Но с директором Национального театра оперы и балета им. К.Байсеитовой, заслуженным деятелем РК Толеубеком Альпиевым мы беседуем о буднях одного из главных театров страны.
- Толеубек Нигметович, как известно, в начале года на расширенном заседании коллегии Министерства культуры и информации Премьер-Министр Казахстана Карим Масимов поручил главе ведомства Мухтару Кул-Мухаммеду и акиму Астаны Имангали Тасмагамбетову решить вопрос с обеспечением жильем артистов театра оперы и балета имени Куляш Байсеитовой. Есть ли сдвиги в этом вопросе?
- Этот вопрос в министерстве решается. Наш театр, в отличие от остальных, подчиняется напрямую Министерству культуры и информации. Это значит, что мы не можем получать субсидии из бюджета города.
В Астане несколько учреждений имеют республиканский статус, в том числе Президентский центр культуры, Национальная академическая библиотека РК, Национальный театр оперы и балета им. К.Байсеитовой. Другие театры и учреждения культуры Астаны находятся на городском бюджете. Из-за этого в городских учреждениях культуры с жильем лучше.
Желающих приехать к нам на работу в Астану много, но из-за жилищных проблем нет возможности их принять. Кто-то просто увольняется, уходит в другие театры. В 2000 году, когда наш театр был еще в подчинении города, нам удалось получить общежитие. Сейчас оно находится на балансе города. Даже в общежитии на одно койко-место - не на комнату! - претендуют 77 человек. В нашем штате более 500 человек. Жилищные проблемы решены лишь у единиц. Первые артисты и руководители получили квартиры в общем процессе переезда столицы в Акмолу. Поэтому сейчас мы с нетерпением ждем, когда вступит в силу закон об арендном жилье. В его рамках, после долгих проволочек, нам обещано 20 квартир.
- Тогда, может, такой театр у нас не нужен?
- Нет, несмотря ни на что, мы гордимся тем, что сумели создать высокопрофессиональный театр оперы и балета в Астане. После распада Советского Союза закрылись многие оперные театры в соседних республиках - в Узбекистане, в частности, в городе Самарканде, а также в Таджикистане, Туркмении. У нас же они есть в Алматы, Астане, недавно открыт в Шымкенте. Сейчас появляется все больше любителей классического искусства, в стране наблюдается настоящий оперный бум, поэтому во многих областях хотели бы открыть свои музыкальные театры.
В тяжелейшие годы было решено открыть оперный театр в столице, это было смелое решение. Как показывает время, прогнозы о «смерти» оперы как жанра из-за ее невостребованности и старомодности не оправдываются.
Тут уместно такое сравнение. Вышел на экраны всего мира фильм, скажем, «Титаник». Он имел большой успех, был чрезвычайно популярен, его посмотрели люди различных вкусов, правил, уровня развития, всем понравилось. Пришли «быстрые деньги», продюсеры окупили свой фильм в считанные недели. На где теперь этот фильм? Его помнят лишь самые преданные фанаты.
А вот медленные, «длинные» деньги - здесь, именно в оперном и балетном искусстве. Многие из произведений жанра написаны 150 и более лет назад, в эпоху расцвета классического искусства. Возьмем, к примеру, «Травиату» или «Лебединое озеро». Не ошибусь, если скажу, что они идут каждый день одновременно не менее чем в 50 театрах мира, причем при полных залах, и вот уже более 150 лет приносят доход. Вот вам ответ на вопрос. Сейчас наблюдается тяга именно к оперному искусству. В наш век, когда с экранов телевизоров, по радио мощнейшим потоком льется музыка, буквально зомбирующая людей, засилье однодневок утомляет. Человеку хочется чего-то более постоянного, возвышенного. Классическая музыка востребована. Гениальная музыка не может устареть.
- Как Вы объясните, что при относительно недорогой цене билетов - 400-700 тенге, на оперных постановках бывает неполный зал, а вот при объявлении бесплатных концертов - тоже ведь из классических произведений - зал набит битком?
- Сейчас наше общество сложилось таким образом, что у нас нет сильного среднего класса, который во всем мире определяет направления в моде, культуре, искусстве. Есть очень маленькая прослойка богатых, которые приезжают в театр сами и привозят своих детей, и остальные, для которых даже эти цены, с учетом того, что обычно в театр ходят не в одиночку, не очень подъемны. Выложить за раз 2-3 тысячи тенге, а в месяц 5-6 тысяч многие не готовы.
- Как Вы относитесь к тому, что на спектакли приводят школьников и студентов организованно, то есть как бы принудительно?
- Знаете, в США, например, такая система, такой образ жизни, что ребенок вместе с родителями с младых ногтей посещает службы в церкви. Это возведено в ранг традиций, даже законов. Там он вольно или невольно приобщается к церковной музыке, слушает хор, ищет свой путь к Богу, чувствуя что-то очень светлое. Так что к взрослой жизни он подходит уже подкованный в этом отношении, ему есть с чем сравнить и выбирать. Это уклад жизни. По имеющимся данным, в США сейчас более 1 200 симфонических оркестров, 400-500 музыкальных театров, они не просто существуют - они процветают. В такой стране, как Америка, ничего этого не было бы, если бы не было спроса. А там, где спрос, - там прибыль. Довольны все - и покупатели, и продавцы. Так что воспитание здесь играет первостепеннейшую роль.
У нас такого, к сожаленью, нет. В советское время была мощнейшая программа эстетического воспитания и подрастающего поколения, и взрослых. На любом предприятии, в любой организации, в любой школе действовали кружки художественной самодеятельности, откуда, кстати, вышли почти все знаменитые впоследствии советские артисты. Были оркестры, певческие коллективы, хоры, ансамбли песни и пляски на любом уровне. Сейчас такой всеохватности, масштабности, когда люди живут в едином музыкальном пространстве, постоянно впитывая его, нет. Нам нужно создавать его самим. Это работа очень кропотливая, и быстрого эффекта ждать не следует.
У нас есть договор, например, с республиканской школой «Жас ұлан». Конечно, они перечисляют нам определенную сумму, но не это главное. Вспомните, как раньше было воспитано русское офицерство. Все они были блестяще образованны, музыкально грамотны, мастерски вели беседы, играли на инструментах, танцевали. Это был цвет общества, элита. Если мы в этих мальчиках, будущих офицерах Казахстана, сумеем пробудить любовь к серьезной музыке, к прекрасному, чтобы им было стыдно плеваться в общественном месте, бить фонари, ругаться и т.д., чтобы они почувствовали потребность именно в такого уровня произведениях, - то мы недаром едим свой хлеб. Да, школьники, которых привели в зал, шумят, хохочут, мешают другим, но они должны знать, что помимо рок-, поп-, рэп-музыки есть и другая, и закрывать перед ними двери мы не можем. Кто знает, может быть, у кого-нибудь из них, хотя бы у одного, через музыку возникнет в какой-то момент ощущение чего-то неосязаемо прекрасного, легкого, созвучного его душе, он ощутит озарение, момент своего приближения к Богу. Это неуловимое, сложное чувство, но именно ради этого мы и работаем.
В этом должно участвовать все общество, от семьи до государственных органов, надо поднимать общую культуру и сделать занятия музыкой повседневным делом. Известно, что опера потрясает слушателей, производит колоссальное впечатление. Ведь это и драматизм, и массовость, и зрелищность, и лирические эпизоды.
Вообще оперный театр - сложный организм. Если в драматическом спектакле могут быть заняты иногда всего 6-7 человек, то у нас такого не бывает. Спектакль еще не начался, а уже 70 человек приступили к работе - это оркестр. Потом появляются хор, второстепенные герои, главные герои - это еще человек 70. Так что в одной постановке у нас занято до 130-150 человек. Помимо этого, должно быть очень мощное материально-техническое обеспечение. Ведь у каждой постановки свои особенности, своя сценография - различные декорации, одежда, бутафория. И если во многих странах сокращается финансирование театров, то у нас все запланированные постановки обеспечены необходимыми средствами.
Интересен такой момент. Если с зарубежной классикой мы более-менее определились в смысле костюмов, то с казахскими постановками есть несколько проблем.
Например, и опере «Кыз Жибек», герои которой жили 500 лет назад, и в «Абае», эпоха которого относительно близка нам, иногда одинаковые костюмы - с орнаментом то на головном уборе, то на рукавах, то на груди. Как будто казахи всегда носили одно и то же, костюм, быт, музыка не развивались, люди не становились другими, слушали одно и то же и 500 лет назад, и 100, и все оставалось одинаковым. А ведь даже узоры в разное время были разными. Изучение этого вопроса и привнесение особенностей эпох в различные спектакли - задача будущего.
И это не только в оперном театре. У нас нет пока национальной идентичности, бренда, по которому нас бы узнавали в любом уголке мира. Например, в России есть хор Пятницкого, ансамбль танца Игоря Моисеева. Да, это Россия, это все знают. Танцевальный коллектив, организованный Илико Сухишвили и Нино Рамишвили - да, это Грузия. Даже у наших соседей-узбеков есть везде узнаваемый «Бахор».
В репертуаре нашего театра есть балеты Михаила Фокина: «Шопениана» Ф.Шопена, «Карнавал» Р.Шумана, «Половецкие пляски» А.Бородина. Поставил их санкт-петербургский хореограф, заслуженный артист России Серхей Вихарев. Каждый из этих спектаклей очень тщательно, до мелочей, выверен в соответствии с эпохой, о которой повествует, - костюмы, движения, само музыкальное поле. Вот к чему нам надо стремиться при постановке своих спектаклей.
- Есть ли в планах расширение репертуара? Например, у нас нет двух знаменитых цыганок: Эсмеральды - в балете и Кармен - в опере. Они по своему темпераменту очень близки нашему народу.
- Конечно, мы не освоили весь оперный и балетный репертуар, но сегодня нам многое по плечу. Нам нравится взрослеть и учиться. Планы у нас большие. Будут и Эсмеральда, и Кармен. Это все впереди. Любой академический театр оперы и балета имеет в своем репертуаре четыре столпа - «Жизель», «Лебединое озеро», «Сильфиду» и «Спящую красавицу». Двух последних у нас еще нет, но мы не собираемся останавливаться. Постановка «Сильфиды» будет осуществлена уже в следующем году. В плане и оперные спектакли - «Енлик-Кебек», «Кармен», «Пиковая дама».
- Устраивает ли вас нынешнее здание театра? Говорят, что все в мире цирки имеют одинаковый диаметр арены. Есть ли подобные требования к оперным или балетным постановкам?
- Нет, жесткого регламента нет, просто должны быть соблюдены определенные пропорции в ширине, длине и высоте сцены. Это важно с точки зрения постановок спектаклей и акустики. Наша сцена для такой масштабнейшей постановки, как «Аида», например, маловата, конечно. «Корсара» мы представляем и во Дворце мира и согласия, и на старой сцене. Вы знаете, что проектируется новое здание театра, этому вопросу уделяется большое внимание на самом высоком уровне.
- Возвращаясь к жилищным проблемам: есть ли надежда на местных выпускников?
- В 2010 году открывается балетная школа в Астане при Музыкальной академии, саму академию планируется преобразовать в университет. Но и туда будут съезжаться ребята из всех регионов, так что жилищная проблема остается.
- У нас очень молодой балет, на него просто приятно смотреть, везде юные, одухотворенные лица. Это политика театра?
- Когда десять лет назад мы принимали ребят на работу, им было по 17 лет. Они были подобны только что вылупившимся птенчикам. Но 10 лет - это все-таки срок небольшой, поэтому наш балет остается молодым. То, что это соответствует облику нашей молодой столицы - само собой разумеется, и можно сказать: да, это политика нашего театра, с самого дня его создания.