Отныне называться психологом сможет только специалист с профильным высшим образованием, зарегистрированный в государственном реестре. Вводятся профессиональный стандарт, кодекс этики, институт супервизии и система сертификации.
Закон разработан по поручению Главы государства, который публично обращал внимание на рост числа псевдопсихологов и коучей.
Руководитель суицидологической службы Центра психического здоровья г. Алматы, врач-психиатр и психотерапевт высшей квалификационной категории с 20-летним стажем подробно разобрала эти вопросы.
— Насколько этот закон нужен профессиональному сообществу? Это действительно давно назревшая необходимость или скорее реакция на сиюминутную повестку?
— Этот закон был востребован очень давно и очень сильно. Мы как психиатры на протяжении как минимум 10 лет писали письма, поднимали этот вопрос на всех конференциях, на всех профессиональных встречах. Потому что хаос на рынке психологических услуг — это не абстрактная проблема. Это конкретные люди, которые приходят к нам в тяжёлом состоянии после того, как потратили время и деньги на тех, кто психологом по факту не является. Закон, наконец, создаёт правовую основу для этой сферы, и я искренне рада, что это произошло.
— Вы говорите о псевдопсихологах. Насколько эта проблема серьёзна сегодня — это единичные случаи или речь идёт о системном явлении?
— Это давняя и очень серьёзная проблема, которая резко обострилась начиная примерно с 2020 года. С периода пандемии цифровое пространство стало активно использоваться как альтернатива живому общению — люди оказались дома, в ограниченном пространстве, и им нужен был социум. Они нашли его в интернете. И именно тогда в соцсетях и мессенджерах появилось огромное количество людей, которые называют себя психологами, не имея к этой профессии никакого отношения.
Показательный пример из моей практики. На одном из обучающих мероприятий я познакомилась с человеком, который представился как «цифровой психолог». Оказалось, что раньше он называл себя нумерологом. Нумерология — это не наука, у неё нет доказательной базы. Но чтобы придать себе профессиональный вес, человек просто придумал новый термин. И таких случаев — масса.
Что важно понимать: Они транслируют псевдонаучные убеждения совершенно искренне. Но результат от этого не менее разрушительный. Мы как психиатры и психотерапевты регулярно встречаем в своей практике пациентов, которые потратили время на псевдоспециалистов и пришли к нам уже в значительно ухудшенном состоянии.
— Закон вводит обязательное высшее профильное образование и регистрацию в государственном реестре как условие для работы психологом. Как вы оцениваете эту норму?
— Очень положительно. Давайте рассмотрим аналогию. Любой врач, независимо от специализации, проходит обязательную сертификацию — и подтверждает свои знания каждые пять лет. Это стандарт для всей медицины. Психология — это наука. Само слово в переводе означает «наука о душе». И специалист, который берётся работать с психикой человека, обязан понимать ту ответственность, которую он на себя принимает.
Государственный реестр — это фильтр. Когда человек обращается к психологу, он будет знать: этот специалист прошёл проверку, у него профильное образование, государство подтвердило его квалификацию. Это принципиально меняет ситуацию с доверием. Сейчас, когда рынок не регулируется, клиент фактически идёт вслепую.
— Способен ли закон реально повысить доверие населения к психологической помощи? Казахстанцы по-прежнему с осторожностью относятся к этой теме.
— Я думаю, да. И вот почему. Одна из главных причин недоверия — это непредсказуемость. Люди не знают, к кому они попадут: к профессионалу или к человеку, который прочитал несколько книг по саморазвитию и решил, что этого достаточно. Когда реестр заработает, эта непредсказуемость уйдёт. Клиент будет понимать: перед ним специалист с верифицированной квалификацией. А это — основа доверия.
Кроме того, закон чётко определяет границы компетенций психолога. Любой человек сможет зайти, прочитать его и понять, что психолог имеет право делать, а что — нет. Это тоже снимает большую часть тревожности и мифов вокруг темы.
— Закон прямо запрещает психологам ставить диагнозы и назначать лекарства. Насколько актуальна эта проблема сегодня? Понимают ли казахстанцы разницу между психологом, психотерапевтом и психиатром?
— Большинство — нет. Я не располагаю точной статистикой, но из своей практики могу сказать: значительная часть людей не понимает, чем отличается психиатр от психолога, и уж тем более не знает, кто такой психотерапевт. В своей работе я постоянно занимаюсь разъяснением — это отдельная, очень важная часть того, что я делаю.
И здесь проблема с назначением лекарств — не гипотетическая. Это происходит. Психолог, не имея медицинского образования, рекомендует пациенту какой-то препарат. Человек начинает принимать его бесконтрольно — без понимания действующего вещества, дозировки, побочных эффектов, длительности курса. В результате его состояние не улучшается, а ухудшается. Бывают ситуации, когда препарат краткосрочного применения человек принимает годами. И потом к нам поступает пациент с медикаментозной зависимостью, которую нам приходится лечить.
Норма о запрете назначения препаратов — одна из самых важных в этом законе. Она защищает людей от вполне конкретного вреда.
— Не приведёт ли закон к сокращению числа специалистов и снижению доступности помощи, особенно в регионах?
— Да, закон отфильтрует тех, кто к психологии отношения не имеет. И я считаю, что это правильно. Пусть специалистов станет меньше — но это будут профессионалы, которые реально улучшают состояние людей, а не ухудшают его. Сейчас их формально много, но качество — низкое. И это не просто профессиональная претензия. Это вопрос здоровья людей.
Да, возможно, в переходный период где-то возникнет дефицит. Но лучше честный дефицит, чем иллюзия доступности, за которой скрывается некомпетентность. Человек, который платит за психологическую помощь, должен получать именно помощь — а не усугубление своего состояния.
— Закон усиливает требования к конфиденциальности. Это действительно актуальная проблема — публикация историй клиентов без их согласия?
— Да, и это серьёзная тема. Смотрите: психолог — это специалист, который эмоционально и интеллектуально очень близко подходит к человеку. Он погружается в его внутренний мир, в самое личное. И вопрос согласия здесь — это не формальность, это основа профессиональной этики.
В медицинской психиатрии и психотерапии этот вопрос давно урегулирован. Мы работаем в правовом поле, каждый шаг оформляется письменным согласием пациента — это регламентировано 166-й статьёй Кодекса о здоровье народа и системе здравоохранения. И я убеждена, что психологи должны работать по тем же стандартам.
Новый закон чётко прописывает: если психолог работает в медицинской организации, он регламентируется этим же кодексом. Консультация проводится только с письменного согласия клиента, с указанием причины обращения. Это не бюрократия — это правовая гарантия для человека, который обратился за помощью.
— В законе появился термин «немедицинская психотерапия». Вы упомянули, что он вам особенно понравился. Почему?
— Потому что он, наконец, расставляет вещи по местам. Слово «терапия» само по себе означает лечение. И когда психолог называл себя психотерапевтом, это создавало огромную путаницу — и у пациентов, и в профессиональном сообществе. Люди не понимали, к кому идут: к врачу или к специалисту без медицинского образования.
Психотерапевт — это врач. Человек с высшим медицинским образованием, прошедший подготовку по психиатрии и переподготовку по психотерапии. Термин «немедицинская психотерапия» чётко обозначает: это другая категория специалистов — психологи, которые используют психологические методы работы, но не являются врачами и не лечат в медицинском смысле этого слова. Это разграничение очень важно и давно было необходимо.
— Закон вступает в силу поэтапно. На создание реестра отводится полтора года — он заработает с 1 января 2028 года. Как вы оцениваете этот переходный период?
— Разумный срок. Реестр — это серьёзная инфраструктура, её нельзя создать за месяц. Важно, что направление выбрано правильно. Я думаю, что те, кто будет больше всего противиться этому закону, — это как раз люди, которые по образованию к психологии не имеют никакого отношения. Для настоящих профессионалов этот закон — не угроза. Это давно заслуженное признание их работы и защита их репутации.
— Что, на ваш взгляд, самое главное в этом законе для обычного казахстанца — не для специалиста, а для человека, который просто думает обратиться за психологической помощью?
— Главное — это защита. Теперь у человека есть ориентир: психолог в реестре — это специалист, который прошёл проверку. Это не гарантия идеального результата, но это гарантия минимального стандарта качества. И это очень много значит в ситуации, когда человек уязвим, когда он обращается за помощью в трудный момент своей жизни.
Психология — это наука о душе. И то, кто берётся с этой душой работать, не может оставаться вне правового регулирования. Этот закон — не ограничение. Это уважение к профессии и уважение к людям, которые в этой помощи нуждаются.