Энергетический рубеж: сможет ли Казахстан отказаться от импорта к 2027 году
Энергетическая система Казахстана переживает этап глубокой трансформации. С одной стороны — рекордные объемы выработки и масштабные планы по вводу новых мощностей. С другой — сохраняющийся импорт в часы пиковых нагрузок, тарифные ограничения и сложный доступ к финансированию базовой генерации. Когда страна сможет полностью обеспечивать себя собственной электроэнергией и какие условия для этого необходимы — в материале аналитического обозревателя агентства Kazinform.
Рекорд есть, устойчивости пока нет
Выступая 10 февраля на расширенном заседании Правительства, Президент Касым-Жомарт Токаев ясно дал понять: без прочного энергетического фундамента все амбиции по цифровизации, искусственному интеллекту и новым индустриям останутся пустыми лозунгами.
— Тотальная цифровизация и внедрение искусственного интеллекта невозможны без достаточного и стабильного производства электроэнергии. Это очевидно, — подчеркнул Глава государства.
На первый взгляд цифры выглядят обнадеживающе. В 2024 году Казахстан выработал 123 млрд кВт·ч электроэнергии — на 7% больше, чем годом ранее. Установленная мощность энергосистемы достигла 25,4 ГВт, а максимальная нагрузка — 17,3 ГВт.
По данным Министерства энергетики, в рамках программы «Тариф в обмен на инвестиции» износ ТЭЦ удалось сократить с 64% до 61%. В планах на 2027–2029 годы — довести этот показатель до 59% и одновременно ввести 13,3 ГВт новых мощностей, из которых почти 6 ГВт придется на возобновляемые источники энергии (ВИЭ). Пока доля ВИЭ в энергобалансе страны составляет около 6%, но к 2030 году планируется довести ее до 15%.
Вице-министр энергетики Сунгат Есимханов отмечает, что система уже выходит из зоны хронического дефицита.
— Мы планируем выйти на полное обеспечение электроэнергией в 2027 году. Пока же в пиковые периоды дефицит сохраняется, и мы импортируем электроэнергию, хотя этот объем с каждым годом снижается, — сказал вице-министр в интервью агентству Kazinform.
В Министерстве энергетики сообщили, что в 2024 году импорт электроэнергии составил 3,7 млрд кВт·ч. Формально это выглядит как мера подстраховки. Фактически — как сохраняющаяся уязвимость системы в часы пиковых нагрузок. В периоды сильных морозов и максимальной загрузки промышленности энергосистема по-прежнему работает на пределе.
Импорт как фактор риска
В периоды максимального спроса Казахстан закупает электроэнергию на внешних рынках по наиболее высоким ценам. Это напрямую отражается на себестоимости продукции внутри страны.
Директор департамента АО «Национальный центр энергосбережения» Марат Калменов объясняет это так.
— Единый закупщик приобретает энергию в периоды дефицита по максимальной стоимости на внешних рынках. Это напрямую увеличивает себестоимость нашей промышленной продукции. К тому же, соседи в условиях собственного дефицита всегда будут приоритетно обеспечивать свой внутренний спрос, — пояснил он.
Для цифровых проектов и ИИ-кластеров, о необходимости которых говорил Президент, такая нестабильность означает риски потери данных и огромных убытков. Энергетическая безопасность в этих условиях становится ключевым фактором национальной конкурентоспособности.
Импорт электроэнергии решает проблему лишь на короткой дистанции, но одновременно сдерживает инвестиции в собственные мощности. Без достаточных маневренных резервов — прежде всего газовой и гидрогенерации — остаются риски возникновения экстремальных сценариев: маловодье, аварии или резкий рост спроса со стороны новых индустриальных зон и дата-центров.
Угольный проект: амбиции и реалии
Казахстан также делает ставку на современные угольные технологии, которые минимизируют выбросы, и планирует ввести 7,6 ГВт новых мощностей. По сути, это ориентация на китайский опыт, но мир объявил углю «климатическую войну». Главный барьер — финансирование: международные банки избегают угольных проектов даже при заявленных «чистых» технологиях, а внутренние источники капитала ограничены.
Председатель Казахстанской ассоциации энергосберегающих организаций (КАЗЭСО) и Казахстанской ассоциации экологических проектов и инициатив (КАЗЭПИ) Сергей Агафонов отмечает, что даже китайские банки не финансируют угольную генерацию за пределами КНР.
— Мы должны понимать: если просто построить станцию без локализации технологий, получится очень дорогая «игрушка». Нам нужен официальный трансфер технологий чистого угля, — считает эксперт.
Марат Калменов отмечает, что для привлечения капитала необходимо создавать специальные рыночные механизмы.
— Инвесторы боятся вкладывать в уголь, так как не уверены в ликвидности этих активов через 20 лет. Нужно создавать механизмы через рынок ценных бумаг (AIX/KASE), чтобы сделать эти инвестиции менее «токсичными», — сказал он.
В целом угольные проекты остаются для нашей страны шансом снизить зависимость от импорта и укрепить тепловую безопасность. Однако для этого требуется диверсифицированная модель финансирования: через облигации, долгосрочные PPA (договоры купли-продажи электроэнергии) и рынок мощности. Без этих инструментов угольная генерация рискует остаться инвестиционно «токсичной» и превратиться в «запертый актив», а не в опору энергетического развития.
ТЭЦ: тепло как социальный приоритет
ТЭЦ в Казахстане — это не только электричество, но прежде всего тепло. Проекты по строительству ТЭЦ в Семее, Кокшетау и Усть-Каменогорске сталкиваются с финансовыми трудностями, однако модернизация централизованного теплоснабжения остается критически важной задачей — особенно в условиях сурового климата. Президент взял процесс под личный контроль.
— Первоочередная задача — обеспечение теплоснабжения. Мы не можем отказаться от централизованной системы, это важный социальный аспект. При всех недостатках у нее есть множество преимуществ, — подчеркивает Сергей Агафонов.
В холодном климате тепло критично: его нельзя импортировать, оно должно производиться локально. Модернизация требует соблюдения экологических стандартов, что увеличивает затраты, но обеспечивает надежность системы. Здесь баланс между социальной стабильностью, экологическими требованиями и экономической целесообразностью особенно хрупок.
ВИЭ: рост, опережающий инфраструктуру
Развитие ВИЭ в Казахстане опережает строительство сетевой инфраструктуры. Солнце и ветер непостоянны, поэтому их интеграция требует маневренных мощностей и накопителей. В стране планируется ввести более 8 ГВт ВИЭ к 2035 году. В настоящее время в сектор приходят крупные инвесторы — Total Eren, Masdar, China Power International Holding, China Energy.
Это снижает нагрузку на бюджет и ускоряет проекты, однако международный капитал в основном направлен в «зеленые» проекты, при этом финансирование базовой генерации остается более сложной задачей.
Масштабный рост ВИЭ возможен лишь при развитых сетях и устойчивой базе. Переменная генерация требует маневренных мощностей, модернизированных магистралей и технологической синхронизации. Без этого доля «зеленой» энергии может расти быстрее, чем возможности системы ее интегрировать.
Основным фактором остается развитие сетей и координация с соседними странами. Встреча министров энергетики Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана подчеркнула необходимость совместных усилий по балансировке водно-энергетических ресурсов региона. Это позволит снизить риски перебоев и обеспечить стабильность всей системы.
АЭС как ставка на будущее
Проект строительства атомной электростанции в Казахстане выделяется в отдельное стратегическое направление. Атомная генерация рассматривается как источник стабильной базовой мощности, не зависящей от погоды и сезонных колебаний. На фоне роста энергопотребления, развития ИИ-инфраструктуры и увеличения доли возобновляемых источников именно АЭС способна обеспечить системный резерв и снизить нагрузку на угольные станции.
В то же время этот проект требует сложной финансовой модели, международного технологического партнерства и долгосрочных гарантий безопасности. По своей сути АЭС — это инвестиция в энергетическую устойчивость страны в 2030–2040-е годы. Вопрос сегодня стоит уже не о том, нужна ли Казахстану новая базовая мощность, а о том, какой источник сможет обеспечить ее с наименьшими рисками для экономики и тарифов.
Пересмотр модели энергетической политики становится все более очевидным. Как отмечает Марат Калменов без внедрения рыночных механизмов и прозрачности в тарифообразовании достичь устойчивого развития невозможно.
— Ответственность за выполнение обязательств должна лежать не только на чиновниках, но и на участниках рынка, — сказал он.
Президент на расширенном заседании Правительства призвал к конкретным результатам, а не презентациям. В энергетике это означает переход к рыночной прозрачности вместо административного давления.
— Нам нужен работающий Совет рынка. Ответственность должна быть не формальной — увольнение ничего не исправит — а субъектной. Когда участник рынка начнет терять деньги за срыв сроков или некачественную работу, система заработает сама, — резюмировал Сергей Агафонов.
Казахстан находится на пороге масштабной энергетической трансформации. Цифровизация с ИИ-мониторингом поможет снизить потери, адресная поддержка защитит тарифы, а инвестиции в Алатау и зоны Smart City при опережающем развитии подстанций обеспечат рост.
Рекордная выработка — это лишь первый шаг. Настоящая цель — устойчивость, предсказуемость и инвестиционная привлекательность отрасли. Баланс традиционной генерации и «зеленой» энергетики, рыночных механизмов и социальной ответственности определит, станет ли энергетика драйвером развития или останется зоной системных рисков.
Ранее мы писали какие энергообъекты запустят в Казахстане в 2026 году.