Казахстан может поставлять безуглеродный хлопок для Louis Vuitton и Gucci — Рэ Квон Чунг
Бывший советник Генерального секретаря ООН по вопросам изменения климата и лауреат Нобелевской премии мира Рэ Квон Чунг поделился своим мнением о глобальной климатической политике и потенциале Казахстана в развитии зеленой экономики в эксклюзивном интервью корреспонденту агентства Kazinform.
— Вы работаете в сфере климатической политики уже несколько десятилетий. Как изменился глобальный подход со времени Саммита Земли в Рио-де-Жанейро в 1992 году?
— Изменения были весьма значительными. С 1992 года и примерно до 2009 года страны пытались договориться о юридически обязывающих обязательствах — то есть, в случае невыполнения целей предусматривались бы санкции. Эта идея лежала в основе международного климатического режима ООН и таких соглашений, как Киотский протокол.
Однако после неудачи в достижении подобного соглашения на конференции в Копенгагене в 2009 году система изменилась. Вместо обязательных целей страны перешли к добровольным заявлениям. Действующее Парижское соглашение основано именно на таком, необязательном подходе.
Это серьезная трансформация. Главный вопрос сегодня — сможем ли мы достичь глобальных климатических целей без механизма принуждения. Пока на него нет однозначного ответа.
— Как автор концепции «зеленого роста», считаете ли Вы, что правительства воспринимают ее как реальную стратегию или это лишь лозунг?
— Это не лозунг, но реализовать ее крайне сложно. «Зеленый рост» требует от правительств отдавать приоритет долгосрочным целям, а не краткосрочным задачам, таким как экономический рост, занятость, инфляция или социальное благополучие.
Сложность в том, что результаты «зеленого роста» проявляются в долгосрочной перспективе — зачастую через 10 или даже 20 лет. В то же время от политических лидеров ожидают быстрых и ощутимых результатов. Этот разрыв во времени затрудняет убеждение общества.
Еще одна проблема — уровень понимания со стороны населения. Многие люди сосредоточены на краткосрочных экономических вопросах и не считают климатическую повестку приоритетной. Без общественной поддержки правительствам сложно эффективно продвигать долгосрочные стратегии.
— Искусственный интеллект сегодня стремительно развивается. Представляет ли он риск для окружающей среды?
— У него есть как положительные, так и отрицательные стороны. С одной стороны, ИИ может повышать эффективность и оптимизировать системы, что является плюсом. С другой — он потребляет значительное количество электроэнергии.
На данном этапе трудно сказать, будет ли его общее влияние положительным или отрицательным. Все зависит от того, как именно мы будем использовать эту технологию.
— Как геополитическая напряженность влияет сегодня на климатическое сотрудничество?
— Влияние очень сильное. Конфликты, такие как ситуация в Украине, а также напряженность вокруг Ирана, сместили глобальные приоритеты. Изменение климата уже не находится на вершине повестки дня, как это было раньше.
Мы также видим снижение внимания к климатической тематике в СМИ. Это вызывает серьезную обеспокоенность, потому что без устойчивого фокуса прогресс существенно замедляется.
— Кто сегодня должен нести основную ответственность: развитые страны с историческими выбросами или быстро растущие развивающиеся экономики, которые сейчас являются крупными производителями и экспортерами?
— Это очень сложный и чувствительный вопрос. Действующая система учитывает выбросы по принципу производства, а не потребления. Например, Китай производит огромный объем товаров, которые экспортируются и потребляются в других странах, включая Казахстан и Европу. Однако выбросы засчитываются как ответственность Китая.
Это создает фундаментальный дисбаланс. Экспортирующие страны, зачастую развивающиеся экономики, несут более тяжелую нагрузку, тогда как развитые страны с экономикой, ориентированной на сферу услуг, формируют меньше выбросов.
Но важно смотреть глубже. Многие развитые страны опираются на такие сектора, как финансы, страхование и дизайн, которые не сопровождаются значительными углеродными выбросами. В то же время развивающиеся страны зависят от промышленного производства и экспорта для своего экономического выживания. Без экспорта они не смогут поддерживать свои экономики.
При этом на них оказывается давление с требованием сократить выбросы, хотя они производят товары, потребляемые в других странах. Это значительно усложняет для них снижение выбросов без ущерба для экономического роста.
В результате разрыв между климатическими целями и фактическими выбросами не сокращается. Слишком большая ответственность возлагается на страны-производители, в то время как выбросы, обусловленные потреблением, в значительной степени остаются без должного внимания.
— Что насчет финансирования? Кто должен платить за климатический переход?
— Многие считают, что платить должны правительства, но это не совсем так. Расходы должны разделить все, в том числе потребители. Мы используем товары и энергию, которые приводят к выбросам углерода, но при этом ожидаем, что правительства решат проблему в одиночку. Это нереалистично. В конечном итоге финансовая нагрузка должна формироваться через потребительский выбор людей.
При этом пока недостаточно механизмов, которые позволяли бы людям напрямую участвовать в компенсации своего углеродного следа. Эти инструменты еще предстоит развивать.
— Казахстан по-прежнему зависит от ископаемого топлива. Каков главный риск откладывания перехода?
— Казахстан обладает высоким потенциалом в сфере возобновляемой энергетики, включая ветер, солнце и биомассу. Основной барьер — инвестиции. Переход требует финансирования, и здесь мы снова возвращаемся к вопросу: откуда возьмутся деньги?
На мой взгляд, они должны поступать от потребителей. Именно поэтому я продвигаю концепцию индивидуально определяемых вкладов (PDC). Если государства устанавливают национальные цели, то и люди должны брать на себя ответственность. Без личного участия достичь национальных целей невозможно.
— Какие отрасли в Казахстане могут стать драйверами «зеленого» роста в ближайшие десятилетия?
— Сельское хозяйство — один из самых перспективных секторов. В настоящее время я продвигаю идею безуглеродного хлопка, производимого с использованием технологий «умного» земледелия. В частности, планируется внедрение системы смарт-ферм из Кореи.
Эта система, основанная на тепличных технологиях, позволяет сократить потребление воды до 90 процентов за счет ее повторного использования. Кроме того, она может полностью работать на солнечной энергии, что дает возможность производить хлопок без углеродных выбросов.
Такой безуглеродный хлопок может получить международную сертификацию и поставляться европейским люксовым брендам, таким как Louis Vuitton и Gucci, которые готовы платить премию за экологически устойчивые материалы.
Этот подход не только увеличит доходы фермеров, но и поможет сохранить водные ресурсы и поддержать экологическую устойчивость. Тот же принцип может применяться и в промышленности — товары, произведенные с использованием «зеленой» энергии, могут продаваться по более высокой цене.
— Если бы Вы могли немедленно изменить одно глобальное решение, что бы это было?
— Я бы реформировал налоговую систему, снизив подоходный налог и повысив углеродный налог. Если люди будут платить меньше налогов на доходы, но больше — за углеродоемкое потребление, они естественным образом изменят свое поведение: будут меньше использовать энергию, выбирать более экологичные товары и внедрять более эффективные практики.
То же касается и компаний. Снижение налогов на прибыль при одновременном росте затрат на энергопотребление будет стимулировать инвестиции в энергоэффективность и чистые технологии. Это позволит изменить как модели потребления, так и производства в сторону устойчивого развития.
— Какую ключевую мысль Вы хотели бы подчеркнуть на данном этапе?
— За последние 30 лет климатическая политика в основном строилась по принципу «сверху вниз», под руководством правительств. Однако этого оказалось недостаточно. Необходим подход «снизу вверх», при котором сами граждане активно участвуют и берут на себя ответственность. Также важно сместить фокус с количества на качество и с производства на потребление. Без такого изменения мышления добиться значимого прогресса будет крайне сложно.
Оригинал материала на английском языке можно прочесть здесь.
Ранее на фоне Регионального экологического саммита 2026 в Астане председатель Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК) Джим Скеа выделил сокращение выбросов и адаптацию к изменению климата в качестве ключевых приоритетов климатической политики. В интервью агентству Kazinform он также указал на сохраняющиеся проблемы в реализации принятых решений.