Война США и Ирана изменила представление о региональной безопасности
Соглашение об обороне между Саудовской Аравией, Пакистаном и Турцией в первую очередь стало реакцией этих стран на сложившуюся ситуацию в большом регионе вокруг Персидского залива. После завершения войны между США и Ираном, а когда-то она все же завершится, вполне вероятно изменение конфигурации военно-политических сил в регионе. Если раньше главным элементом здесь были США с их огромной военной мощью, то в ходе войны по этому поводу возникли определенные сомнения.
Американцы во время активной стадии войны весной 2026 года не смогли обеспечить контроль над Ормузским проливом. Затем после подписания июньского меморандума с Ираном они восстановили частичный контроль над ним и вроде как сегодня могут проводить до 10 судов в сутки, но это существенно меньше, чем обычно. Кроме того, США оказались в целом не готовы к активным атакам иранскими ракетами и беспилотниками по территории стран Залива, где были расположены их базы, потратили очень много противоракет, что вызвало кризис с их снабжением. В целом результаты войны неоднозначные.
Июньский меморандум усилил сомнения союзников США
Но самый серьезный удар по имиджу США, как самой серьезной силы нанес, как это ни парадоксально, июньский меморандум, подписанный с Ираном. В нем было много пунктов, но некоторые вызвали опасения у региональных союзников США относительно американской позиции по иранскому вопросу. В частности, в меморандуме был пункт о выводе войск США из районов, прилегающих к Ирану. Хотя такой пункт был весьма неоднозначным, не указывалось, что именно имеется ввиду. Например, входят ли в такой гипотетический список американские базы, которые есть почти во всех странах региона.
Тем не менее, сам факт появления такого пункта не мог не вызвать беспокойства у арабских стран Залива, которые во многом делали ставку именно на американскую защиту и в первую очередь против Ирана. Для суннитских монархий Залива возможные проблемы с шиитским Ираном имели два измерения. Одно было связано с политикой Тегерана, направленной на поддержание проиранских сил по всему региону с опорой на местные шиитские организации. То есть, это был такой момент внутри религиозного конфликта между разными направлениями в исламе. Здесь стоит напомнить, что в суннитских монархиях Залива проживает немало шиитов.
В то же время другая часть проблемы была связана с настроениями на «мусульманской улице» в суннитских монархиях. Очевидно, что здесь не настолько популярна политика относительно тесного взаимодействия этих государств с США, а в некоторых случаях и с Израилем. Последнее вызывает серьезную критику именно на «мусульманской улице». Иран, собственно, ведет борьбу за влияние среди части обычного населения в мусульманских странах, как последовательный противник США и Израиля.
В этой ситуации июньский меморандум наверняка рассматривался в контексте уступок США. Например, пункт о фонде восстановления Ирана в $300 млрд без указания источников пополнения выглядел практически как репарации, как ответ на требования Тегерана заплатить компенсацию за разрушения. При этом там не было довоенных требований ограничить ракетную программу Ирана и прекратить поддержку проиранских прокси.
Собственно, во многом поэтому в июле США постарались дезавуировать июньский меморандум. Потому что со всеми его пунктами он точно выглядел хуже, чем ядерная сделка по иранской программе, подписанная при Бараке Обаме в 2015 году. Для нынешней американской администрации и Трампа это был не очень хороший результат.
Проблема здесь была еще в том, что если бы июньский меморандум был бы реализован в полной мере, то Иран выходил из конфликта, как минимум, не слабее, чем был до этого. Возможно также, что он стал бы сильнее в связи с тем, что предполагалось снятие с него многолетних американских санкций. Очевидно, что в таком случае он сравнительно быстро восстановил бы свою военно-политическую мощь. В том числе усилил бы свои возможности влияния в регионе за счет увеличение средств в своем распоряжении.
Так или иначе, но в вероятной новой конфигурации сил в регионе военная мощь Ирана теоретически могла заметно вырасти. К тому же, не слишком удачный опыт этой войны мог в перспективе только усилить изоляционистские настроения в США, чтобы не вступать в еще один подобный конфликт так далеко от американских границ. Напомним, что Трамп победил на последних выборах именно благодаря голосам американских изоляционистов.
Почему к Саудовской Аравии и Пакистану присоединилась Турция
Поэтому логично, что страны региона стали задумываться о возможных вариантах решения вопроса безопасности на тот случай, если США уйдут из региона или снизят свое присутствие. При этом между Саудовской Аравией и Пакистана с 2025 года существует соглашение об обороне в случае нападения на ту или иную страну. В рамках этого соглашения Пакистан в ходе этой войны отправил некоторое количество своих военных в Саудовскую Аравию.
У Саудовской Аравии и Пакистана давние связи в военной сфере. Причем, по этому поводу существует довольно много конспирологических теорий, согласно которым якобы Эр-Рияд профинансировал создание ядерной бомбы Пакистаном. Обе страны эту информацию опровергали. Но в западных и израильских СМИ часто появлялись материалы на эту тему.
В любом случае для Пакистана поддержка со стороны Саудовской Аравии всегда имела большое значение в виде финансовой помощи и поставок нефти по льготному курсу. Но и для Саудовской Аравии это было важно. Пакистан является крупнейшей мусульманской суннитской страной с ядерным оружием и большой сухопутной армией. С учетом непростых отношений Эр-Рияда с Тегераном Пакистан, несомненно, важен для Саудовской Аравии.
В этой ситуации заявление о создании 7 августа условного Тройственного союза из Пакистана, Саудовской Аравией и Турцией это очень заметный шаг на поле региональной геополитики. Турция одна из наиболее промышленно развитых стран в регионе с большими вооруженными силами и собственным производством. Немаловажно, что она расположена к западу от Ирана, в то время как Пакистан с востока от него.
В первую очередь это важно для Саудовской Аравии, если она хочет иметь некие гарантии на случай ухудшения отношений с Ираном. Военно-политическая мощь Турции и Пакистана при больших саудовских финансовых возможностях создает весьма значительную региональную силу, объединенную задачей общей обороны. министр иностранных дел Турции Хакан Фидан 7 августа сравнил договор со знаменитой пятой статьей устава НАТО, которая предусматривает оказание военной помощи в случае нападения на одну из стран.
Соглашение проверят не хуситы, а более крупный конфликт
Естественно, что в данном случае возникает много вопросов. В частности, каким образом будут соотноситься обязательства Турции по отношению к НАТО и к новому объединению с Саудовской Аравией и Пакистаном. Если Анкара начнет реагировать на некое нападение на Саудовскую Аравию, должна ли Турция согласовывать свои действия с НАТО?
В связи с этим весьма характерно, что практически сразу после подписания соглашения 7 августа хуситы из Йемена атаковали объекты в Саудовской Аравии. Критики соглашения стали говорить о том, что таким образом оно проходить проверку на прочность и теоретически Пакистан и Турция должны были бы на это отреагировать.
Но случай с хуситами, скорее всего, не относится к тем поводам, которые могут привести к вмешательству на стороне Саудовской Аравии Пакистана и Турции. Аналогичным образом к тем поводам, которые не могут стать причиной для военного вмешательства, можно отнести периодически происходящие конфликты на границе Пакистана и Афганистана или ранее довольно часто происходившие события в пограничье между Турцией, Ираком и Сирией, где проживают курды. Навряд ли все это может привести к активизации подписанного 7 августа оборонного соглашения. Для этого должно было произойти что-то очень масштабное.
К тому же, ни турки, ни пакистанцы не хотели бы воевать в горных районах Йемена против хуситов. У них есть собственный весьма разнообразный опыт ведения военных действий в горных районах в приграничье, у Турции против курдов, у Пакистана против отдельных пуштунских племен. Отправлять войска в Йемен они явно не захотят. В этом смысле весьма показательна история с отказом Пакистана в 2015 году от участия в военной операции в рамках организованной Саудовской Аравией коалиции против хуситов. Тогда в Исламабаде обещали защищать территориальную целостность страны и исламские святыни, но не воевать за саудитов в Йемене.
Так что данное оборонное соглашение фактически имеет отношение к более глобальной проблематике в регионе, но не к частным случаям, вроде атак хуситов. В этом смысле оно носит более декларативный характер, хотя не становится от этого менее значимым. Потому что в случае трех этих стран глобальные вопросы на уровне региона, которые могли бы иметь значение, почти полностью находятся в диапазоне отношений между Ираном и США.
Поэтому и начали появляться мнения, что такое объединение появляется вместо США, потому что они уже не могут выполнять прежней роли и страны региона, в первую очередь Саудовская Аравия, чувствуют беспокойство в связи с этим. Соответственно, возникает необходимость привлечения к вопросам региональной безопасности крупнейших суннитских государств с мощными армиями – Пакистана и Турции.
Почему соглашение беспокоит Израиль
Но кроме этого определенное беспокойство возникло и в Израиле. Потому что такой союз мусульманских государств представляет собой весьма мощную силу. Если согласиться, что его появление связано с некоторым ослаблением американского присутствия или оно вообще появляется вместо него, тогда у Израиля есть повод для беспокойства. Потому что США традиционно обеспечивали систему сдержек и противовесов на Ближнем Востоке, в том числе между Израилем и мусульманскими государствами, которые были их союзниками.
Но сейчас Турция весьма критически относится к израильской политике, весьма наступательной в последние годы, особенно в отношении расширения поселений и действий в секторе Газа, Ливане и Сирии. Саудовская Аравия теоретически рассматривалась как возможный участник «соглашения Авраама», которое активно продвигает Трамп со своего первого президентства, но всегда выступала за палестинское государство, против чего выступает Израиль.
США одновременно укрепляют связи с Турцией и Саудовской Аравией
Словом, вопросов в связи с соглашением от 7 августа возникло очень много. Но главный из них все равно касается роли США. Тем более на фоне неопределенных перспектив относительно войны между ними и Ираном.
Здесь стоит обратить внимание на то, что и Турция, и Саудовская Аравия не так давно подписали ряд весьма важных соглашений с США. 25 сентября 2025 года Вашингтон и Анкара подписали меморандум о взаимопонимании, направленный на укрепление сотрудничества в области гражданской ядерной энергетики. После саммита НАТО в Турции 7-8 июля 2026 года президент Реджеп Тайип Эрдоган заявил о том, что США вроде бы готовы передать его стране истребители 5-го поколения F-35.
Саудовская Аравия 23 июля подписала соглашение с США о мирном сотрудничестве в области ядерной энергетики. Среди особенностей этого соглашения возможность обогащения урана на территории Саудовской Аравии после выполнения ряда исследований.
Все эти решения США вызвали критику со стороны Израиля. Но в то же время они подчеркивают, что для обеспечения американского влияния в регионе требуется фактически новое качество отношений с ведущими мусульманскими государствами. В какой-то мере это косвенное признание Вашингтона, что после войны с Ираном в регионе возникает новая конфигурация сил и требуются некие новые возможности для политики сдерживания Тегерана.
Конечно, ситуация не станет более понятной до момента появления определенности в исходе этого конфликта между США и Ираном. Но уже очевидно, что стороны ведут подготовку к некоей новой реальности, которая учитывает будущую расстановку сил в регионе.