В эксклюзивном интервью корреспонденту агентства Kazinform Меруан Дебба объяснил, как искусственный интеллект и сети 6G могут изменить повседневную жизнь, и почему Казахстану не стоит стремиться к роли второй Кремниевой долины.
— Искусственный интеллект уже активно интегрируется во все сферы нашей жизни. Вы также исследуете взаимодействие ИИ и сетей связи следующего поколения. Как, на Ваш взгляд, будет выглядеть повседневная жизнь в будущем, когда искусственный интеллект и инфраструктура 6G станут неотъемлемой частью общества?
— Я считаю, что главным изменением станет постепенное исчезновение искусственного интеллекта как отдельного «приложения». Сегодня мы сознательно открываем ChatGPT или другой сервис на основе ИИ, когда нам нужна помощь. В будущем интеллект станет постоянно присутствующим слоем, встроенным в наши телефоны, автомобили, дома, предприятия, города и сети связи.
Именно здесь 6G приобретает особое значение. Я часто говорю, что 6G будет не просто соединять устройства — он будет объединять интеллект. Сеть больше не будет лишь каналом для передачи информации. Она все больше будет воспринимать окружающую среду, понимать происходящее, распределять вычислительные ресурсы, координировать ИИ-агентов и реагировать в режиме реального времени.
Представьте, что Вы путешествуете в другую страну и можете свободно общаться с любым человеком благодаря мгновенному переводу. Или представьте автомобиль, который обменивается информацией не только с другими автомобилями, но и с дорогами, объектами дорожной инфраструктуры и расположенными поблизости датчиками.
В здравоохранении носимые устройства смогут непрерывно взаимодействовать с интеллектуальными системами, чтобы значительно раньше выявлять отклонения. В образовании каждый учащийся сможет иметь доступ к персональному ИИ-репетитору. В промышленности машины, роботы и сети смогут совместно прогнозировать неисправности еще до их возникновения.
Таким образом, важнейший технологический переход — от сети подключенных устройств к сети объединенного интеллекта. Это уже отражено в международном видении развития 6G. Рамочная программа ITU IMT-2030 предусматривает не только более высокие скорости связи, но и повсеместное подключение, интеграцию ИИ со средствами связи, а также объединение функций зондирования и связи.
Однако у этой трансформации есть и другая сторона. Когда интеллект будет встроен повсюду, еще более важными станут кибербезопасность, конфиденциальность, устойчивость и доверие. Поэтому по-настоящему успешным станет не то общество, где используется наибольшее количество алгоритмов, а то, которое сможет сделать интеллект полезным, доступным, безопасным и заслуживающим доверия.
— Вы являетесь членом Совета по развитию искусственного интеллекта при Президенте Казахстана. Какие направления развития ИИ в Казахстане сегодня требуют наибольшего внимания? И в каких секторах Казахстан может разработать собственные решения, способные выйти на международные рынки?
— Я считаю, что следующий этап для Казахстана должен заключаться в переходе от потребления ИИ к его созданию, а от экспериментов с ИИ — к его производственному внедрению. С моей точки зрения, здесь есть три основы.
Первая — человеческий капитал. В конечном счете страны конкурируют не с помощью графических процессоров, а благодаря людям, которые знают, как ими пользоваться. Казахстану нужны исследователи, инженеры, предприниматели и, что не менее важно, специалисты традиционных отраслей, которые понимают, как применять ИИ для решения реальных задач.
Вторая — инфраструктура: вычислительные мощности, качественные данные, национальные модели и платформы, к которым реально могут получить доступ исследователи, стартапы, университеты и компании. Казахстан уже добился значительного прогресса в этом направлении благодаря национальной вычислительной инфраструктуре, Alem.ai и национальным моделям ИИ.
Третья и, на мой взгляд, сейчас наиболее важная составляющая — промышленный ИИ. Казахстану не нужно воспроизводить все то, что разрабатывается в Кремниевой долине или Китае. Следует задать другой вопрос: какими данными, экспертизой, инфраструктурой или промышленными задачами располагает Казахстан, которые лишь немногие другие страны имеют в сопоставимом масштабе?
Очевидным примером являются горнодобывающая и металлургическая отрасли. ИИ можно использовать для прогнозирования технического обслуживания, автономных операций, геологического моделирования, повышения безопасности, оптимизации энергопотребления и создания цифровых двойников промышленных объектов.
Еще одна важная возможность — энергетика. ИИ будет все активнее управлять генерацией, спросом, сетями и сложными энергетическими системами. Министерство энергетики Казахстана уже разрабатывает стратегию трансформации на основе ИИ и цифровых двойников.
Особенно интересным является сельское хозяйство, поскольку масштаб Казахстана создает задачи, которые не всегда можно решить с помощью подходов, разработанных для небольших густонаселенных стран. Спутниковые снимки, автономная техника, прогнозирование погоды, оптимизация водопользования и точное земледелие могут стать направлениями, в которых Казахстан будет разрабатывать решения, востребованные далеко за пределами страны.
Еще одно перспективное направление — логистика. Географическое положение Казахстана между Европой и Азией делает особенно актуальными интеллектуальную логистику, мультимодальные перевозки, оптимизацию железнодорожных перевозок и цифровые коридоры.
Наконец, Казахстан имеет возможности в области многоязычного ИИ с учетом культурной специфики, включая технологии для казахского языка. Языкам с меньшим объемом цифровых ресурсов все чаще будут требоваться собственные наборы данных, модели и речевые технологии.
Теперь задача заключается в том, чтобы двигаться вверх по цепочке создания стоимости: от экспорта программных услуг к экспорту интеллектуальной собственности, ИИ-платформ и отраслевых ИИ-продуктов.
— На втором заседании Совета в мае Президент Касым-Жомарт Токаев подчеркнул необходимость перехода от пилотных проектов в сфере ИИ к масштабному внедрению по всей экономике. Какие конкретные шаги Вы и Ваши коллеги предприняли для реализации поручений Президента? Какие инициативы сейчас находятся в работе и каких конкретных результатов можно ожидать в ближайшее время?
— Прежде всего я хотел бы провести важное различие. Совет является консультативным и стратегическим органом. Его задача — объединять представителей правительства, промышленности, академического сообщества и международных экспертов, определять приоритеты и помогать формировать направления развития. Непосредственная реализация осуществляется министерствами, университетами, национальными компаниями, стартапами и предприятиями.
На втором заседании Совета 4 мая 2026 года обсуждение явно сместилось от ИИ как технологической темы к ИИ как инструменту повышения экономической производительности. В качестве приоритетных направлений были определены горнодобывающая и металлургическая отрасли, энергетика, сельское хозяйство и логистика, а также цифровые двойники, промышленные данные и автоматизация. Я также имел возможность внести свой вклад в это обсуждение.
В своей работе я прежде всего сосредоточен на трех направлениях.
Во-первых, необходимо перейти от общего ИИ к модели AI X: ИИ в сочетании с энергетикой, телекоммуникациями, производством, сельским хозяйством, финансами, образованием или государственным управлением. Реальная экономическая ценность будет заключаться не просто в создании еще одного универсального чат-бота. Она будет возникать благодаря системам, которые понимают физические процессы, данные, ограничения и рабочие процессы конкретной отрасли.
Во-вторых, необходимо сократить разрыв между лабораторными исследованиями и внедрением. Научная статья, тестирование или прототип — это только начало. Необходимы механизмы, позволяющие университетам работать с реальными промышленными данными, компаниям финансировать долгосрочные исследования, стартапам коммерциализировать интеллектуальную собственность, а успешным прототипам — масштабироваться на национальном уровне.
В-третьих, я убежден, что Казахстан должен сочетать суверенные возможности с международной открытостью. Эти вещи не противоречат друг другу. Страна должна обладать возможностями самостоятельно понимать, адаптировать и эксплуатировать критически важные технологии ИИ, одновременно сотрудничая с лучшими исследователями и компаниями по всему миру.
Позитивным моментом является то, что несколько конкретных элементов этой экосистемы уже переходят от планов к практической реализации.
Qazaq AI Research University начал первый учебный год 1 сентября. По данным Правительства, на 18 сентября в университете обучаются 525 человек, включая студентов бакалавриата и магистратуры. Образовательные программы построены по модели AI X и охватывают такие направления, как энергетика, медицина, финансы, государственное управление и промышленные системы. Создаются исследовательские структуры в области фундаментального ИИ, робототехники и прикладного ИИ.
Инициатива AI-Sana уже обеспечила углубленное обучение в сфере ИИ для более чем 100 тысяч студентов, а сотни разработанных студентами ИИ-решений переходят к этапам тестирования и внедрения. На уровне инфраструктуры Казахстан также наращивает вычислительные мощности. Инициатива Data Center Valley в Экибастузе развивается как крупный центр вычислений для ИИ. При этом заключены соглашения о создании значительных новых мощностей GPU и центров обработки данных.
Однако, на мой взгляд, настоящим испытанием в ближайшие годы должно стать не количество демонстраций ИИ и даже не число созданных моделей. Следует измерять повышение производительности, сокращение издержек, созданный экспорт, коммерциализацию научных результатов и выход казахстанских компаний на международные рынки. Именно тогда ИИ станет инструментом экономической трансформации, а не просто технологической программой.
— 6G часто называют следующим этапом развития мобильной связи. Какие возможности 6G Вы считаете наиболее перспективными с точки зрения их реального воздействия на экономику и общество? И какие из них могут быть особенно актуальны для Казахстана?
— Прежде всего я бы поставил под сомнение представление о том, что главная цель 6G — сделать смартфоны быстрее. Более высокая скорость связи, безусловно, появится, но с экономической точки зрения она может оказаться далеко не самым важным преимуществом. Особенно значимыми являются три направления.
Первое — повсеместная связь. Будущие сети будут все больше объединять наземные мобильные сети, спутники, воздушные платформы и другие системы связи. Для такой географически огромной страны, как Казахстан, это крайне важно.
Сотни отдаленных сел были подключены с помощью спутниковых систем там, где традиционное развертывание наземной инфраструктуры экономически затруднено, а национальная программа развития связи продолжает объединять волоконно-оптическую, мобильную и спутниковую инфраструктуру. 6G должно вывести этот подход на новый уровень: вместо того чтобы рассматривать спутниковые и наземные сети как отдельные миры, они смогут все больше превращаться в единую интегрированную инфраструктуру связи.
Вторая трансформация — объединение функций зондирования и связи. Базовая станция будущего будет не только передавать данные. Радиосигналы потенциально смогут использоваться для обнаружения объектов, определения местоположения, картографирования окружающей среды или отслеживания движения. ITU прямо включает интегрированное зондирование и связь в число новых сценариев использования IMT-2030. Для Казахстана это может быть актуально в сельском хозяйстве, горнодобывающей отрасли, транспорте, железнодорожной сфере, мониторинге трубопроводов и инфраструктуры, а также при реагировании на чрезвычайные ситуации на больших территориях.
Третье направление — сети, изначально ориентированные на ИИ. Сегодня сети используют ИИ как дополнительный инструмент оптимизации. В будущем ИИ будет все больше становиться частью самой архитектуры сетей. Сети будут прогнозировать спрос, распределять ресурсы, выявлять аномалии и автономно координировать сервисы. Это станет особенно важным, когда миллионы машин, автономных транспортных средств, роботов, дронов, датчиков и ИИ-агентов начнут взаимодействовать друг с другом.
Если кратко сформулировать возможности для Казахстана, я бы сказал так: 6G может помочь решить фундаментальную задачу — как обеспечить интеллектом, а не просто связью, каждый уголок огромной территории? Потенциально это гораздо более масштабная трансформация, чем простое увеличение скорости соединения смартфона.
— Что необходимо для привлечения и удержания исследователей, инженеров и предпринимателей в сфере ИИ? Какие условия — от университетских исследований до сотрудничества с бизнесом — могут помочь создать конкурентоспособную технологическую экосистему?
— Талантливые люди обычно остаются там, где считают, что смогут реализовать свой потенциал наилучшим образом. Зарплата, конечно, имеет значение, но редко бывает достаточной. Исследователь мирового уровня также задается вопросами: будет ли у меня доступ к вычислительным ресурсам? Смогу ли я привлечь сильных студентов? Смогу ли работать с талантливыми коллегами? Смогу ли публиковать важные исследования? Смогу ли создать компанию на основе своих идей? Смогу ли работать над задачами, которые имеют значение? Поэтому странам необходимо создавать то, что я бы назвал «плотностью возможностей».
Университетам нужны сильные исследователи, амбициозные студенты, вычислительная инфраструктура и достаточная интеллектуальная свобода для работы над сложными задачами, а не только краткосрочными проектами. Но университеты не могут работать изолированно.
Компании должны приносить в университеты реальные проблемы и реальные наборы данных. Одной из наиболее эффективных моделей являются совместно финансируемые лаборатории, промышленные PhD-программы, обмен исследователями и долгосрочные исследовательские программы, в рамках которых академическое сообщество работает на несколько лет вперед по сравнению с непосредственными коммерческими продуктами.
Не менее важен трансфер технологий. Если профессор или студент разрабатывает что-то ценное, у него должна быть относительно простая возможность запатентовать это, лицензировать или создать стартап. Слишком многие успешные исследовательские экосистемы останавливаются на научной публикации. Затем необходим венчурный капитал для следующего этапа, особенно в сфере глубоких технологий, где коммерциализация может занимать пять или десять лет, а не шесть месяцев.
Наконец, талантливые люди должны чувствовать связь с мировым научным сообществом. Исследователи должны иметь возможность проводить время за рубежом и возвращаться. Международные ученые должны иметь возможность работать в Казахстане. Стартапы должны ориентироваться на глобальных клиентов с самого первого дня.
Это создает благоприятный замкнутый цикл: талант порождает исследования; исследования создают интеллектуальную собственность; интеллектуальная собственность создает компании; компании формируют амбициозные задачи; а эти задачи привлекают новые таланты. Как только этот цикл начинает работать сам на себя, экосистему становится гораздо сложнее воспроизвести в другом месте.
— Сегодня многие страны стремятся создавать собственные ИИ-модели, вычислительную инфраструктуру и технологическую независимость. Может ли экономика среднего размера конкурировать с крупнейшими технологическими центрами мира?
— Безусловно, но только если правильно определить понятие конкуренции. Стране среднего размера, вероятно, не следует пытаться победить, тратя больше денег, чем США или Китай, на создание крупнейшей универсальной модели. Это нереалистичная стратегия, и в ней нет необходимости.
История технологий неоднократно показывала, что небольшие страны могут приобретать глобальное значение, специализируясь в определенных областях. Поэтому вопрос должен звучать не так: можем ли мы создать крупнейшую в мире модель ИИ? Лучше спросить: можем ли мы создать одни из лучших в мире ИИ-систем для задач, в которых у нас есть уникальная экспертиза, данные или экономические преимущества?
Страна может использовать открытые технологии на одном уровне, развивать суверенные возможности на другом, сотрудничать с международными партнерами в области вычислительной инфраструктуры и направлять собственные инвестиции в исследования туда, где она действительно может создать конкурентное преимущество. Я также считаю, что нам необходимо более зрелое понимание технологического суверенитета.
Суверенитет не означает технологическую изоляцию. Он означает возможность выбора технологий. Суверенная страна должна иметь возможность понимать используемые технологии, защищать критически важные данные, адаптировать системы к собственным языкам и требованиям, самостоятельно эксплуатировать важнейшую инфраструктуру при необходимости и избегать полной зависимости от одного внешнего поставщика.
В то же время ни одна серьезная экосистема ИИ сегодня не может развиваться в изоляции. Полупроводники, облачные технологии, исследования, модели с открытым исходным кодом и таланты являются глобальными ресурсами. Казахстан уже формирует несколько таких компонентов: национальные ИИ-модели, вычислительную инфраструктуру, Alem.ai, специализированный ИИ-университет и расширяющийся сектор технологического экспорта.
Поэтому возможность Казахстана заключается не в том, чтобы стать еще одной Кремниевой долиной. Она состоит в том, чтобы стать чем-то другим: местом, где ИИ, энергетика, промышленная экспертиза, связь и география объединяются для решения задач, важных для Казахстана, Центральной Азии и, в конечном счете, всего мира. В эпоху ИИ масштаб является преимуществом, но скорость, талант и специализация также могут стать преимуществами.