Парадокс казахстанского рынка труда
Пандемия COVID-19 стала крупнейшим экспериментом в истории мирового рынка труда. Компании, которые десятилетиями считали офис обязательным условием эффективной работы, за считанные недели перевели миллионы сотрудников на дистанционный формат. Даже после окончания пандемии удаленная работа не исчезла: во многих странах она стала новой нормой, а гибридный график — стандартом для бизнеса.
Казахстан, казалось бы, движется в том же направлении. Государство активно инвестирует в цифровизацию, развивает широкополосный интернет, внедряет сети 5G, открывает региональные IT-хабы, а цифровая экономика становится одним из приоритетов государственной политики. Согласно данным Министерства искусственного интеллекта и цифрового развития РК, высокоскоростным интернетом сегодня обеспечено уже 99% населения страны, а цифровая инфраструктура охватывает практически все регионы.
При этом, по данным Бюро национальной статистики, дистанционно работают менее 1% всех занятых казахстанцев. Это в разы ниже показателей большинства развитых экономик и значительно уступает странам, где удаленная работа уже давно стала привычной частью рынка труда.
На первый взгляд возникает очевидное противоречие. Если интернет становится доступнее, цифровые сервисы развиваются, а работодатели все чаще размещают вакансии с возможностью удаленной занятости, почему сама дистанционная работа в Казахстане остается скорее исключением, чем правилом?
Ответ оказывается значительно сложнее, чем может показаться. Дело не только в технологиях или законодательстве. На масштабы удаленной занятости влияют структура экономики, особенности рынка труда, корпоративная культура компаний и даже методы статистического учета.
Статистика говорит одно, рынок — другое
За последние несколько лет официальные показатели дистанционной занятости в Казахстане заметно изменились. По данным Бюро национальной статистики, в 2025 году удаленно работали около 44,2 тысячи человек. В первом квартале 2026 года показатель составил 29,8 тысячи человек, что выглядит как существенное сокращение.
Подобная динамика может свидетельствовать о снижении популярности дистанционной работы. Однако в Министерстве труда и социальной защиты населения призывают не делать столь прямолинейных выводов. В ведомстве поясняют, что само министерство не формирует статистику дистанционной занятости — этим занимается Бюро национальной статистики на основе выборочного обследования населения по международным методикам. Соответственно, изменения показателей могут объясняться сразу несколькими факторами.
Во-первых, завершилась постпандемийная адаптация рынка труда. Многие компании, которые были вынуждены полностью перейти на удаленный формат в период ограничений, впоследствии вернули сотрудников в офисы либо перешли на гибридную модель.
Во-вторых, сама выборочная методика статистического наблюдения допускает определенные колебания показателей между кварталами, особенно когда речь идет о сравнительно небольшой группе работников.
Наконец, далеко не всегда современные формы занятости полностью отражаются в официальной статистике. Все больше специалистов работают в смешанном режиме: несколько дней проводят в офисе, остальные — дома. Формально такие сотрудники могут уже не относиться к категории дистанционно занятых, хотя фактически продолжают работать удаленно значительную часть времени.
Поэтому снижение официальных цифр вовсе не означает исчезновение удаленной работы как явления. Скорее речь идет о трансформации форм занятости после пандемии и постепенном переходе от полностью дистанционной модели к более гибким форматам организации труда.
Главная причина — не интернет, а структура экономики
Когда речь заходит о развитии удаленной работы, первое объяснение обычно связано с качеством интернета или уровнем цифровизации. Однако в Казахстане именно этот фактор уже перестает быть определяющим.
По оценке старшего эксперта Центра макроэкономических исследований и прогнозирования Института экономических исследований Рамазана Есенгазиева, основное ограничение носит гораздо более фундаментальный характер — оно связано со структурой самой экономики.
— В первом квартале 2026 года более половины всех занятых, а это 73,4 процента, сосредоточены в таких отраслях, как торговля, образование, промышленность, сельское хозяйство, транспорт и складирование, строительство, а также здравоохранение и социальное обслуживание, — отмечает эксперт.
Во всех этих секторах сотрудник должен находиться непосредственно на производстве, строительной площадке, в магазине, больнице, учебном заведении или за рулем транспортного средства. Даже несмотря на развитие автоматизации и цифровых технологий, заменить физическое присутствие здесь пока невозможно.
Поэтому масштабное распространение удаленной занятости объективно ограничено самой отраслевой структурой казахстанской экономики.
Этот вывод подтверждает еще один показатель. Наиболее благоприятной средой для дистанционной работы традиционно считается так называемая экономика знаний — информационные технологии, финансы, консалтинг, научные исследования, аналитика, цифровой маркетинг и другие интеллектуальные профессии, где главным рабочим инструментом являются компьютер и интернет. В Казахстане этот сектор пока охватывает лишь около 5,7% всех занятых. Иными словами, число потенциальных работников, способных полностью перейти на удаленный формат, пока остается относительно небольшим.
Но дело не только в отраслевой структуре. Как отмечает аналитик Арман Бейсекеев, значительная часть отечественных работодателей по-прежнему связывает эффективность сотрудника именно с его физическим присутствием в офисе. И готовность отказаться от этой модели может изменить картину трудоустройства.
— Для роста удаленной занятости необходимо, конечно же, цифровая инфраструктура, изменение корпоративной культуры и подготовка кадров, — считает эксперт.
Почему бизнес не спешит отпускать сотрудников домой
Еще один распространенный миф заключается в том, что развитию дистанционной занятости мешает несовершенство законодательства. Но официальная позиция Министерства труда РК говорит об обратном. Нормы, регулирующие дистанционную работу, уже закреплены в статье 138 Трудового кодекса. При этом возможность применения такого формата определяется прежде всего работодателем с учетом характера выполняемой работы. Иными словами, юридических препятствий для использования удаленной занятости сегодня практически нет.
Гораздо сложнее оказывается организационная сторона вопроса. Переход на дистанционный режим требует от компаний серьезной перестройки внутренних процессов. Необходимо внедрять цифровые платформы для совместной работы, перестраивать систему управления персоналом, обеспечивать информационную безопасность, менять методы оценки эффективности сотрудников и выстраивать новые механизмы взаимодействия внутри команд.
Для многих организаций подобная трансформация означает дополнительные финансовые и организационные издержки. Как следствие, значительная часть компаний выбирает компромиссный вариант — гибридную модель, совмещающую работу из офиса и из дома.
Эта тенденция соответствует и международному опыту. Как отмечает Рамазан Есенгазиев со ссылкой на исследования OECD и Национального бюро экономических исследований США (NBER), влияние удаленной работы на производительность нельзя оценивать однозначно.
— Исследования свидетельствуют, что для многих видов интеллектуального труда удаленная работа может способствовать повышению производительности за счет сокращения времени на дорогу, большей гибкости и возможности лучше концентрироваться на выполнении задач. Вместе с тем полностью дистанционный формат способен создавать дополнительные сложности для командного взаимодействия, передачи знаний и адаптации новых сотрудников, — подчеркивает эксперт.
Поэтому многие исследования приходят к выводу, что именно гибридный формат сегодня обеспечивает наиболее оптимальный баланс между производительностью и эффективностью управления.
Где сегодня действительно востребована удаленная работа
Несмотря на скромную долю дистанционной занятости в общей структуре рынка труда, спрос на удаленный формат в нашей стране постепенно растет. По данным популярного онлайн-сервиса для поиска работы в Казахстане hh.kz, сегодня лишь 4,5% всех опубликованных вакансий предусматривают полностью удаленную работу. Это пока остается сравнительно небольшой нишей, однако ее структура уже заметно отличается от привычных представлений.
Наибольшая доля удаленных вакансий действительно приходится на сферу информационных технологий — почти четверть всех предложений. Следом идут услуги для бизнеса, а также розничная торговля.
Наиболее неожиданной особенностью рынка становится вовсе не доминирование программистов. Одной из самых востребованных категорий удаленных специалистов являются менеджеры по продажам. Именно эта профессия все чаще позволяет полностью отказаться от офиса благодаря развитию CRM-систем, онлайн-коммуникаций и цифровых сервисов взаимодействия с клиентами.
Кроме того, работодатели активно ищут специалистов по маркетингу, дизайну, интернет-рекламе, клиентскому сервису, аналитике и другим профессиям, где результат работы практически не зависит от физического местонахождения сотрудника.
При этом требования к кандидатам остаются достаточно высокими. Большинство работодателей ориентируются на специалистов с опытом работы, предлагают полную занятость и рассчитывают на высокий уровень самостоятельности работников. Конкуренция за такие вакансии остается значительно выше, чем за традиционные офисные позиции.
Почему почти все удаленные вакансии сосредоточены в Алматы и Астане
Несмотря на то, что сама идея удаленной работы предполагает независимость от географии, рынок труда Казахстана пока развивается по иному сценарию. По данным hh.kz, около 77% всех вакансий с возможностью удаленной работы приходится всего на два города — Алматы и Астану. Остальная часть распределяется между регионами, причем доля большинства областей остается минимальной.
На первый взгляд это выглядит парадоксально. Если сотрудник может работать из любого населенного пункта страны, почему работодатели продолжают концентрироваться в крупнейших мегаполисах?
Ответ кроется в устройстве самой экономики. Именно Алматы и Астана остаются крупнейшими центрами финансового сектора, информационных технологий, консалтинга, маркетинга, корпоративного управления и других отраслей экономики знаний — тех сфер, где удаленная занятость развивается наиболее активно. Здесь расположены головные офисы большинства крупных компаний, международных организаций, банков, IT-компаний и сервисных центров.
Поэтому география вакансий отражает не место работы сотрудника, а место, где принимаются управленческие решения и создаются рабочие места.
Фактически удаленная работа пока не приводит к децентрализации экономики. Она меняет лишь способ выполнения работы. Компании продолжают нанимать сотрудников из Алматы и Астаны, но сами специалисты уже могут жить в Караганде, Петропавловске, Семее, Таразе или любом другом городе страны.
А это значит, что удаленная занятость постепенно начинает разрывать привычную связь между местом проживания человека и расположением работодателя. Пока этот процесс только набирает обороты, однако именно он может стать одним из самых заметных изменений казахстанского рынка труда в ближайшие годы.
Может ли удаленная работа стать драйвером развития регионов?
Пожалуй, главный потенциал удаленной занятости заключается даже не в изменении рынка труда, а в ее возможном влиянии на региональное развитие. Сегодня многие жители небольших городов и районов вынуждены переезжать в Алматы или Астану в поисках более высокооплачиваемой работы. В результате крупнейшие мегаполисы продолжают притягивать квалифицированные кадры, тогда как регионы теряют человеческий капитал.
Удаленная работа способна частично изменить эту модель. По мнению аналитика Армана Бейсекеева, если житель Жезказгана, Балхаша, Кокшетау или любого другого города сможет работать на компанию из Алматы, Астаны или даже из-за рубежа, заработанные средства будут оставаться именно в том регионе, где он живет. Это означает сразу несколько долгосрочных эффектов.
Во-первых, появляется возможность снизить внутреннюю миграцию. Людям больше не обязательно менять место жительства ради достойной заработной платы.
Во-вторых, доходы, полученные удаленными специалистами, продолжают работать на местную экономику. Эти средства тратятся в магазинах, кафе, сервисных компаниях, сфере бытовых услуг, поддерживая развитие малого бизнеса.
В-третьих, растет спрос на современные цифровые сервисы, образование и инфраструктуру, что постепенно повышает инвестиционную привлекательность самих регионов.
При этом эксперт отмечает, что сама по себе удаленная занятость не является фактором высокой инфляции. Даже наоборот. Для работодателя удаленная работа — это не только вопрос организации труда. Это еще и снижение затрат на аренду офисов, коммунальные услуги, содержание рабочих мест и эксплуатацию помещений. По этой причине, во многих странах гибридный формат рассматривается не только как инструмент повышения гибкости занятости, но и как способ оптимизации расходов бизнеса. Лишь в случае быстрого роста доходов населения при ограниченном предложении товаров и услуг возможно некоторое локальное ценовое давление, однако в целом этот эффект, по оценке Армана Бейсекеева, остается умеренным и компенсируется повышением производительности экономики.
Может ли Казахстан экспортировать цифровой труд?
Если удаленная работа уже стирает границы внутри страны, то следующим этапом становится выход казахстанских специалистов на мировой рынок труда. По мнению старшего эксперта Института экономических исследований Рамазана Есенгазиева, Казахстан обладает реальными предпосылками для того, чтобы постепенно стать экспортером цифрового труда и цифровых услуг.
— В отличие от промышленного производства экспорт цифровых услуг значительно меньше зависит от транспортных издержек, логистики, размера внутреннего рынка и других географических факторов. Основными конкурентными преимуществами становятся квалификация специалистов, знания и способность создавать востребованные цифровые решения, — отмечает эксперт.
Вместе с тем Рамазан Есенгазиев подчеркивает, что Казахстану не следует стремиться конкурировать сразу по всему спектру цифровых технологий. Более рациональной стратегией выглядит развитие тех направлений, где уже накоплены собственные компетенции.
В их числе — финтех, цифровые государственные сервисы (GovTech), решения для горнодобывающей промышленности, инженерные разработки, программирование, аналитика и другие прикладные направления.
Арман Бейсекеев обращает внимание, что подобный процесс фактически уже начался. Многие казахстанские специалисты работают на зарубежные компании.
— Наши казахстанцы уже работают на зарубежные компании. Программирование, дизайн, инженерия, финансовый анализ. Поэтому, если государство дальше продолжит поддерживать, инвестировать в образование, то в ближайшем времени, я думаю, мы окажемся в топе. И для нас, это станет одним из новых направлений в развитии экономики, — говорит эксперт.
Удаленная работа — элемент новой экономики
Сегодня удаленная работа в Казахстане остается нишевой формой занятости, однако ее значение постепенно выходит далеко за рамки наследия пандемии. Она становится одним из элементов новой экономики, основанной на знаниях, цифровых технологиях и глобальном рынке труда.
Главный вопрос ближайших лет заключается уже не в том, сможет ли большинство казахстанцев работать из дома. Гораздо важнее другое — насколько быстро экономика будет создавать профессии, в которых география перестанет определять карьерные возможности человека.
Именно от темпов развития человеческого капитала, качества образования, цифровой инфраструктуры и готовности бизнеса менять подходы к организации труда будет зависеть, сможет ли Казахстан превратить удаленную занятость в один из факторов повышения производительности, более сбалансированного регионального развития и роста экспорта цифровых услуг.