Как Казахстан теряет плодородие почв, тратя миллиарды на субсидии
Несмотря на увеличение объемов субсидирования и рост показателей внесения минеральных удобрений, почти половина научно обоснованной потребности казахстанских почв остается не покрытой, что ставит вопрос об эффективности действующих мер государственной поддержки. Корреспондент агентства Kazinform разбирался в вопросе.
Цифры, которые успокаивают. Но не должны.
По данным Министерства сельского хозяйства, в 2024 году в Казахстане было внесено 1,3 млн тонн минеральных удобрений — это 42% от научно обоснованной потребности. В 2025 году показатель вырос до 1,8 млн тонн, то есть до 57%. Это значит, что почти половина казахстанских полей по-прежнему истощается.
На этом фоне сохраняются региональные диспропорции и фиксируется деградация 29,9 млн гектаров сельхозугодий. Это не временный дефицит, а хроническое истощение, которое накапливается десятилетиями. Каждый собранный урожай уносит с собой жизненно важные элементы плодородия. Но если они не возвращаются в землю, почва постепенно истощается и теряет силу.
— Когда почва год за годом отдает питательные вещества с урожаем и не получает их обратно, мы говорим о минусовом балансе гумуса. Это необратимый процесс в горизонте 20–30 лет. 57 процентов от научной нормы — это не «почти достаточно». Это значит, что земля медленно умирает, просто мы этого пока не видим в урожайности, — говорит профессор кафедры почвоведения и агрохимии КазАТУ имени С. Сейфуллина Амангельды Жумабаев.
В ответе на официальный затрос ведомства нет региональной разбивки по видам удобрений — азотным, фосфорным, калийным. Министерство поясняет: местные исполнительные органы «представляют информацию в целом, без разбивки по их видам». И выходит парадокс: государство ежегодно направляет десятки миллиардов тенге на субсидирование удобрений, но при этом не располагает элементарным знанием — каких именно удобрений и в каком объеме получают регионы. А значит, не может оценить ни эффективность, ни справедливость распределения.
За детализацией в МСХ отсылают к Бюро национальной статистики. Но и там картина неполная: данные собираются выборочно, не охватывая всех производителей.
Куда ушли деньги
В 2025 году на субсидирование минеральных удобрений было направлено в общей сложности 82,4 млрд тенге: 34 млрд тенге — из местных бюджетов и еще 48,4 млрд тенге — из резерва Правительства. По данным министерства, средства из местных бюджетов освоены на 100%. Из резервных — на 46,4 млрд тенге, то есть около 96%.
Казалось бы, история выглядит благополучно: почти полное освоение средств, отчетность закрыта, цифры внушительны. Но при этом 2,041 млрд тенге были возвращены в бюджет акиматами Акмолинской и Костанайской областей — двух крупнейших зернопроизводящих регионов страны.
Правила субсидирования предписывают производителям удобрений вернуть неиспользованные средства до 10 ноября. Это означает, что деньги были выделены и переведены на специальные счета, но фермеры ими не воспользовались. Возникает вопрос: почему?
Министерство прямого ответа не дает. Однако в разделе, посвященном региональным диспропорциям, ведомство отмечает важную деталь: «низкий спрос со стороны фермеров ввиду дороговизны удобрений и невысокой покупательской способности аграриев». Таким образом, проблема заключается не в отсутствии потребности, а в том, что финансовые возможности сельхозпроизводителей не соответствуют стоимости удобрений, и выделенные средства остаются невостребованными.
Иными словами: субсидии есть, но фермеры не могут ими воспользоваться, потому что у них нет денег на первоначальные вложения. Субсидия возмещает часть затрат постфактум или авансирует через производителя — но фермер все равно должен сначала войти в схему, подписать договор, подтвердить заявку. Для мелкого сельхозпроизводителя в депрессивном регионе — это барьер.
Карта неравенства
Самым показательным в ответе министерства оказался раздел о региональных диспропорциях. Здесь ведомство приводит конкретные цифры: в Западно‑Казахстанской области уровень внесения удобрений составляет лишь девять процентов от научно обоснованной нормы, в Атырауской — 16 процентов.
Девять процентов — это не просто показатель недофинансирования, это фактически свидетельство отсутствия работающей системы. Земля в этих регионах обрабатывается практически без агрохимической поддержки, год за годом, что неизбежно отражается на ее плодородии и устойчивости сельского хозяйства.
— Субсидия работает там, где уже есть инфраструктура: дилеры, агрономические службы, доступ к технике. В западных регионах этого нет. Когда мы говорим о равных условиях для всех фермеров, нужно честно признать: равные условия на бумаге — это неравные результаты на земле. Адресная поддержка депрессивных регионов — не привилегия, это условие выживания отрасли, — считает Жумабаев.
На вопрос о планах по устранению диспропорций министерство отвечает предельно формально: «всем фермерам всех областей республики предоставлена одинаковая возможность получения господдержки». Иными словами, никаких отдельных адресных мер не предусмотрено.
Но формальное равенство условий при фактическом неравенстве стартовых позиций — это не равенство возможностей. Фермер в Костанае с развитой инфраструктурой, дилерами удобрений, агрономическими службами и устойчивым доступом к кредиту находится в принципиально иных условиях, чем фермер в Атырауской области — с ее солончаками.
На вопрос о введении обязательных минимальных норм внесения удобрений ответ тоже уклончив: хозяйствующие субъекты сами определяют, что и сколько вносить, исходя из анализа почв. Государство лишь устанавливает предельные нормы для расчета субсидии. Реального механизма контроля за истощением земель, получается, нет.
Почти 30 млн га — в зоне риска
Согласно информации МСХ, из 272,5 млн га казахстанской территории в различной степени эродировано 29,9 млн га — около 14% всех сельскохозяйственных угодий. Министерство называет и причины: ветровая и водная эрозия, засушливый климат, освоение целинных земель, начиная с 1954 года, когда было распахано более 25 млн гектаров степи без учета природно-климатических особенностей. 14% эродированных сельхозугодий — это не статистика. Это накопленный долг перед будущими поколениями.
— Целинная кампания 1954 года вспахала степь, которая формировалась тысячелетиями. Тогда никто не спрашивал, выдержит ли почва. Сегодня мы пожинаем плоды той спешки. Нынешние темпы обследования — 6–7 миллионов гектаров в год при общей площади угодий свыше 220 миллионов — означают, что полную картину деградации мы получим через три десятилетия. Это недопустимо, — предупреждает ученый.
В 2023 году создана единая почвенная служба — ГИПРОЗем. В 2025 году проведены обследования: почвенные — на 6,7 млн га, агрохимические — на 3,8 млн га, геоботанические — на 7,5 млн га. Звучит внушительно — до тех пор, пока не сравниваешь с масштабом задачи. Общая площадь сельхозугодий Казахстана превышает 220 млн га. При нынешних темпах полный цикл обследования займет десятилетия.
Формально механизм ответственности существует. Статья 65 Земельного кодекса обязывает собственников не допускать деградации почв. Статья 93 предусматривает принудительное изъятие участка. Статья 338 Кодекса об административных правонарушениях — штраф или предупреждение.
Но между нормой на бумаге и ее применением — пропасть. В ответе нет ни одной цифры: сколько хозяйств привлечено к ответственности, сколько земель изъято, сколько штрафов выписано. Это не случайное упущение — это отсутствие практики правоприменения.
Производство удобрений: зона молчания
Вопросы о производственных мощностях казахстанских заводов, импорте удобрений и о состоянии проекта «ЕвроХим–Каратау» в Жамбылской области МСХ переадресовало в Министерство промышленности и строительства.
Это формально корректный ответ, но по сути он не содержит анализа ситуации. Министерство сельского хозяйства, ответственное за продовольственную безопасность страны, не формулирует собственной позиции по ключевому вопросу: достаточно ли в Казахстане производится удобрений, чтобы обеспечить плановые 1,9 млн тонн внесения в 2025 году без критической зависимости от импорта. Более того, остается неясным, располагает ли ведомство данными о происхождении удобрений, которые оно субсидирует. Между тем, проект «ЕвроХим — Каратау» потенциально способен стать одним из крупнейших источников фосфорных удобрений для внутреннего рынка, стратегическим элементом продовольственной безопасности страны.
Субсидирование без контроля всей цепочки поставок фактически означает, что государство может направлять бюджетные средства на финансирование импортных удобрений вместо стимулирования отечественного производства — и при этом не фиксировать этот факт.
Урожайность выросла. Но это не значит, что все хорошо.
В ответе на вопрос об эффективности субсидирования министерство приводит данные о росте урожайности в 2025 году по сравнению с 2024-м: зерновые — плюс 6,7%, пшеница — плюс 10,1%, хлопчатник — плюс 11,6%.
Цифры выглядят убедительно. Но здесь важен вопрос причинно-следственной связи, ведь урожайность зависит от множества факторов: погодных условий, качества семян, агротехнологий, орошения, наконец — везения. Сравнение двух лет без учета климатического фона не говорит нам ничего о том, какой именно вклад внесли удобрения. В Министерстве честно признаются: «на рост урожайности влияет целый ряд факторов».
К сожалению, в ответе на запрос не содержится экономических расчетов о том, сколько тенге субсидий приходится на каждый дополнительный центнер урожая. Поэтому говорить об оценке эффективности субсидирования как инструмента государственной политики сложно.
Государство фиксирует проблему, выделяет средства и отчитывается о росте показателей. Но при этом земля продолжает деградировать: 29,9 миллиона га эродированных земель обернутся сокращением кормовой базы страны, угрозой продовольственной безопасности и будущему, которое формируется уже сегодня — в каждом сезоне, когда фермер вносит в землю удобрений вдвое меньше, чем требуется.
Ранее Kazinform уже рабирался в том, что происходит на рынке минеральных удобрений Казахстана.