть ряд серьезных преимуществ уже на старте. Во многих странах, которые только начинают развивать атомную энергетику, приходится с нуля создавать институты, формировать регулирующие органы и так далее. Казахстан же находится в уникальной ситуации: имеет серьезное ядерное наследие, включая опыт эксплуатации атомной электростанции на Каспии, как вам хорошо известно.
Кроме того, Казахстан является одним из крупнейших в мире производителей и переработчиков урана. Поэтому, если хотите, единственным недостающим элементом были именно атомные электростанции. В этом смысле у Казахстана уже есть большой накопленный опыт.
МАГАТЭ предоставляет странам, строящим АЭС, консультационные услуги и экспертные проверки, чтобы государства могли самостоятельно оценивать, насколько правильно движется реализация проекта.
— Как это выглядит на практике?
— Например, лицензирование атомной станции — это чрезвычайно тщательный процесс, в рамках которого необходимо проверить каждую систему, каждый элемент конструкции, функциональность оборудования. Это очень системная и детальная работа.
Мы предоставляем услуги, которые помогают странам проводить такую самопроверку и понимать, находятся ли они на правильном пути. Затем идёт этап предэксплуатационной подготовки — когда страна уже готовится к запуску станции. Это своего рода генеральная репетиция перед премьерой в театре: всё ли готово, можно ли запускать объект?
Именно такие услуги Агентство оказывает государствам, и такую работу мы будем проводить здесь, в Казахстане.
— То есть, по сути, Агентство будет сопровождать нас на каждом этапе?
— Именно так. Мы уже успешно делали это в других странах, которые вводили или возвращали атомную энергетику, чтобы гарантировать безопасность и надёжность процесса.
— Проекты в сфере атомной энергетики часто рассматриваются не только как энергетическая инфраструктура, но и как катализатор более широкого регионального развития. Есть ли международные примеры такого эффекта?
— Атомная энергетика — это индустрия, которая индустриализирует страну. Потому что в ядерной сфере сходятся самые разные направления: методология, искусственный интеллект, инженерия, добыча полезных ископаемых, математика, химия. Это уникальный центр притяжения технологий, не похожий ни на один другой источник энергии.
Если посмотреть на ископаемое топливо или даже на возобновляемую энергетику, всё относительно просто: либо что-то сжигается, либо используется ресурс природы. А ядерная энергия — это результат работы человеческого разума. Это создание того, чего в природе не существует. И для этого нужны интеллектуальные ресурсы — мужчины и женщины, обладающие знаниями и навыками.
Поэтому нужны тысячи инженеров, техников, операторов, сварщиков — целое сообщество профессий, объединенных одной задачей. Казахстан значительно расширяет и диверсифицирует свою технологическую базу. И это будет иметь эффект для множества других отраслей.
Например, во многих развивающихся странах именно ядерная отрасль становилась основой для развития спутниковых технологий, космической отрасли и других передовых направлений. Поэтому для этой страны сейчас открывается целый мир возможностей.
— Казахстан неоднократно заявлял о стремлении выйти за рамки статуса исключительно поставщика урана и развивать полный ядерный цикл. Какую роль МАГАТЭ может сыграть в поддержке Казахстана в таких сферах, как развитие ядерного топливного цикла, передовые ядерные технологии, научные исследования и, что, на мой взгляд, особенно важно, подготовка кадров?
— Подготовка кадров, как вы правильно сказали, и развитие профессионального потенциала — это фундаментальная задача. Потому что все, о чем я говорил ранее, невозможно реализовать без мощной человеческой базы.
Через свои программы подготовки кадров, обучения, образовательные инициативы, стипендии и стажировки Агентство организует и координирует такую работу. Не менее важно и то, что Агентство обеспечивает соблюдение международных стандартов безопасности.
Мы содействуем тому, чтобы эта деятельность полностью соответствовала международным требованиям и была безопасной для местного населения. Кроме того, через консультационные механизмы мы помогаем выстраивать взаимодействие между участниками отрасли.
Например, я создал так называемую Венскую группу, участником которой является Kazatomprom. Это площадка, где крупнейшие мировые компании ведут неформальный диалог, сотрудничают и обмениваются опытом.
Таким образом, МАГАТЭ — это глобальный дом ядерной отрасли, где встречаются регуляторы, производители, компании и правительства. Конечно, можно развивать ядерную программу и без такой поддержки, но никто этого не делает. Поэтому подобное сотрудничество имеет огромный смысл. И, как я уже говорил, МАГАТЭ и Казахстан — настоящие друзья.