Сигналы о новой войне
После американских промежуточных выборов 3 ноября в центре внимания мировой общественности снова оказался вопрос о вероятности начала очередной войны между США и Ираном. Тем более, что накануне этих выборов уже произошло обострение ситуации. В Ормузском проливе на мине подорвался катарский танкер. В ответ США нанесли удар по острову Кешм, расположенному в данном проливе. Кроме того, стали появляться сообщения, что американцы в последнее время уже довольно часто атакуют объекты на иранском побережье. В свою очередь также упоминается активизация иранцев в зоне пролива.
Стоит также отметить появление разной информации о возможности начала военных действий, причем, часто в весьма жестком формате. К примеру, известный правоконсервативный обозреватель Такер Карлсон в начале ноября удивил всех заявлением в соцсети Х о том, что США под давлением премьер-министра Беньямина Нетаньяху якобы планируют нанести ядерный удар по горе Пиксас, под которой расположен центр обогащения урана.
При этом президент США Дональд Трамп отрицает планы бомбардировок Ирана и заявляет о готовности обеих сторон заключить сделку. В то же время американцы собрали в регионе большие силы, включая даже третий авианосец «Теодор Рузвельт». В Израиле на военных базах размещено много американских военных самолетов, включая до 70 самолетов-заправщиков. Наличие такого числа заправщиков позволяет осуществлять массированные атаки с воздуха на Иран, включая его восточные районы, которые на первом этапе войны в меньшей степени были затронуты воздушными атаками.
Это может означать как готовность США к новой войне, так и стремление оказать давление на Иран с целью вынудить его все-таки заключить сделку. Но здесь у американцев есть свои вполне очевидные ограничения. Они имеют отношение и к самой возможности победить Иран в рамках какой-то ограниченной военной кампании, и к изменившейся после выборов политической ситуации.
Как промежуточные выборы ограничили возможности Трампа
Очевидно, что поражение на выборах республиканской партии во многом было связано с общей непопулярностью в США войны против Ирана. Соответственно, контроль демократов над Конгрессом и Сенатом в любом случае осложнит для Трампа возможность продолжать войну в прежнем формате.
У Трампа осталось только два месяца до начала работы нового состава Конгресса для того, чтобы провести через старый еще республиканский его состав финансирование дополнительных военных расходов в связи с войной против Ирана на $47 млрд. Кроме того, демократы будут более критичны к вопросу об использовании правила 60 дней, в ходе которых президент может вести войну без ее одобрения Конгрессом. Это когда ты можешь приостановить ведение войны до завершения срока в 60 дней, а потом через какое-то время начать ее заново и начать новый отсчет в 60 дней.
Однако даже в нынешнем составе Конгресса звучат предложения об импичменте военному министру Питу Хегсету. Еще в сентябре республиканский конгрессмен Томас Масси внес соответствующую резолюцию, одним из оснований для которой стало незаконное начало военной операции против Ирана. Хотя сам Масси больше не будет депутатом, но в данном случае важна постановка вопроса и сделанная при этом формулировка.
В качестве превентивной меры Трамп может уволить Хегсета еще до этого решения с тем, чтобы сделать его главным ответственным за всю историю с иранской войной. Но если его отправят в отставку, тогда Трампу будет сложно сделать новое назначение в Министерство войны. Это потребует консультаций, а демократы в нынешнем составе Конгресса будут максимально тянуть время с тем, чтобы дождаться прихода нового состава депутатов.
Так или иначе, но возможности Трампа стали более ограниченными. К тому же, остается нерешенным вопрос, как именно он собирается продолжать вести эту войну, если у него будет такое намерение. Потому что у американцев в регионе явно недостаточно сил для сухопутной операции, а без этого сместить режим в Иране будет очень непросто. Только воздушные бомбардировки не могут принудить Иран к капитуляции.
Чем Иран может ответить на новую эскалацию
К тому же, в Иране отдают себе отчет, что политическая обстановка в США изменилась. Поэтому у иранских политиков становится больше аргументов все-таки не отступать в их переговорах с США даже под большим давлением в виде угрозы продолжительных бомбардировок.
К тому же, у них есть собственные планы для того, чтобы сделать цену этой войны слишком дорогой, если не для американцев, то для стран Ближнего Востока и мировой экономики. Как минимум, Иран может повторить свои атаки на страны Персидского залива. Но возможно, что они также могут побудить хуситов все-таки попытаться перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив или пойти по пути дополнительной эскалации конфликта.
В частности, в иранских СМИ сообщили, что Иран обновил «банк целей», в который вошли американские базы в Европе, «без географических ограничений». Это можно расценивать и как подготовку к эскалации, и как способ оказать давление на противную сторону. Собственно, тактика использования воинственных заявлений в качестве давления обычно широко применяется в подобных ситуациях. Иранцы также намекали на уязвимость оптоволоконных кабелей, которые проходят по дну Персидского залива.
Весьма чувствительным является и возможная угроза заводам по опреснению воды в этом районе, особенно с учетом зависимости от них стран региона. В Персидском заливе работают 400 заводов по опреснению воды, включая иранские. В Катаре 99% воды получают из опреснительных установок. В Кувейте и Бахрейне — 90%, в Омане — 86%, в ОАЭ — 42%.
Энергетическая инфраструктура как фактор взаимного сдерживания
В то же время и у США есть свои варианты для эскалации. США могут нанести удары по энергетической инфраструктуре. Для Ирана это было бы очень болезненно, особенно если речь будет идти об электростанциях. С учетом высокой доли городского населения в этой стране, которое составляет 74,5% от всего населения, разрушение электростанций приведет к настоящей гуманитарной катастрофе. Можно себе представить, что будет, если Тегеран с 10 миллионами населения или Мешхед с 5,5 миллиона населения вдруг останутся без электричества.
Однако в таком случае Ирану нечего будет терять, и его ничто не будет удерживать от более серьезной эскалации. Хотя здесь цена вопроса для Ирана все равно очень велика. Потому что восстановление электростанций и нефтяной инфраструктуры потребует времени и больших средств. Так что и Иран также находится в уязвимом положении. Тем не менее, власти в Тегеране не хотят уступать. Они чувствуют большую уязвимость ситуации, в которой оказались американцы и наверняка воспринимают это как их слабость.
Характерно, что накануне выборов в США Иран заявил о том, что передал американцам семь своих требований в качестве предварительного условия для обсуждения вопроса о ядерной программе. Точного списка требований не появилось, но, согласно разным уточнениям, речь идет о снятии санкций, торговой блокады, размораживании иранских активов и т. д..
Сам факт выдвижения Трампу ультиматума может стать для него принципиальным моментом. По сути, Тегеран демонстрирует, что не считает американского президента достаточно сильной фигурой, чтобы безоговорочно принимать его условия. При этом после поражения на промежуточных выборах у Трампа стало меньше возможностей для маневра на иранском направлении.
Вместе с тем масштаб поражения республиканцев требует от американского президента демонстрации политического результата, желательно в форме победы. Для Трампа, который последовательно позиционирует себя как политик-победитель, это имеет особое значение. Однако он также понимает, что противостояние с критически настроенным к его политике Конгрессом существенно осложнит продолжение войны, если она затянется.
Война или соглашение?
Поэтому он может посчитать, что до января 2027 года у него есть окно возможностей, чтобы все-таки доказать свою репутацию победителя. Хотя, очевидно, что Трамп предпочел бы сделку с Ираном, которую он смог бы подать как победу. Но в Тегеране не хотят уступать, даже формально. Они стремятся получить максимум из сложившейся ситуации. Поэтому фактически апеллируют к условиям июньского меморандума, который они подписали с США и где, кроме всего прочего, присутствовали $300 млрд на восстановление Ирана и вывод американских войск.
Соответственно, главный вопрос сейчас заключается в том, предпримет ли Трамп попытку решить все-таки вопрос с Ираном военным путем или он подпишет с ним соглашение, которое постарается представить как свою победу. Оба варианта выглядят не слишком успешными для США.
В первом случае без сухопутной операции военный результат никак не гарантирован. Если же будут уничтожены объекты энергетической инфраструктуры, то такая катастрофа для гражданского населения произведет не слишком благоприятное впечатление на мировое общественное мнение. Если же подписать договор на иранских условиях примерно в духе июньского меморандума, тогда Иран выйдет из этой войны более сильным. Без санкций и с размороженными активами он сравнительно быстро восстановит свои военные возможности. При этом американское присутствие в регионе уже не будет иметь прежнего значения.
В общем для США получается стратегический тупик. У Трампа больше нет возможности продолжать тактику долгой экономической блокады с содержанием в регионе больших военных сил. Как минимум потому что с января 2027 года под вопросом оказывается финансирование такой длительной операции в Персидском заливе. При том, что США еще не получили от Конгресса денег за уже произведенные дополнительные расходы.
Соответственно, для Трампа главный вопрос теперь заключается в том, чтобы выйти из этой ситуации и желательно с минимальным потерями для его имиджа. Это можно сделать либо через военную победу, либо через мирное соглашение. Второй вариант в такой ситуации лучше для всех участников. Здесь надо отметить, что Трамп сразу после промежуточных выборов вроде как выражал готовность к компромиссам.
В этой связи стоит выделить историю с отменой американских выплат в $4 млрд в год в пользу Израиля. Показательно, что против этого выступали оппоненты Трампа из леволиберального политического лагеря. Но более важным является то, что это явно отражает отношение Трампа даже не к самому Израилю, а скорее к той ситуации, в которой он оказался из-за войны с Ираном.
Очевидно, что участие США в войне против этой страны отвечает интересам Израиля. Но это было предметом критики не только леволиберальных сил, но и правоконсервативных политических кругов в США. С отменой выделения $4 млрд военной помощи Трамп делает жест в адрес своих политических оппонентов внутри страны, как правых консерваторов, так и левых либералов. Это говорит о его готовности к компромиссам. Но он фактически также заявляет об изменении своих интересов по отношению к войне с Ираном.
Так что внутренняя ситуация в США отчасти меняет и его внешнеполитические приоритеты. Трамп явно хочет выйти из сложного положения и убрать с повестки дня главный раздражитель для американского общества в виде непопулярной войны. Но вопрос в том, пойдет ли он на не слишком популярную сделку с Ираном или решится на еще одну военную попытку. Это станет очевидным уже очень скоро.