«Необходимо сформировать единый жестовый язык…»
Жительница столицы Роза Дарменова воспитывает сына, который не слышит с рождения. В двухлетнем возрасте ему сделали операцию и установили кохлеарный имплант. До этого он пользовался слуховым аппаратом, однако, по словам женщины, аппарат не давал необходимого эффекта. Сейчас ее сыну семь лет, он учится в первом классе общеобразовательной школы и говорит. Тем не менее, по словам матери, операция не решает проблему полностью.
— Мой ребенок сейчас говорит, но я не могу утверждать, что он все идеально слышит. Есть моменты, в которых он отстает от сверстников. С ребенком нужно постоянно заниматься. Сейчас он учится в обычной школе, поэтому я постоянно нахожусь на связи с учителем, так как он не всегда может расслышать сказанное издалека. А чтобы ребенок хорошо слышал, к нему нужно подойти ближе и говорить, находясь рядом, — рассказывает Роза Дарменова.
Наша героиня сожалеет, что об этой проблеме редко говорят в повседневной жизни. По ее словам, кохлеарный имплант дает хорошие результаты далеко не всем детям. В некоторых случаях даже после операции ситуация существенно не меняется, и ребенок остается неслышащим. Для таких детей основным способом получения информации становится жестовый язык.
Однако, по словам Розы Дарменовой, в процессе формирования единой системы жестового языка в нашей стране остается немало проблем. Раньше жесты использовались преимущественно внутри семей для взаимного понимания. Из-за этого одни и те же слова или понятия в разных семьях могли обозначаться по-разному.
Поскольку родители Розы Дарменовой были неслышащими, она знает жестовый язык с детства. Позже, чтобы освоить его на профессиональном уровне, она прошла специальный курс в Казахстанском обществе глухих.
— Каждая семья изучает жесты на бытовом уровне. Позже я прошла официальный курс для трудоустройства на телевидении и освоила язык профессионально. Поэтому единая система крайне необходима. Если каждый показывает жесты по-разному, даже сами неслышащие люди перестают понимать друг друга, — говорит она.
Президент Казахстанского общества глухих Сайлаугуль Омарханова поддерживает это мнение. Она объясняет проблему на простом примере.
— Например, у слова «кумыс» нет общего для всех жеста. То есть жестовый язык, передающий понятия казахского языка, необходимо систематизировать. Это позволит не только детям получать образование, но и гражданам из разных регионов свободно общаться друг с другом. Невозможно показывать каждое слово по алфавиту. Для жестового языка необходим видеословарь. Если использовать его во всех учебных пособиях, дети с раннего возраста учились бы одинаково, — говорит спикер.
По словам эксперта, для того чтобы люди с нарушениями слуха правильно понимали друг друга, жестовый язык на казахском языке необходимо систематизировать.
— Если жесты, используемые дома и в школе, отличаются, ребенку становится трудно понимать учебный материал. Поэтому на первом месте здесь стоит проблема получения образования. Если дети не начнут получать образование и развиваться с детского сада, в дальнейшем им будет крайне сложно. Прежде всего, развитием детей необходимо заниматься с раннего возраста, — отметила Сайлаугуль Омарханова.
Знает ли специалист, работающий с ребенком, язык жеста
Накопившиеся проблемы на этом не заканчиваются, поскольку далеко не все специалисты, работающие с детьми с нарушениями слуха, знают язык жеста. Это подтверждает и президент Казахстанского общества глухих.
— Есть несколько учебных заведений, где готовят сурдопедагогов. Но я не могу утверждать, что после получения квалификации все выпускники в полной мере владеют жестовым языком, поскольку в учебном процессе этому предмету отводится мало часов, — говорит эксперт.
По ее словам, проблема начинается уже с детского сада. Хотя там есть группы для детей с нарушениями слуха, далеко не все работающие с ними специалисты владеют жестовым языком. При этом ребенок проводит в детском саду значительную часть времени, поэтому ему важно получать необходимую информацию в доступной форме. Спикер отметила, что, несмотря на наличие специальных программ, изучению жестового языка в их рамках уделяется недостаточно внимания.
Депутат Курултая Екатерина Смолякова придерживается аналогичного мнения. По ее словам, в стране ощущается дефицит специалистов-сурдопедагогов. К примеру, сейчас в Казахстане по этому направлению обучаются около 170 студентов, а за последние пять лет было подготовлено всего 225 сурдопедагогов.
— Для всей страны это очень низкий показатель. Одна из причин кроется в самой системе подготовки специалистов. Когда абитуриент поступает в вуз, он выбирает группу с расширенной образовательной программой. Позже, при выборе конкретной специальности, студенты чаще уходят в такие востребованные направления, как дефектология и логопедия. А сурдопедагогика остается на втором или третьем плане из-за узкой сферы применения, — говорит депутат.
По ее мнению, сурдопедагогику необходимо развивать как отдельное, осознанно выбираемое направление, а государственный образовательный заказ — формировать с учетом реальной потребности в таких специалистах.
Нет учебного заведения, готовящего сурдопереводчиков
Немало пробелов остается и в подготовке сурдопереводчиков. По словам Сайлаугуль Омархановой, в Казахстане это направление не преподается как отдельная специальность. В связи с этим она предлагает внедрить подготовку сурдопереводчиков в высших учебных заведениях или колледжах.
— У нас, к сожалению, нет ни одного учебного заведения, которое готовило бы сурдопереводчиков. Эту специальность необходимо внедрить в вузах и колледжах. Крайне важна квалификация сурдопереводчика. Если такая специальность появится, к этому направлению можно привлекать и слышащих детей неслышащих родителей. Они с детства осваивают жестовый язык в семье. Если впоследствии они получат профессиональное образование, у них есть высокие шансы стать хорошими специалистами, — говорит Сайлаугуль Омарханова.
Кроме того, по ее словам, сейчас человек, знающий жестовый язык, может пройти краткосрочные курсы, получить сертификат и оказывать услуги сурдоперевода. Такие курсы не требуют специального лицензирования, а полученный сертификат позволяет специалисту предоставлять соответствующие услуги. Президент общества отмечает, что в таких случаях возникают вопросы относительно уровня владения жестовым языком и качества перевода.
Поэтому представители общественности считают необходимым уточнить профессиональные требования к сурдопереводчикам и создать систему оценки их квалификации.
Проблему подготовки профессиональных сурдопереводчиков также поднимает депутат Екатерина Смолякова. По ее мнению, наряду с внедрением соответствующей специальности необходимо четко определить требования к специалистам.
— Во-первых, уровень владения жестовым языком должен объективно оцениваться. Во-вторых, необходимо внедрить систему обязательной профессиональной сертификации или аттестации. В-третьих, должны существовать механизмы подтверждения или повышения квалификации через определенные промежутки времени, — говорит депутат.
Она также затронула вопрос специализации сурдопереводчиков в зависимости от сферы их деятельности, поскольку требования к терминологии и переводу в медицине, суде и сфере образования различаются.
— В некоторых случаях качество перевода может напрямую влиять на здоровье человека или защиту его прав. Например, в суде сурдопереводчик должен точно передать слова гражданина с нарушением слуха. А при оказании медицинской помощи последствия неправильного перевода жалоб пациента или слов врача могут быть еще более серьезными. Поэтому мы должны сформировать профессиональную систему, которая гарантирует не только увеличение числа переводчиков, но и качество их услуг, — говорит депутат.
С этой целью она предлагает создать единый национальный реестр сертифицированных сурдопереводчиков. Благодаря такому реестру как граждане, так и государственные органы смогут убедиться, обладает ли специалист необходимой квалификацией. Депутат отмечает, что в этом направлении можно обратить внимание на опыт Новой Зеландии. В этой стране жестовый язык получил официальный статус на законодательном уровне, что позволяет также устанавливать требования к компетенции переводчиков, работающих в судебных процессах.
Достаточно ли 60 часов сурдоперевода в год
На этом барьеры, с которыми сталкиваются люди с нарушениями слуха, не заканчиваются. По мнению экспертов, они сохраняются и после окончания детского сада и школы. Человеку с нарушением слуха может потребоваться помощь сурдопереводчика при посещении врача, банка, нотариуса, суда или государственного органа. В настоящее время такие услуги предоставляются в объеме 60 часов в год.
Сайлаугуль Омарханова говорит, что этого недостаточно. Иногда после исчерпания выделенных часов переводчик продолжает помогать гражданам сверх установленного лимита.
— Например, если человек идет в ЦОН или банк, сурдопереводчик идет вместе с ним. Но объем этой услуги составляет 60 часов. Не в месяц, не в неделю, а в год. Даже если часы заканчиваются, переводчик все равно идет вместе с человеком, потому что больше его никто не понимает. А в ЦОНах нет специалистов, которые могли бы помочь. В таких случаях сурдопереводчику приходится сопровождать человека, даже если его рабочее время уже закончилось, — рассказывает она.
Екатерина Смолякова также считает необходимым пересмотреть лимит в 60 часов.
— Если разделить 60 часов на год, в месяц получается всего пять часов. Нельзя же ограничивать жизнь человека пятью часами. Нужно ходить к врачу, в государственные органы, суд, к нотариусу, в банк. Есть повседневные потребности — трудоустройство, оформление документов. Поэтому пять часов в месяц и 60 часов в год — это очень мало, — говорит депутат.
По мнению Е. Смоляковой, решать проблему только увеличением количества часов недостаточно.
— Поэтому, поднимая этот вопрос, стоит подходить к нему иначе. Рассматривать его не с точки зрения простого увеличения 60 часов до 80 или 100, а на другом уровне. Нам нужна модель, основанная на потребностях. Например, в жизненно важных сферах — медицинской помощи, образовании, судах, чрезвычайных ситуациях, государственных услугах — перевод не должен зависеть от определенного годового лимита, — заключила депутат.
Диплом есть, работы нет
Еще одно препятствие, с которым часто сталкиваются граждане с нарушениями слуха, — трудоустройство. Даже после получения образования и освоения специальности им бывает непросто найти работу.
Сайлаугуль Омарханова привела в пример молодого человека, который окончил специальную школу, а затем получил красный диплом по специальности «архитектура». По ее словам, несмотря на хорошую профессиональную подготовку, он не может найти работу из-за нарушения слуха.
— Я хорошо знаю одного парня. Он с красным дипломом окончил специальность «архитектура». Но на работу его не берут. Все говорят: «Ты не слышишь». Для работодателя общение с ним или необходимость приглашать сурдопереводчика кажутся дополнительной проблемой. Он образованный человек и мог бы быть хорошим архитектором, но его не берут на работу, — говорит С. Омарханова.
По ее словам, из-за этого часть граждан с нарушениями слуха вынуждена работать не по полученной специальности. Среди женщин есть те, кто трудится уборщицами, швеями, упаковщицами. Проблема безработицы среди мужчин, по словам собеседницы, стоит еще острее.
Некоторые работодатели ссылаются на требования безопасности и отказываются принимать на работу граждан с нарушениями слуха. Жительница Астаны Роза Дарменова также столкнулась с подобной ситуацией.
— Недавно увидела объявление о работе. Оказалось, это работа по мойке ковров, и зарплата неплохая. Позвонила и спросила: «У меня есть неслышащие люди, возьмете на работу?» Ответили: «Нет, из-за техники безопасности не возьмем, боимся», — рассказывает она.
По словам Сайлаугуль Омархановой, именно поэтому поддержка не должна ограничиваться только предоставлением образования и возможности получить профессию. Человеку также необходимо обеспечить условия для трудоустройства в соответствии с полученными знаниями и квалификацией.
Если даже граждане с образованием и профессией сталкиваются с трудностями при поиске работы, то людям без специального образования трудоустроиться еще сложнее.
Барьеры в социальной поддержке
Граждане с нарушениями слуха и речи также сталкиваются с трудностями при получении социальной поддержки. По словам Сайлаугуль Омархановой, многие из них имеют третью группу инвалидности. В связи с этим им недоступны некоторые меры поддержки, предусмотренные для граждан первой и второй групп. Один из таких вопросов касается жилья.
— Мы относимся к третьей группе. Когда граждане первой и второй групп получают жилье по государственной программе, мы жилье получить не можем. О трудностях при трудоустройстве я уже говорила. Человек не слышит, не говорит, но при этом относится к третьей группе, — говорит руководитель Казахстанского общества глухих.
По ее словам, меры поддержки, устанавливаемые в зависимости от группы инвалидности, не в полной мере учитывают повседневные барьеры, с которыми сталкиваются граждане с нарушениями слуха и речи. Поэтому она подчеркивает необходимость рассматривать механизмы социальной поддержки с учетом реальных потребностей людей.
В чем решение проблемы
Суть поднятых проблем во многом сводится к месту жестового языка в обществе. Президент Казахстанского общества глухих Сайлаугуль Омарханова и депутат Курултая Екатерина Смолякова считают, что для создания условий для получения образования гражданами с нарушениями слуха, обеспечения доступа к информации и государственным услугам необходимо закрепить статус жестового языка на законодательном уровне.
По мнению Сайлаугуль Омархановой, жестовый язык должен быть признан на законодательном уровне, а необходимая информация для граждан с нарушениями слуха — предоставляться в доступной для них форме.
— Я предлагаю в первую очередь признать жестовый язык на законодательном уровне. Если его статус будет закреплен законом, информация для людей с нарушениями слуха могла бы предоставляться на жестовом языке. Это нужно не только детям, но и взрослым, — говорит она.
В этом направлении сейчас рассматриваются конкретные шаги на законодательном уровне. По словам Екатерины Смоляковой, в текущем году понятие жестового языка впервые было введено в Социальный кодекс. Тем не менее депутат отмечает, что полностью проблему это не решает.
— Наша цель — рассматривать жестовый язык не просто как инструмент оказания социальных услуг, а как систему языковой коммуникации, позволяющую гражданам с нарушениями слуха получать образование и информацию, пользоваться государственными услугами и полноценно участвовать в жизни общества. Сейчас рассматриваются два варианта. Первый — внесение комплексных изменений в действующие законы, второй — изучение возможности принятия отдельного закона о жестовом языке, — говорит Е. Смолякова.
По словам депутата, должны быть четко установлены гарантии использования жестового языка в сфере образования, здравоохранения, государственных услуг, чрезвычайных ситуаций и судебной системе. При этом Казахстан изучает опыт других стран. В качестве одного из примеров приводится Новая Зеландия, где в 2006 году был принят специальный закон, закрепивший официальный статус жестового языка.
— Мы не должны слепо копировать законы этих государств. Нам необходимо изучить опыт предоставления правового статуса, организации образования, подготовки сурдопереводчиков и обеспечения доступности государственных услуг и сформировать собственную модель, соответствующую условиям Казахстана. Конечная цель — не просто признание жестового языка в законе, а то, чтобы этот статус реально работал в повседневной жизни человека, — резюмировала депутат.
Пока конкретное решение относительно правового статуса жестового языка не принято. Выдвинутые предложения находятся на стадии обсуждения. Для представителей сферы, которые поднимают эту проблему, важно не только то, как жестовый язык будет обозначен в законе, но и создание условий для его беспрепятственного использования в образовании, медицине, при получении государственных услуг и в других сферах.
Стоит отметить, что в Казахстане на диспансерном учете состоят более 6 тысяч детей с нарушениями слуха. Для улучшения обеспечения этих детей слуховыми аппаратами и запуска отечественного производства Правительство поручило Министерству здравоохранения и Министерству промышленности и строительства разработать специальную дорожную карту.
Ранее сообщалось о том, что Google представила ИИ для перевода языка жестов в текст.