Как жырау влияли на казахских ханов
В эпоху Казахского ханства жырау были не просто поэтами, сказителями. Они выступали советниками при ханской ставке, связующим мостом между народом и властью, а также авторитетными фигурами, способными в нужный момент напомнить правителю об установленных традициях и справедливости («жол»). Историки, опираясь на источники, рассказывают о влиянии жырау на ханскую власть, передает корреспондент агентства Kazinform.
Кандидат исторических наук, доцент КазНУ имени аль-Фараби Эльмира Телеуова оценивает поэзию жырау как главную духовную опору кочевой цивилизации. По ее словам, жырау были не только поэтами, но и духовными лидерами нации, советниками хана, идеологами государства, свидетелями и беспристрастными судьями исторических событий.
Ученая отмечает, что в период становления и укрепления Казахского ханства роль жырау особенно возросла. В условиях политической нестабильности и усиления внешних угроз ключевыми задачами становились сохранение целостности государства, укрепление единства народа и повышение авторитета хана.
— В таких условиях жырау выполняли функции советников хана, аналитиков политической ситуации внутри страны, проводников государственной идеи и идеологов правителя, — говорит она.
Жырау выступали на ханских советах и народных собраниях, поднимая вопросы, касающиеся судьбы всей страны. Основными темами их произведений были укрепление государственности, усиление обороноспособности и поднятие воинского духа.
В свою очередь, кандидат исторических наук, ассоциированный профессор Международного инженерно-технологического университета Жарылкасын Жаппасов считает, что называть жырау лишь «поэтами» недостаточно.
— Определение жырау только как «поэта» сужает представление о механизме связи власти и общины в традиционном обществе. Жырау — это не только мастер слова, но и фигура, стоящая между ханской ставкой и народом, формирующая общественное мнение и оценивающая действия власти через призму традиций, — подчеркивает он.
По его словам, легитимность власти в ханском обществе измерялась не только силой, но и признанным народом традициями («жол»). Поэтому возрастал вес тех авторитетных фигур, которые могли открыто озвучить эти неписаные законы самому хану.
Жиембет и Есим хан
Взаимоотношения между Жиембетом жырау и ханом Есимом являются ярким примером политического влияния жырау в степи.
Как отмечает Эльмира Телеуова, Жиембет был среди тех, кто вознес Есима на белой кошме и провозгласил его ханом. Он занимал пост эмира Младшего жуза и сыграл решающую роль в войне с ойратами в 1620 году, а также в подавлении мятежа хана Турсына в 1627 году.
Историк Жарылқасын Жаппасов отмечает, что сводить роль Жиембета лишь к «поэту-исполнителю» — не раскрывает его подлинную историческую роль.
— И в традиционных преданиях, и в последующих научных трудах Жиембет предстает как человек, близкий к ставке хана Есима, обладающий огромным авторитетом среди народа, признанный бий и военачальник. Это не просто внешняя оценка, это видно прежде всего из собственных слов жырау, обращенных к хану, — говорит он.
В одном из толгау, адресованных Есиму, Жиембет жырау позиционирует себя не как рядового подданного, а как личность, имеющую реальный политический вес:
«Еңсегей бойлы ер Есім,
Есім, сені есірткен
Есіл менің кеңесім.
Ес білгеннен, Есім хан,
Қолыңа болдым сүйесін,
Қолтығыңа болдым демесін».
Эти строки в нескольких словах передают статус Жиембета в ханской ставке. Ученый поясняет, что термины «кеңес» (совет), «сүйеніш» (опора) и «демеу» (поддержка) указывают на его вес в принятии государственных решений.
— Во втором толгау Жиембет оценивает власть через призму «жол» (традиции). Самый острый и четкий посыл этого произведения заключается во фразе: «Хан ие, ісің жол емес». Здесь «жол» выступает как мерило обычного права, способ разрешения споров, а также признанная обществом мера справедливости. Поэтому жырау говорит хану, что наличие власти не означает вседозволенность: власть должна иметь свои границы, преступив которые, он потеряет признание народа. Такие слова, подчеркивает историк, мог сказать лишь человек с непререкаемым авторитетом, — отмечает Жарылкасын Жаппасов.
Отношения хана Есима и Жиембета, по его мнению, раскрывают саму природу института жырау: это не просто тот, кто прославляет власть, а авторитетный деятель, который, будучи опорой хана, напоминает ему о границах допустимого, сохраняя внутреннее равновесие между властью и народом.
Традиция критики: от Асан-кайгы до Махамбета
Доктор исторических наук, профессор Мухтар Абильсеит характеризует жырау прежде всего как «государственных деятелей», занимавших достойное место в иерархии государственной власти.
Ярким доказательством тому служат слова Асана Кайгы, обращенные к Джанибек хану:
«Әй, Жәнібек хан!
Айтпасам білмейсің.
Жайылып жатқан халқың бар,
Аймағын көздеп көрмейсің.
Қымыз ішіп қызарып,
Мастанып қызып терлейсің.
Өзіңнен басқа хан жоқтай,
Өзеуреп неге сөйлейсің?»
По мнению профессора, жырау поднимали вопросы национального и государственного масштаба, а правота предостережений Асана-кайгы была подтверждена последующими историческими событиями.
Традиция открытой критики власти продолжилась в произведениях Маргаски жырау, Бухара жырау и Махамбета Утемисулы.
— Строки Махамбета: «Хан емессің, қасқырсың, Қас албасты басқырсың…» — это пример горькой правды, высказанной власти в лицо, — говорит историк.
Профессор связывает это явление с народной мудростью: «Можно отрубить голову, но нельзя отрезать язык» (Бас кеспек болса да, тіл кеспек жоқ).
Влияние жырау
По словам Жаппасова, жырау не были органом, формально утверждающим решения хана.
— Жырау не являлись институтом официальной легитимации ханской власти, однако они были мастерами слова, открыто провозглашающим общую для общества меру справедливости и приближали к ней действия хана. Их влияние проявлялось на морально-нормативном и практическом уровнях (выражение позиции народа и влияние на культуру достижения консенсуса), — говорит он.
Эльмира Телеуова также отмечает, что в определенных случаях жырау могли выражать оппозиционное мнение и открыто критиковать ошибки хана, что свидетельствует об их высоком авторитете.
Степная историография и философия
Мухтар Абильсеит называет жырау «хранителями степной историографии». В их жыр сохранились родословные великих личностей, маршруты кочевок, топонимы, а также сведения о внутреннем и внешнем положении страны.
— Кроме того, жырау — мыслители своего времени, «философы степи». Например, Шалкиіз жырау воспевал бренность и непостоянство мира, а у Доспамбета, Қазтуғана, Ақтамберді и Махамбета героизм и национальные интересы предстают в неразрывном единстве, — говорит он.
Подводя итог, жырау были фигурами государственного масштаба. Они выступали советниками и, при необходимости, критиками хана, моральными стражами, придерживающимися критерия «жол» (традиционного пути). Они представляли собой институт слова, объединявший народ, и были хранителями степной исторической памяти. Поддерживая хана, они одновременно соотносили его указы с общепринятыми нормами, благодаря чему сохранялось равновесие между ханской властью и народом.
Ранее мы писали о том, как казахи переживали зиму и о системе выживания кочевого общества.
Также мы разбирались, как была устроена налоговая система в степи и на что тратились собранные средства в Казахском ханстве.