В местном селе Бозанбай птица беркут — это не редкость и не часть праздника. Его держат во дворе, с ним выезжают на охоту и под него выстраивают свой быт. Рядом с людьми всегда испокон веков здесь жили лошади и гончие собаки породы тазы. А для местных детей этот антураж — не традиция, а скорее всего привычная среда.
Выбор, который определяет все
Маркс Нажитбан заинтересовался беркутами будучи подростком, когда жил в Монголии. Он никогда не забывал традиций своего народа. Именно поэтому Маркс решил вернуться на историческую Родину в Казахстан. Мужчина обосновался в селе Бозанбай в Уланском районе. И не просто продолжил дело предков, а сознательно выстроил вокруг этого жизнь своей семьи.
— Я хотел, чтобы мои дети не были оторваны от своих корней. Чтобы знали свою историю, нравы и обычаи, умели охотиться с беркутами и тазы. Чтобы это было не где-то отдельно, а рядом с ними каждый день. Потому что традиции не сохраняются сами по себе. Если ими не жить, они уходят очень быстро, и потом уже невозможно вернуть их в том виде, в котором они были, — рассказывает Маркс Нажитбан.
Тогда появилась идея собрать единомышленников, выйти с беркутами на охоту, провести состязания. Так родился фестиваль «Шығыс салбурыны», который сейчас привлекает беркутчи со всего мира.
— Начинали мы всего с 13-ти ловчих птиц и одной юрты. Хотелось возродить искусство национальной охоты, внести свой, пусть небольшой, но вклад в развитие своей исторической родины. Я даже не думал тогда, что «Шығыс салбурыны» превратится в международный проект. Прошлой осенью в нём приняли участие уже около 100 охотников из разных стран и больше 10 тысяч туристов. А на площадке Буркут тобе в Бозанбае вырос целый городок из 40 юрт, — вспоминает Маркс Нажитбан.
И село Бозанбай узнали далеко за пределами региона. Но для Маркса Нажитбанулы мало что изменилось. Для него беркуты — по-прежнему ежедневная работа.
— Беркут для казахов никогда не был просто птицей. Это сила, выживание, уважение и статус. В степи, где многое зависело от природы, он становился партнером человека — добывал пищу, помогал выжить, становился частью семьи. В голодные времена всего один беркут мог прокормить целый аул. И ценился на вес золота. Со временем это ушло на второй план. Сейчас возвращается, но уже по-другому — не как необходимость, а как выбор. И он далеко не простой. Потому что беркут — это не символ, а живая птица, которая требует от тебя постоянства. Ее нужно кормить каждый день, держать в форме, работать с ней. И это не зависит от настроения или времени, — поясняет беркутчи.
И выдержать такую жизнь может не каждый. Беркутчи — это не массовая история, а всегда конкретные люди, которые осознанно выбирают трудности, чтобы традиция жила.
— В среднем на одного беркута за год уходит мясо примерно одной лошади. Это только питание. А кроме этого есть еще уход, тренировки, время. И тогда становится понятно, что это не просто интерес или хобби. Это жизнь, которую ты выстраиваешь вокруг этого. Не беркут подстраивается под тебя — ты подстраиваешься под него. Именно поэтому в этом деле нет случайных людей, — считает Маркс Нажитбан.
Зато те, кто выбрал беркутов, остаются в профессии навсегда. И часто вовлекают в нее всю семью. Так дело Маркса Нажитбанулы уже есть, кому продолжить. Причем, это не только сыновья, но и дочь Айзере.
Айзере: хрупкость и сила, которая не в руках
16-тилетняя Айзере Нажитбан ломает привычное представление об охотниках. Она — самая юная девушка-беркутчи в регионе. Хрупкая с виду, уже с восьми лет она умудряется часами держать на руке семикилограммового питомца. И не просто держать, а дрессировать — учит птицу слушаться, выполнять команды. Но начинается все не с контроля, а с доверия.
— Дикая птица сразу не принимает человека. Она боится, может ударить, не подпускает. Поэтому сначала просто находишься рядом, кормишь, привыкаешь друг к другу. Это не быстрый процесс. Иногда кажется, что ничего не происходит, а потом в какой-то момент беркут начинает возвращаться на руку. И это уже совсем другой уровень, настоящее доверие, — делится Айзере.
Своего первого беркута она вырастила сама. Назвала Музбалаком. Птенцом его забрали из гнезда, выкормили, приручили. И со временем между птицей и человеком появляется то, что сложно объяснить словами.
— Он меня по голосу узнавал. Я понимала, в каком он настроении, когда готов к охоте, а когда нет. Это не просто дрессировка — это как будто вы учитесь чувствовать друг друга, — говорит юная беркутчи.
Но в этом деле есть момент, к которому невозможно привыкнуть заранее. Беркут не остается с человеком навсегда. Через несколько лет его отпускают.
— Самое тяжелое — это расставание. Потому что ты с ним каждый день. Ты его кормишь, следишь за ним, он рядом с тобой постоянно. Он — член твоей семьи. Но в какой-то момент ты понимаешь, что должен отпустить. Потому что иначе нельзя. Он должен жить в природе, создать свою пару, свое гнездо. И оставлять его рядом — это эгоизм, — уверяет Айзере.
Это решение — обязательное. Умом его человек понимает, но на душе легче не становится.
— Когда Музбалаку исполнилось шесть лет, я его отпустила, хотя было очень тяжело. Выплакала целое море слез. Я понимала, что это правильно, но все равно расставаться с ним не хотелось. Я потом еще несколько раз видела его в горах. И каждый раз думала — помнит он меня или уже нет. Но однажды он улетел навсегда, — рассказывает охотница.
Сейчас у Айзере новый беркут — Акселеу. И все начинается заново — с осторожности, терпения и долгого пути к доверию. И в этом уже нет легкости начала — только осознанность.
— Ты уже знаешь, что все закончится тем же. Но все равно начинаешь заново — иначе не будет искусства охоты с ловчими птицами. А у меня в планах — вывести нашу национальную традицию на мировой уровень, создать школу беркутчи, привлекать в профессию молодых, — строит планы девушка-беркутчи.
Мама Айзере — Шакерман Олшан уверена, что у дочери все получится. Слишком напористый у нее характер, и сила, которая вовсе не в руках, а внутри. Именно этот стержень помогает девушке успевать учиться на отлично, выезжать на охоту с ловчими птицами, побеждать на соревнованиях. И заботиться о своих питомцах.
Между тревогой и гордостью
Шакерман Олшан с самого начала понимала — путь, который выбрала дочь, не будет простым. Охота с беркутом — дело, в котором и взрослым мужчинам непросто удержаться. А здесь — хрупкая девочка, на руке которой сильная, дикая птица.
— Конечно, я переживаю. Это все-таки не обычное увлечение. Беркут — сильный, может поранить, может не подчиниться. И когда она только начинала, было особенно тревожно. Но я видела, насколько она этим горит, с каким упорством идет. И тогда уже понимаешь — запрещать нельзя. Нужно быть рядом и помогать, — говорит Шакерман.
И она не просто принимает выбор дочери — она становится частью этого пути. Перед каждой охотой, перед каждым выездом именно она собирает семью. И каждому шьет национальные наряды — не просто красивые, а удобные, теплые, продуманные до мелочей. Такие, в которых можно провести в степи целый день.
— Я готовлю ее так же, как и мужчин. Чтобы была сытая, тепло одетая, чтобы все было с собой. В степи нельзя рассчитывать на «потом». Там все решается заранее. Я слежу, чтобы она и учебу не запускала, и здесь все успевала. Потому что это тоже важно — чтобы была не только охота, но и образование. Тогда у нее будет выбор дальше, — добавляет мама.
И делится, что со временем тревога уступила месту другому чувству.
— Сейчас я уже больше горжусь. Потому что вижу, как она держится, как работает с птицей, как ее уважают другие беркутчи. Это непросто, но она справляется, — верит в свою дочь Шакерман Олшан.
Этноаул: когда жизнь становится опытом для других
Из этой же жизни, шаг за шагом, выросло и еще одно направление. Семья Нажитбан создает свой этноаул. Не как отдельный проект для туристов, а как естественное продолжение того, чем они живут каждый день. Здесь будут юрты, лошади, гончие тазы, беркуты — все, что есть в их жизни. И главное — возможность не просто посмотреть, а прожить это хотя бы на время. Выйти в степь, увидеть охоту, подержать беркута на руке, попробовать саумал — свежее кобылье молоко. И понять, сколько за этим стоит.
— Люди сейчас хотят не просто фотографии. Им важно почувствовать. Увидеть, как это на самом деле. Поэтому мы ничего не придумываем — показываем так, как живём сами, — поясняет Шакерман Олшан.
И именно в этом интерес, что здесь ничего не придумывают. Беркутчи в Бозанбае — это не фестиваль и не картинка для туристов. Это дом, где птицу кормят каждый день, где к охоте готовятся как к работе, где дети с детства понимают, что за этим стоит. И где знают — легким этот путь не будет. Он требует времени, денег, характера. А главное, готовности жить сложнее, чем можно было бы. Но именно так традиция и остается живой. Не в рассказах и архивах, а в конкретных людях — таких, как семья Нажитбан. И они намерены показать всему миру богатое наследие Казахстана.