- Что означает для Вас Великая Отечественная война? Помню, два года назад Вы дали комментарий по сносу памятника воинам-освободителям в Эстонии и сказали, что принадлежите к тому поколению, которое слышало о войне из уст самих участников Великой Отечественной.
- Да, из четырех братьев моей бабушки трое вернулись домой живыми, инвалидом пришел и ее муж, потерявший ногу на Курской дуге. И она считалась самой счастливой женщиной станции Дария в Карагандинской области. К сожалению, с каждым годом ветеранов все меньше и меньше среди нас. Я думаю, что чувства ныне оставшихся в живых ветеранов священны для нас так же, как священна память о тех, кто не дожил до Победы. Так случилось, что 60-летие Победы в 2005 году я встретила в Амстердаме - в сердце Европы, где я защищала диссертацию по международному публичному праву. Для меня Голландия - символ толерантности, уважения прав человека и высоких гуманистических идеалов. В те дни, как никогда, было много дискуссий о неизвестных страницах Великой Отечественной войны. Повторюсь, никто не подвергал сомнению роль советского солдата-освободителя.
Каждый народ прекрасен своими уникальными традициями и культурой. Осуждая снос памятника воинам-освободителям, я по-прежнему уверена, что те события не смогут повлиять на наши дружеские чувства и глубокое уважение к трудолюбивому эстонскому народу, который привержен общечеловеческим и европейским гуманитарным ценностям.
- Вам приходилось встречать день Победы в Косово, как это было?
- Три раза мне пришлось отмечать 9 Мая в послевоенном Косово. Этот день с особой теплотой встречали все миротворцы ООН, представители разных стран и жители всей бывшей Югославии. Жаль, что проблема Косово до сих пор не решена и остается в центре внимания мирового сообщества. Увы, это происходит в силу только одного факта - межэтническое согласие там до сих пор не достигнуто. Ведь разжечь конфликт легко, но на преодоление его последствий могут уйти жизни нескольких поколений.
Интернационалист по убеждению, я считаю, что дружба между народами - самое большое богатство Казахстана. Чувство толерантности мы впитываем с самого детства, потому что казахстанская земля принимала и политических ссыльных, и депортированные народы с Кавказа и Прибалтики, и эвакуированную во время войны интеллигенцию из Москвы и Ленинграда, а также целинников со всего Союза. Не могу не сказать о том, что судьба подарила мне возможность учиться и работать со многими прибалтийцами - и в аспирантуре в Москве, и в дипломатической академии. А в Косово всех нас - миротворцев из бывшего СССР - объединял и сближал русский язык, язык Великого солдата-освободителя. И сейчас, когда слышу и читаю о проявлениях ксенофобии, неофашистских выпадах, попытках пересмотреть роль советского народа в Великой Отечественной войне, хочу сказать: мы поколение тех, кому за сорок, в ответе за то, что останется в памяти наших потомков, поэтому нужно рассказывать молодым, за что умирали ветераны войны, проявлять заботу о тех из них, кто живет рядом с нами.
- Ризвангуль Елтаевна, в послевоенном Косово на пике межэтнического противостояния Вас называли сестрой и албанцы, и сербы, что было для Вас самым важным и ярким за три года пребывания в этой горячей точке? Расскажите, как Вы попали в миротворческие силы ООН?
- Несмотря на многие трагические события, свидетелем которых мне приходилось быть, несмотря на продолжающиеся распри, вражду и кровь, самыми яркими остаются все-таки воспоминания о хороших людях, о добрых отношениях. Сербов очень трогало, что я говорю на их языке (благодаря знанию русского я быстро освоила сербо-хорватский), а албанцы доверяли мне, казашке, хотя называли мисс Ризвана.
Миротворцы - это особая каста, это необычная мировая элита, и в этих людях должны проявляться все лучшие качества - сострадание к беззащитным, мужество, ответственность и высокий профессионализм.
После окончания Карагандинского мединститута я защитила диссертацию на степень кандидата медицинских наук в Москве и вернулась преподавать на кафедру биохимии, позднее став первой казахстанкой, поступившей в докторантуру в Академию медицинских наук СССР. Но после распада Союза, как и многие иностранные студенты и аспиранты, оставшись без поддержки своих государств, вынуждена была прервать научную работу.
Начав работать в международной гуманитарной организации, пройдя стажировку по правам человека в Женеве в 1995 году, через два года я окончила Дипломатическую академию в Москве, где овладела английским и французским языками и подала документы на работу в ООН. Затем совершенствовала знания английского языка и прошла стажировку по правам беженцев в Йорском университете и вдруг получила известие, что меня приглашают работать в миссию ООН в Косово.
Я приехала в Косово сразу после окончания войны в качестве советника по гражданским делам, занималась вопросами демобилизации и демилитаризации. И была удивлена, узнав, что я первая казахстанка, которая прошла отбор по конкурсу в Департамент миротворческих операций и направлена в полевую миссию ООН. Более того, на тот момент в списках штатных сотрудников всего секретариата ООН числилось только два казахстанца, пришедших туда еще в 80-е годы, будучи сотрудниками МИД СССР. А вот число представителей из других стран примерно с тем же количеством населения, как у нас, например, Гана или Йордания, несоизмеримо выше - 131 и 144, соответственно. Кстати, очень много женщин из Южной Азии - Индии, Пакистана, Шри-Ланки, а также Африки, не говоря о западных странах, работают на ответственных должностях в ООН.
- Но ведь кроме престижности есть еще и опасность работы в тех же миротворческих силах. И у нас есть примеры, когда миротворцы из Казахстана погибают или бывают ранены, выполняя свой долг, как это произошло в Ираке.
- Да, риск есть, но, во-первых, военные и полицейские, давая присягу, знают, что их работа связана с опасностью. Во-вторых, мы живем в эпоху глобализации и не можем оставаться равнодушными к бедам других народов.
В западных странах многие считают большой честью работать в горячих точках. Но речь не только об этом, а также и о работе в международных организациях по всему миру, где наши граждане могут участвовать в решении острых проблем международной безопасности, улучшении положения женщин и детей, искоренении бедности, последствий военных конфликтов и экологических катастроф.
- А как практически можно добиться, чтобы наше представительство стало более масштабным? В одном из в Ваших интервью после возвращения с учебы из Голландии, Вы предлагали подумать о создании специального кадрового резерва, свободно владеющего несколькими иностранными языками, для продвижения в международные организации.
- Да, я думаю, это дало бы возможность любому талантливому казахстанцу претендовать на поддержку своей кандидатуры соответствующими государственными структурами. Считаю, что мы слабо используем интеллектуальные ресурсы наших граждан, которых там, за границей, оценивают часто намного выше, чем здесь, на родине. Не надо далеко ходить за примером: два года назад в Чехии министром по правам человека и проблемам малых народов была назначена Жамиля Стехликова, казашка, наша землячка, что, на мой взгляд, может стать предметом гордости не только женщин Казахстана, но и всей Центральной Азии.
Низкое представительство наших граждан на ответственных постах в международных организациях никак не соответствует статусу и роли Казахстана в регионе и в целом в СНГ. Смотрите, какой сейчас дисбаланс в географическом распределении специальных представителей и посланников ООН: представителей западных стран - 36 человек, африканских - 18, Латинской Америки и Южной Азии по 8, тогда как из стран Восточной Европы и СНГ только четверо, и трое из них - из России. Убеждена, что это нужно нам, чтобы дать возможность талантливым профессионалам служить на благо интересов родины за рубежом и тем самым способствовать укреплению престижа нашей страны в регионе и мире, в целом.
- Спасибо за интервью.