Такая насыщенность визита показательна для внешнеполитического курса Казахстана. На одной площадке Астана одновременно поддерживает диалог с представителями разных центров влияния, развивает взаимодействие со странами БРИКС и продвигает собственную двустороннюю повестку с Индией — одним из крупнейших государств и наиболее быстрорастущих экономических центров мира.
Особое значение имеет и сам индийский трек. После длительного перерыва контакты Казахстана и Индии на высшем уровне получают возможность для нового импульса, причем речь идет не только о политическом диалоге, но и о торговле, инвестициях, промышленной кооперации, технологиях и транспортной связанности.
Что участие в БРИКС может дать Казахстану, почему Токаев, находясь на этой площадке, одновременно встречается с представителями США и ОАЭ и какие перспективы открывает нынешний визит для отношений с Индией? Об этом мы поговорили с Айдаром Курмашевым, руководителем отдела азиатских исследований КИСИ при Президенте РК, PhD по международным отношениям.
— Айдар, программа поездки Президента получилась очень насыщенной: выступление на саммите БРИКС, переговоры с руководством Индии и одновременно отдельные встречи с представителями США, ОАЭ и других государств. Как вы в целом оцениваете значение этой поездки и что она говорит о сегодняшнем внешнеполитическом позиционировании Казахстана?
— Казахстан использует один международный визит для продвижения нескольких направлений сотрудничества. Принадлежность партнера к определенному объединению не исчерпывает содержание наших отношений с ним. Казахстан в лице президента Токаева выстраивает их исходя из собственных политических и экономических задач.
Практический смысл этого подхода заключается в расширении выбора партнеров, источников капитала и технологий. Когда сотрудничество развивается по нескольким направлениям, у страны появляется больше возможностей сопоставлять условия проектов и снижать зависимость от решений одного внешнего участника. При этом многовекторность требует постоянной работы: политические контакты должны получать продолжение на уровне правительств и компаний.
— Казахстан не является членом БРИКС, однако Касым-Жомарт Токаев принимает участие в XVIII саммите и выступает перед его участниками. Насколько значимо само приглашение Президента Казахстана к выступлению на такой площадке? Что это говорит о роли страны в формирующейся международной архитектуре?
— Приглашение дает Казахстану возможность напрямую представить свою позицию руководителям крупнейших развивающихся экономик. У этого участия есть институциональная основа: с 1 января 2025 года Казахстан имеет статус страны-партнера БРИКС. Он отличается от полноправного членства, но открывает дополнительный канал для продвижения национальных интересов.
Я бы рассматривал приглашение как свидетельство заинтересованности в диалоге с Казахстаном по вопросам, которые выходят за пределы Центральной Азии.
С Россией и Китаем у нас уже существует плотная сеть двусторонних и многосторонних связей. Это ЕАЭС и СНГ с Россией, ШОС, СВМДА, формат «Центральная Азия — Китай». Поэтому дополнительная ценность БРИКС для Казахстана состоит прежде всего в выходе на более широкую международную аудиторию. Площадка позволяет поддерживать прямой диалог с Индией, Бразилией, ЮАР, ОАЭ, Индонезией и другими государствами, с которыми есть возможности для расширения экономического сотрудничества.
У Казахстана есть собственная повестка для такого разговора: развитие транспортных маршрутов, водное сотрудничество, технологии и переработка критических минералов. Эти вопросы связывают внутренние задачи страны с интересами потенциальных партнеров. Например, транспортные проекты требуют согласования маршрутов и условий перевозки между несколькими государствами, а водные инициативы — обмена технологиями и совместного финансирования. В этом я вижу практическую роль Казахстана в международной архитектуре: предлагать решения по конкретным направлениям и собирать вокруг них заинтересованных участников. Само приглашение создает такую возможность; дальнейшее влияние зависит от содержания предложений и их реализации.
— В своем Telegram-канале в публикации «Зачем Казахстану БРИКС?» вы отдельно анализировали экономический потенциал сотрудничества Казахстана с государствами объединения. Если отношения с Россией и Китаем и без того занимают значительное место во внешней политике страны, что конкретно Казахстан может получить от взаимодействия с остальными странами БРИКС?
— Здесь у БРИКС есть практическая функция. Общая площадка дает дополнительные поводы для встреч ведомств, банков и компаний. Через нее можно находить покупателей и согласовывать проекты. Но участие не отменяет пошлины, сертификацию и стоимость доставки. Эти вопросы решаются отдельными соглашениями и коммерческими условиями. Для Индии, Индонезии и Египта я бы проверял возможности в металлах, удобрениях и продовольствии. В ОАЭ — проекты, соединяющие переработку в Казахстане с финансированием и сбытом через местных партнеров. С Бразилией и ЮАР я бы искал партнеров в агротехнологиях и горном оборудовании. Это направления проверки, а не перечень уже обеспеченных рынков.
— На полях саммита Токаев провел отдельные встречи со Специальным посланником Президента США Серджио Гором и Наследным принцем Абу-Даби Халедом бен Мухаммедом Аль Нахаяном. Насколько показательно, что площадка БРИКС одновременно используется Казахстаном для контактов с представителями США и ОАЭ? Можно ли считать это практическим проявлением многовекторной политики?
— Да, эти встречи показывают, как многовекторность политики Президента Токаева работает на практике. Казахстан использует один международный визит для продвижения нескольких направлений сотрудничества. Участие в БРИКС сочетается с поддержанием прямого диалога с американской администрацией и развитием отношений с ОАЭ. Принадлежность партнера к определенному объединению не исчерпывает содержание наших отношений с ним. Казахстан выстраивает их исходя из собственных политических и экономических задач.
Содержание переговоров позволяет говорить об этом предметно. На встрече с Серджио Гором обсуждалось сотрудничество в сфере искусственного интеллекта и цифровизации. В разговоре с Наследным принцем Абу-Даби рассматривался ход реализации инвестиционных проектов в энергетике, транспорте и логистике, информационных технологиях и сельском хозяйстве. Таким образом, саммит используется и для сопровождения уже достигнутых двусторонних договоренностей.
Для Казахстана практический смысл этого подхода заключается в расширении выбора партнеров, источников капитала и технологий. Когда сотрудничество развивается по нескольким направлениям, у страны появляется больше возможностей сопоставлять условия проектов и снижать зависимость от решений одного внешнего участника.
— Если перейти непосредственно к Индии: как вы оцениваете нынешнее состояние казахстанско-индийских отношений и роль Президента Касым-Жомарта Токаева в их развитии?
— Казахстанско-индийские отношения сегодня можно охарактеризовать как политически устойчивые, но экономически еще не реализовавшие свой потенциал. Между странами нет принципиальных политических разногласий, действует стратегическое партнерство, развивается взаимодействие в энергетике, безопасности, образовании и многосторонних форматах.
Вместе с тем плотность торговли, инвестиций и производственных связей пока не соответствует масштабу двух экономик. Главные ограничения понятны: отсутствие общей границы, сложная логистика, недостаточная осведомленность бизнеса о возможностях друг друга и сравнительно небольшое число устойчивых совместных производств.
Роль Президента Токаева состоит прежде всего в том, что индийское направление получает постоянный политический приоритет и конкретную экономическую повестку. Встречи на высшем уровне создают для министерств, институтов развития и компаний мандат переходить от общих заявлений к проектам.
Участие Казахстана в саммите БРИКС в период председательства Индии расширяет и этот канал: БРИКС дает возможность одновременно обсуждать двусторонние вопросы и представлять Казахстан более широкой деловой аудитории. Однако политический диалог создает условия, а результат появляется после запуска производств, поступления инвестиций и выхода продукции на рынок.
— Насколько нынешний визит в Индию продолжает линию Президента на экономическую дипломатию? Какие проекты и направления сотрудничества способны превратить политические договоренности в реальные инвестиции и новые производства в Казахстане?
— Нынешний визит прямо продолжает эту линию, поскольку его экономическая часть была подготовлена заранее. Бизнес-форум в Ченнаи и рамочные соглашения на 122 млн долларов показывают, что стороны подошли к встрече с определенным набором проектов. Теперь основная задача состоит в конвертации подписанных документов в фактические инвестиции. Для этого каждому соглашению нужны ответственный оператор, площадка, финансовая модель, сроки и понятный рынок сбыта.
Для Казахстана наиболее ценны индийские инвестиции, которые создают производство внутри страны, передают технологии, формируют местных поставщиков и ориентируются на экспорт. Такой критерий позволяет отличать долгосрочный вклад от разовой поставки оборудования или покупки сырья.
Наиболее подходящие направления — машиностроение, фармацевтика, переработка критических минералов, агротехнологии, IT и искусственный интеллект. Масштаб индийской экономики дает Казахстану большой выбор партнеров, но работать с ним нужно адресно.
Один из конкретных примеров — сборка и последующая локализация тракторов Sonalika/Solis. Этот проект соответствует задаче диверсификации, если сборка станет первым этапом, а не конечным результатом. На начальной стадии предприятие может использовать импортные машинокомплекты. Затем экономический эффект должен расти за счет местных деталей, подготовки инженеров, развития сервисной сети, адаптации техники к казахстанским климатическим условиям и выхода на соседние рынки.
Именно глубина локализации определит, останется ли проект торговой операцией или сформирует новое производство. Эту модель можно распространить и на другие отрасли. Казахстан предоставляет площадку, сырье, инфраструктуру и доступ к региональным рынкам, а индийская сторона — технологии, инженерные компетенции и коммерческие связи. Для полноценной кооперации необходимы совместные предприятия, центры подготовки кадров, соглашения о передаче технологий и долгосрочные заказы.
В фармацевтике это может быть выпуск лекарств и активных фармацевтических ингредиентов, в IT — совместная разработка решений для промышленности и государственного сектора, в горнодобывающей отрасли — технологии разведки, обогащения и глубокой переработки.
— Какие направления способны сделать Индию действительно крупным экономическим партнером Казахстана и увеличить взаимную торговлю? Какую роль здесь могут сыграть ресурсы Казахстана, продовольствие и развитие транспортных маршрутов через Иран и Каспий?
— Быстрее всего на торговлю влияют договоренности, за которыми уже стоят продавец, покупатель и понятная схема доставки. Это могут быть долгосрочные контракты на поставку урана, критических минералов и сельскохозяйственной продукции, встречные поставки фармацевтики, оборудования и IT-услуг, а также соглашения о производстве индийской продукции в Казахстане.
Одно из стратегических направлений связано с долгосрочной ресурсной безопасностью Индии. Казахстан может надежно поставлять уран, энергоресурсы и ряд критических минералов. Однако стратегическое партнерство возникает тогда, когда стороны переходят от отдельных закупок к долгосрочным контрактам, совместной разведке, переработке и гарантированному сбыту. Для Казахстана принципиально, чтобы часть стоимости создавалась внутри страны, а индийские компании участвовали в технологиях обогащения, металлургии и производстве компонентов.
Второе направление — продовольственная и транспортная взаимосвязанность. Казахстан способен расширять поставки зерновых, масличных культур и переработанной сельскохозяйственной продукции при условии конкурентной логистики и согласованных требований к качеству. Одновременно страна может стать для индийских компаний производственной и распределительной площадкой для работы с Центральной Азией и каспийским направлением.
При этом отдельно необходимо решать вопросы сертификации, фитосанитарных требований, банковских расчетов, страхования и перевозки. Именно такие барьеры часто останавливают контракт после политического объявления.
Для торговли с Индией основным южным звеном остаются иранские порты, Международный транспортный коридор «Север — Юг» и железная дорога Казахстан — Туркменистан — Иран. Их можно соединить с портами Актау и Курык, а далее с Транскаспийским международным транспортным маршрутом через Азербайджан, Грузию и Турцию. Тогда речь будет идти уже о сети, которая связывает Индию с Центральной Азией и дает дополнительный выход в направлении Кавказа и Европы.
Но географическое положение само по себе не превращает страну в транспортный мост. Казахстан должен участвовать в организации маршрута: консолидировать грузы, согласовывать сквозной тариф и расписание, цифровизировать документы и сокращать время перегрузки. Снижение стоимости возможно при регулярном грузопотоке и обратной загрузке.
Поэтому практическим результатом визита могла бы стать не очередная декларация о коридоре, а пилотная контейнерная отправка с последующей оценкой фактического срока и тарифа. В конечном счете оценивать результаты сотрудничества лучше по числу действующих производств, новым товарным позициям и устойчивым экспортным контрактам, а не по общей сумме подписанных меморандумов.