Мусора становится больше
После поручения Президента ускорить развитие современной системы переработки отходов тема обращения с твердо-бытовыми отходами (ТБО) в Казахстане вновь оказалась в центре внимания. Касым-Жомарт Токаев неоднократно обращал внимание на то, что затягивание решения проблемы ведет к накоплению экологических рисков: объем отходов растет, а вместе с ним увеличивается нагрузка на систему их сбора, сортировки, переработки и захоронения.
О каких масштабах идет речь? Сегодня в Казахстане насчитывается 2911 официальных мест хранения ТБО, из которых только 20% соответствуют экологическим и санитарным требованиям. По данным Министерства экологии и природных ресурсов РК, еще в 2016 году на официальных полигонах было захоронено около 125 млн тонн бытовых отходов. С тех пор объемы продолжают расти.
Ежегодно в стране образуется около 4,5 млн тонн ТБО. Причем последние пять лет этот показатель увеличивается примерно на 200 тыс. тонн в год. Рост связан не только с увеличением населения. Меняется и само потребление: больше товаров заказывается с доставкой, чаще обновляется бытовая техника и электроника, растет объем упаковки, активнее идет ремонт. Увеличивается не только количество потребляемых товаров, но и скорость, с которой они превращаются в отходы. При этом сам по себе объем мусора еще не означает наличие большого количества вторичного сырья.
Согласно исследованию морфологии ТБО, проведенному в 2020 году в ряде регионов Казахстана, около 35–40% отходов приходится на органику, порядка 16% — на PET-пластик, около 11% — на бумагу и картон, еще примерно 9% — на стеклянную упаковку. Остальное составляют другие виды пластика, шины, кирпич, бетон, металлы, гигиенические и медицинские отходы и другие фракции. В целом эта структура остается актуальной и сегодня.
Проблема в том, что значительная часть этих материалов по-прежнему попадает в один контейнер. Пищевые отходы, бумага, пластик и стекло смешиваются, бумага намокает и загрязняется, пластик теряет качество. В результате то, что отдельно могло бы иметь стоимость и быть востребованным, превращается в смешанный отход.
В теории полигон должен принимать только то, что уже невозможно использовать или переработать. На практике же вместе с остаточными отходами туда попадает немало материалов, которые при другой организации сбора могли бы стать вторичным сырьем. Это уже не только экологическая проблема: потерянное вторсырье приходится заменять первичным сырьем, а смешанные отходы — вывозить и захоранивать.
Свалок становится меньше
При этом есть и хорошие новости. Одна из них — сокращение количества несанкционированных свалок. С 2018 года Министерство экологии совместно с НК «Қазақстан Ғарыш Сапары» ведет спутниковый мониторинг территорий. Выявленные координаты передаются акиматам, которые ликвидируют свалки и следят, чтобы они не появлялись снова.
Если в начале 2020-х годов космомониторинг ежегодно выявлял более 8 тыс. таких точек, то в 2025 году их число сократилось до 3828. Из них было ликвидировано 3629, или 95%.
В министерстве связывают эту динамику с последовательным усилением контроля и ответственности. В марте 2025 года за сброс отходов в неустановленных местах были введены штрафы от 100 до 1000 МРП, а за повторное нарушение — до 2000 МРП в зависимости от категории нарушителя. При повторном нарушении появилась и возможность конфискации транспорта, использованного для вывоза отходов.
С марта 2026 года акиматы получили право самостоятельно составлять административные протоколы за загрязнение мест общего пользования и нарушение правил благоустройства. А в июне была ужесточена ответственность за превышение установленных лимитов, накопление или захоронение отходов без экологического разрешения. За отходы, размещенные сверх установленного лимита либо без разрешения, предусмотрен штраф в размере 10 000% от ставки платы за захоронение.
Но ликвидация стихийных свалок — лишь одна часть задачи. Намного сложнее изменить судьбу отходов после того, как они попали в официальный контейнер.
Здесь определенная динамика тоже есть. По данным Минэкологии, в 2021 году из образовавшихся 4,2 млн тонн ТБО было отсортировано и переработано 985 тыс. тонн, или 21,1%. В 2025 году при общем объеме образования около 5 млн тонн на сортировку и переработку направлено уже 1,5 млн тонн — 30,6%. То есть за пять лет объем отсортированных и переработанных отходов вырос более чем в полтора раза, а доля — почти на 10 процентных пунктов. К 2030 году показатель планируется довести до 40%.
Одного завода мало
Для этого расширяется и инфраструктура. В рамках государственной поддержки за счет утильсбора одобрен ряд проектов в сфере управления ТБО. Среди них — сортировочные комплексы, перерабатывающие предприятия и проекты по приобретению специализированной техники.
Несколько объектов уже запущены. Так, в Рудном и Шымкенте уже появились производства по переработке шин и строительных отходов. На сегодняшний день Инвестиционный штаб при Министерстве экологии и природных ресурсов одобрил 68 проектов на общую сумму 374,8 млрд тенге. Из них 30 уже получили льготное финансирование на 116 млрд.
В этой группе пять проектов связаны со строительством сортировочных комплексов общей мощностью 640 тыс. тонн в год, 16 — с созданием и расширением перерабатывающих предприятий мощностью 430 тыс. тонн в год, еще девять — с приобретением специализированной техники.
Из 30 профинансированных проектов 12 уже завершены. Закуплены 122 единицы спецтехники, запущены сортировочные линии общей мощностью 140 тыс. тонн в год и перерабатывающие производства мощностью 18,3 тыс. тонн в год.
Средства выделяются на срок до 15 лет под 3% годовых. Проекты охватывают разные регионы и направления — от переработки макулатуры и ПЭТ-бутылок до шин и пищевых отходов.
Свежий пример — проект ТОО «Эко-DUMP» в Кокшетау. Компания реализует мусоросортировочный и мусороперерабатывающий комплекс, рассчитанный на 70 тыс. тонн отходов в год. Проект предусматривает переработку пластика, древесины и строительного мусора, производство вторичного сырья, а органические отходы планируется перерабатывать в технический грунт для рекультивации земель и использования в строительстве. После извлечения полезных фракций оставшиеся отходы предполагается перерабатывать в RDF-топливо для цементных заводов.
Аналогичные проекты компания реализует в Бурабайском и Зерендинском районах. Совокупная мощность трех предприятий должна составить 150 тыс. тонн отходов в год.
— Наш проект стоит 7,2 млрд тенге и реализуется на заемные средства на льготных условиях. 70% от этой стоимости, то есть 5 млрд тенге, под 3% годовых на 12 лет выделило АО «Жасыл даму» через Фонд развития промышленности, — рассказывает директор ТОО «Эко-DUMP» Мариям Абишева.
Она добавила, что остальные 30% выделил акимат Акмолинской области через механизм государственно-частного партнерства. Эти средства также являются возвратными, но предоставляются по нулевой ставке.
Для компании, работающей с отходами, такая поддержка становится фактически условием запуска проекта.
— Мы управляем единственным законным полигоном в городе Кокшетау. Поработав какое-то время, мы поняли: надо что-то менять, чтобы не накапливать горы мусора, отравляющего нашу область. Если есть возможность, надо постараться исправить ситуацию. Конечно, без поддержки государства этот бизнес не только малоинтересен, но и невозможен. Переработка в большей степени имеет социальную значимость. Надо отметить, условия для инвестиций у нас сейчас неплохие, — говорит Мариям Абишева.
Государство, таким образом, помогает создать инфраструктуру. Но после запуска предприятия у руководства возникает уже рыночный вопрос: что именно и в каком количестве будет на него поступать?
Сырья не хватает
На этом этапе становится заметна одна из главных особенностей экономики переработки. Опытный переработчик, директор ТОО «LS Ecolife» Сергей Лущинский предлагает смотреть на отходы не как на единую массу, а как на отдельные фракции — бумагу, стекло, PET-бутылку, пленку, другие виды пластика, металл, органику и остаточные отходы.
Для каждой из них существует своя экономика: стоимость сбора, сортировки, подготовки, хранения, транспортировки и конечного сбыта. Переработка начинается задолго до того, как сырье попадает на завод. Его необходимо отделить от общего потока, собрать, принять у населения или предприятий, доставить в пункт приема, отсортировать, очистить, спрессовать, раздробить или измельчить, накопить необходимый объем и только после этого доставить производителю. Каждый этап требует затрат.
Особенно это заметно в Казахстане из-за больших расстояний. Небольшой объем вторсырья может оказаться слишком дорогим в сборе и транспортировке. В итоге его рыночная цена не покрывает стоимость всей цепочки.
Поэтому возникает парадоксальная ситуация, на которую обращает внимание и Мариям Абишева.
— В плане доступа к качественным отходам все высокорискованно. Потому что в Казахстане по большей части мусор предварительно не сортируется. У нас расстояния большие, а объемы входящего сырья маленькие. Это кажется, что мусора много, когда находишься на полигоне. Но для переработки его мало, — отмечает она.
То есть, для непосвященных людей полигон действительно может выглядеть как огромный источник сырья. Но большая часть находящихся там отходов уже смешана, загрязнена, испорчена и требует дополнительных затрат на извлечение и подготовку. Для переработчика это совсем не то же самое, что готовая партия вторичного сырья. Особенно это касается бумажных и картонных отходов.
Все опрошенные участники рынка отмечают, что принимаемые государством меры и льготное финансирование заслуживают похвалы, однако развитие системы переработки продолжает буксовать совсем в другом месте — на уровне первичного сбора.
Если человеку неудобно отдельно сдавать бумагу, пластик или стекло, материал останется в общем контейнере. Если пункту приема экономически невыгодно забирать небольшие объемы, он не будет расширять сеть. Если заготовитель не может сформировать достаточную партию, производителю придется искать другое сырье.
Что в последнее время и происходит. Многие казахстанские промышленники, когда им срочно нужны крупные объемы, импортируют вторсырье из соседних стран.
Дополнительным барьером Сергей Лущинский называет налоговый режим закупа вторичного сырья у физических лиц.
— Действующий порядок, в том числе удержание ИПН при выплатах населению и необходимость документального оформления, увеличивает издержки и снижает заинтересованность бизнеса работать с мелкими поставщиками, — отмечает он.
В итоге возникает замкнутый круг: высокая стоимость сбора и подготовки повышает цену вторичного сырья, дорогой материал становится менее привлекательным для производителя, спрос снижается, а вместе с ним падает и заинтересованность собирать отходы.
Переработчику нужны не только кредиты
Даже если сырье удалось собрать и переработать, остается еще один вопрос — кому продавать полученный материал.
Генеральный директор ТОО «Север-Комбинат» — единственного в Казахстане переработчика многослойных комбинированных отходов типа Tetra Pak — Ануар Тулекпаев считает отсутствие гарантированного потока сырья одним из главных барьеров для отрасли.
— Перерабатывающие предприятия готовы строиться, но инвестор должен понимать, откуда он будет получать отходы, в каком объеме и по какой цене. Сегодня значительная часть вторсырья либо не сортируется, либо уходит в тень и на экспорт, — говорит он.
По его мнению, льготное финансирование помогает построить завод, но не гарантирует его загрузку. Поэтому бизнесу в первую очередь нужны долгосрочные правила: доступ к сырью, понятные тарифы, компенсация части затрат на сбор и сортировку и одновременно гарантированный спрос на продукцию из вторичного сырья.
Здесь возникает еще одна особенность переработки отходов. Это не тот вид деятельности, где достаточно построить производство и ждать, пока рынок сам сформирует необходимую экономику.
— Во всем мире переработка отходов — это малорентабельный бизнес. Первая и важная составляющая здесь — экологическая очистка страны. Данный вид деятельности дотируется и поддерживается повсеместно. Если будет постоянная и прозрачная помощь, переработка будет расти, если нет — будет выживать, — считает Ануар Тулекпаев.
Поэтому он предлагает закреплять региональные потоки перерабатываемых ТБО за предприятиями на основе прозрачных долгосрочных договоров и цифрового учета. Но еще переработчикам нужен надежный рынок сбыта вторсырья. Ануар Тулекпаев предлагает ввести обязательную долю продукции из вторичного сырья в государственных и квазигосударственных закупках.
— Если будет налажен контакт с «Самрук-Казына», это станет рывком в масштабах республики. Все товары, которые соответствуют требованиям по номенклатуре, было бы хорошо в первую очередь закупать у отечественных переработчиков. Речь идет о полимерах, бумаге и сопутствующих изделиях, — говорит предприниматель.
Такая мера, по его мнению, одновременно даст бизнесу два необходимых условия — гарантированный поток сырья и понятный рынок сбыта. Именно здесь государственная поддержка может работать уже не только как помощь отдельному заводу, но и как способ сформировать сам рынок вторичного сырья.
Почему два контейнера не решили проблему
Даже при наличии перерабатывающих мощностей система упирается в самое начало цепочки — сбор отходов. В Казахстане уже предпринимались попытки организовать двухфракционный раздельный сбор. В ряде регионов устанавливались отдельные контейнеры для сухих и смешанных отходов. Но практика показала, что сам по себе контейнер ничего не меняет.
В Министерстве экологии признают: в некоторых регионах такая модель не сработала. Причина оказалась вполне практической. Мусоровывозящая организация получает тариф за вывоз отходов. Для нее экономически не было разницы, заберет она содержимое двух контейнеров отдельно или погрузит все вместе.
— Население жаловалось, мы сделали выводы. В начале 2026 года правила выплат изменили. Теперь мусоровывозящая организация также может претендовать на дополнительную выплату за организацию раздельного сбора — если подтвердит, что пригодные фракции действительно собраны отдельно и переданы дальше на сортировку и переработку, — сказал замдиректора департамента управления отходами МЭПР РК Аблай Алмуханов.
Но остается победить другой немаловажный фактор. Человек хочет сдать бумагу, пластик или стекло, но ближайший пункт приема может оказаться далеко. Везти несколько пакетов вторсырья через весь город часто просто не имеет смысла: затраты на дорогу могут оказаться выше стоимости сданного материала. Поэтому в министерстве пытаются перенести точку сбора ближе к месту образования отходов.
В Астане апробируется механизм, при котором ОСИ и КСК могут выступать сборщиками вторсырья. У них уже есть прямой контакт с жителями, а значит, не нужно создавать отдельную систему коммуникации с каждым домохозяйством.
Схема предполагает, что бумага, пластик и стекло собираются непосредственно во дворе, а ОСИ или КСК передают их дальше в существующую систему заготовки и переработки. При этом организация получает возможность дополнительно зарабатывать и направлять средства, в том числе на эксплуатационные расходы.
— У людей уже есть желание сдавать часть мусора на переработку. Но если такой мусор нужно где-то хранить, а потом ехать с пакетами в пункт приема, эта модель становится неудобной. Поэтому мы считаем, что сейчас нужно больше работать через ОСИ, чтобы раздельный сбор был организован на месте, в каждом дворе, — говорит Аблай Алмуханов.
Находит отклик в министерстве и идея внедрения налоговых льгот для процесса сбора и переработки мусора. Однако в решении этого вопроса нужна активность самих участников рынка.
Как изменить ситуацию
Даже хорошо организованная сортировка не позволяет вернуть в экономику весь поток отходов. Всегда остаются загрязненные, смешанные или технически сложные фракции, переработка которых либо невозможна, либо экономически бессмысленна. Именно для такого остатка Казахстан готовит еще один элемент системы — энергетическую утилизацию. Речь идет о термической переработке отходов с выработкой электроэнергии.
При этом в Министерстве экологии подчеркивают: мусоросжигание не должно конкурировать с сортировкой и переработкой. Такой подход уже предусмотрен Экологическим кодексом с 2021 года: энергетическая утилизация рассматривается после извлечения полезных фракций.
Экономика таких проектов строится прежде всего вокруг продажи электроэнергии. Это крупные капиталоемкие объекты, и их окупаемость связана не столько со стоимостью самого отхода, сколько с последующей реализацией произведенной энергии.
Для Казахстана направление новое: действующих мусоросжигательных заводов пока нет. Сейчас соглашения по реализации проектов заключены с тремя китайскими инвесторами. Они ориентированы на Астану, Алматы и Шымкент — города с наиболее крупными объемами образования отходов. Интерес также проявляют инвесторы из Кореи, Японии и Турции.
Почему в первую очередь мегаполисы, понятно: чем больше постоянный поток отходов, тем проще загрузить предприятие и тем больше электроэнергии оно способно производить. При этом в министерстве не исключают применение таких технологий и в региональных центрах. В мире существуют установки, рассчитанные на меньшие объемы.
Мусоросжигание традиционно вызывает опасения из-за возможных выбросов в атмосферу. В министерстве утверждают, что современные технологии позволяют существенно снизить этот риск.
— Законодательно мы четко предусмотрели, что заводы должны работать по европейским стандартам, с автоматической системой мониторинга выбросов. Большие затраты инвесторов идут именно на очистку, фильтры и другие системы, — пояснил Аблай Алмуханов.
По его словам, представители министерства, акиматов и отраслевых ассоциаций изучали работу таких предприятий за рубежом, прежде чем формировать подход к проектам в Казахстане.
При этом энергетическая утилизация не означает отказ от сортировки. Если перерабатываемая фракция попадет в печь, государство потеряет и материал, и затраты, которые были вложены в его производство.
Поэтому приоритеты и последовательность государственной политики остаются прежними: сначала извлечение полезного сырья, затем использование остатка для получения энергии, и только после этого — захоронение того, что осталось после сжигания.
По оценке министерства, после термической утилизации остается порядка 5–10% первоначального объема отходов. И это означает, что даже появление мусоросжигательных заводов не отменяет полигоны. Просто оно должно изменить их роль.
Для регионов нужна разная система
Еще одна проблема, которую нельзя решить единой схемой — география. Астана, Алматы и Шымкент имеют крупные объемы отходов и высокую плотность населения. Для них экономически оправданы крупные сортировочные комплексы, перерабатывающие предприятия и, потенциально, энергетическая утилизация.
Совсем другая ситуация складывается в регионах, где между населенными пунктами десятки и сотни километров, а в небольших селах живут несколько сотен человек.
По словам Аблая Алмуханова, сегодня нет региона, который можно было бы назвать безусловным лидером по всей системе обращения с отходами.
— Каждый регион может отличиться одним этапом обращения с отходами. Где-то состояние полигонов хорошее, где-то налажена сортировка, где-то есть хорошие проекты даже на районном уровне. Но необходимо, чтобы весь пазл из четырех цепочек обращения с отходами был нормальным, — сказал он.
Особенно заметны инфраструктурные проблемы во вновь созданных регионах — областях Абай, Ұлытау, Жетысу и Алматинской. До изменения административного устройства часть нынешних областных центров не имела такого статуса, поэтому необходимая инфраструктура там формировалась иначе.
Но проблема характерна не только для новых регионов. В Актюбинской области есть населенные пункты, удаленные от крупных центров на сотни километров. В Северо-Казахстанской области около 400 населенных пунктов, и, по информации акимата, в 90% из них проживает менее тысячи человек. В таких условиях обычная рыночная модель вывоза отходов часто просто не сходится.
— Вы сами понимаете, какой тариф должен быть там, чтобы там работал свободный бизнес. Такие вопросы есть. В этом местные исполнительные органы не виноваты, потому что это географическая и территориальная особенность нашей страны. Другая модель должна быть, — отмечает представитель министерства.
Для небольшого поселка мусоровоз, который должен регулярно проезжать десятки километров ради небольшого объема отходов, становится слишком дорогим решением. Но оставлять такие населенные пункты без системы обращения с отходами тоже нельзя.
Поэтому Минэкологии рассматривает другую модель: отходы из небольших населенных пунктов могут доставляться на площадки временного хранения, а оттуда — более крупными партиями транспортироваться в районные центры.
Одновременно сортировочные мощности предлагается концентрировать там, где можно обеспечить необходимый объем сырья.
— Сортировка должна быть более-менее рентабельной, нужны объемы, поэтому мы нацелены сделать ее в райцентрах. Но в каждом поселке сортировочная точно туда не пойдет, — отмечает Аблай Алмуханов.
При этом министерство ориентируется примерно на 60 километров как на предельное расстояние для эффективной работы обычной мусоровывозящей техники: при большей дальности растут износ транспорта и стоимость услуги.
Сейчас такие модели прорабатываются в пилотном режиме с отдельными регионами. В частности, министерство вместе с Мангистауской областью рассчитывает потребности и ищет подходящую схему управления коммунальными отходами на районном уровне.
И здесь снова проявляется одна особенность Казахстана: даже внутри одной области универсального решения может не быть. На юге некоторые села по численности населения больше, чем отдельные районы на севере. Где-то достаточно организовать регулярный вывоз, где-то нужна перегрузочная станция, где-то имеет смысл сортировка, а где-то экономически оправданнее свозить отходы на более крупный объект.
От завода к системе
В прошлом году в Казахстане была принята Концепция управления всеми видами отходов. Документ в значительной степени посвящен промышленным отходам, но в нем также предусмотрены региональные особенности и пилотные проекты по организации обращения с коммунальными отходами на районном уровне.
Это важный момент для всей реформы. До сих пор разговор об отходах часто сводился к отдельным объектам: построить полигон, поставить контейнеры, купить мусоровозы, запустить сортировочную линию, построить перерабатывающий завод. Но по мере развития отрасли становится очевидно, что ни один из этих объектов сам по себе не решает проблему.
Сортировочному комплексу нужен стабильный поток отходов, переработчику — подготовленная фракция, заготовителю -экономический смысл собирать ее, населению и предприятиям — удобная система сдачи. Мусоровывозящей компании должна быть выгодна организация раздельного сбора. А производителю вторичного сырья нужен рынок сбыта. Если хотя бы одно звено выпадает, отходы возвращаются к самому простому и пока самому дешевому варианту — захоронению.
Именно поэтому следующий этап реформы будет сложнее строительства отдельных объектов. Государству предстоит не просто наращивать мощности, а соединить их между собой в работающую систему.
И здесь важен уже не сам факт, что в регионе появился новый завод или сортировочная линия, а то, сколько отходов реально прошло через эту цепочку и сколько вторичного сырья в итоге вернулось в производство. Пожалуй, это и есть главный критерий того, насколько реформа обращения с отходами действительно меняет ситуацию в стране.