Невероятная карьера и падение Жомарта Ертаева
Банкир Жомарт Ертаев был осужден за махинации и хищение более 144 миллиардов тенге, но в начале сентября его планировали освободить по амнистии. Какие схемы и лазейки использовались для присвоения средств, и почему эта история стала зеркалом слабостей банковской системы прошлых лет - в новом выпуске программы «Правда в деталях» на телеканале Jibek Joly, передает корреспондент агентства Kazinform.
Кто такой Жомарт Ертаев
Выпуск посвящен делу, которое в свое время вызвало широкий общественный резонанс — крупным банковским хищениям, совершенным Жомартом Ертаевым. Недавно его имя снова появилось в заголовках СМИ: сначала — из-за досрочного освобождения по амнистии, затем — из-за возвращения в колонию.
Как Ертаеву на протяжении нескольких лет удавалось проворачивать незаконные схемы с участием банков?
На первый взгляд, это типичный мошеннический кейс: банковские махинации, серые схемы, многомиллиардные суммы. Но при внимательном рассмотрении вырисовывается история тонких манипуляций, уверенности в собственной безнаказанности и безграничной алчности. Журналисты выяснили, как средства перебрасывались через подставные компании и фиктивные зерновые расписки, подняли историю судебных разбирательств и выслушали аргументы экспертов.
В начале осени имя Жомарта Ертаева вновь оказалось у всех на слуху. 2 сентября суд города Алатау Алматинской области рассмотрел его ходатайство о применении акта об амнистии, принятого к 30-летию Конституции Казахстана. Суд удовлетворил просьбу и освободил Ертаева от оставшейся части наказания.
По приговору он должен был провести в колонии еще почти год. Амнистия должника вызвала волну возмущения в обществе. Но если многие ограничились критикой, то депутат Мажилиса, юрист Абзал Куспан, пошел дальше и направил ходатайство об отмене освобождения Жомарта Ертаева.
Дело в том, что Абзал Куспан руководил рабочей группой, разрабатывавшей положение акта об амнистии и решил проверить, как закон соблюдается на практике. Под проверку попали более ста амнистированных, одним из которых и оказался Ертаев.
— Данный закон на практике применяется не совсем правильно. Поэтому я подготовил депутатский запрос и направил в адрес Генерального прокурора. И прокурор, в свою очередь, согласился с моим мнением. У меня имеется письменный ответ. По всей стране сейчас вносятся протесты на несоответствующие судебные акты, и принимаются областными инстанциями соответствующие решения, — рассказал Абзал Куспан.
Народный избранник негодует о недостаточном надзоре за соблюдением законодательных актов, утверждая, что Верховный суд должен проводить аналитику правоприменения.
— У нас один Уголовный кодекс, один Уголовно-процессуальный кодекс и Закон «Об амнистии» — всего восемь статей, из которых лишь три напрямую регулируют порядок ее применения. Даже при такой компактной нормативной базе не удалось обеспечить единообразное исполнение по всей стране. Считаю, что в будущем Верховный суд должен исправить эту ситуацию, чтобы подобное не повторялось. Иначе какой смысл принимать правильный и нужный закон, если на практике он трактуется по-разному? Когда в одних судах применяют специальные отказные нормы, а в других — напротив, не применяют и освобождают людей, — отметил Абзал Куспан.
Как выяснилось, депутат подал запрос не зря. Изучив материал, судебная коллегия установила, что Ертаев был осужден двумя приговорами — от ноября 2020 и марта 2021 года. Постановлением суда был разрешен вопрос об окончательном сроке наказания по совокупности данных приговоров.
Однако в этом постановлении зачет наказания, отбытого по первому приговору суда, не разрешен. Кроме того, не указано, из какого приговора исчисляется срок наказания Ертаеву. Имеется расхождение по срокам неотбытого наказания в постановлении суда города Алатау и справки из исправительного учреждения.
Кроме того, данная справка не подписана руководителем. Таким образом, Ертаев снова вернулся под стражу. Похоже, что его освобождение стало формальной ошибкой. Причем, как оказалось, у Ертаева все же есть шанс на амнистию, учитывая формулировки по итогам проверки.
— Все допущенные нарушения имеют устранимый характер, поэтому до июля Ертаев имеет право повторно обратиться за применением амнистии. Я считаю, что областному суду следовало рассмотреть дело по существу — подлежит ли Ертаев амнистии или нет. На мой взгляд, областной суд должен был руководствоваться специальной нормой — статьей 3, пунктом 5 закона об амнистии, — считает депутат.
По состоянию на второго сентября 2025 года Ертаев из положенных девяти лет отбыл 8 лет, 3 месяца и 14 дней. Стоит учесть, что в зачет срока пошло время его содержания под стражей с 15 ноября 2018 года, где один день приравнивался к полутора.
Можно сказать, что длительное рассмотрение дела сыграло ему на руку, не отбытый срок составлял 11 месяцев 16 дней. Напомним, что в ноябре 2020 года экс-банкир Жомарт Ертаев был осужден сначала на 11 лет лишения свободы, вместе с ним сроки получили еще 35 человек. Позже Ертаев был осужден уже по другому уголовному делу, на этот раз за хищение кредитных денег из Bank RBK, Қазақ банкі, а также Евразийского банка.
В этом деле выявлены четыре его сообщника, которые тоже попали под суд. Осужденных обязали вернуть банкам весьма внушительные суммы. В пользу RBK порядка 98 миллиардов тенге, Казахбанка — более 46 миллиардов тенге, Евразийскому банку — свыше 24 миллиардов тенге.
От «Альянс Банка» до условного срока
Однако Ертаев и его адвокаты не сдавались, подав апелляцию. В марте 2021 года суд смягчил наказание по первому уголовному делу, сократив срок с 11 до 9 лет. Стоит отметить, что это не первые судебные разбирательства, в которых был замешан Ертаев.
Их история началась еще в «Альянс-банке», которым он руководил в начале 2000-х. В 2009 году Ертаев был арестован по обвинению в хищении 1 миллиарда 100 миллионов долларов из «Альянс-банка». После девяти месяцев в следственном изоляторе обвинение переквалифицировали, и он был освобожден с условным сроком и штрафом в размере 250 мрп, что составляло на тот момент 378 тысяч тенге.
Сумма для банкира весьма доступная. Авторы программы поговорили с руководителем пресс-службы банка, пришедшим на эту должность после скандальной пропажи денег. И узнали, с какой ситуацией ему пришлось столкнуться.
— Ситуация была катастрофической, прямо скажу. Когда я пришел в 2009 году, банк буквально лежал на боку. Тогда им руководила команда Максата Кабашева, и я видел, насколько им было тяжело. Они почти не бывали в Казахстане — постоянно ездили за границу на переговоры о реструктуризации долга, потому что с банком нужно было что-то срочно делать. В банке была огромная дыра. Государство поддержало деньгами, «Самрук-Қазына» зашел в капитал. У всех стояла одна задача — спасти банк, потому что клиентская база была огромной, десятки тысяч людей. Было и колоссальное количество проблемных заемщиков, которые вообще не обслуживали кредиты. Все, что мы делали, — это фактически разгребали последствия того, что до нас натворила команда Ертаева, — рассказал журналист Дмитрий Шишкин.
Вспомним, клиенты зазывались в банк чуть ли не на улицах. Многочисленные рекламные стойки можно было встретить в самых людных местах. Красочная реклама, многообещающие слоганы и чувство эйфории от возможности позволять себе то, что не могли раньше. В условиях и размере процентов тогда особо никто не разбирался.
— Им нужно было выдавать много-много кредитов. Деньги шли рекой в Казахстан. Инвесторы доверяли Казахстану. Огромная часть, половина этих кредитов изначально были невозвратные. Извините, если кто-то приехал в Алматы из сельской местности, они его ловят в переходе, буквально вручают ему деньги под его честное слово, что он отдаст. Естественно, он не собирался отдавать, — вспомнил журналист.
Большой проблемой являлась недостаточная прозрачность банковской деятельности. Контроля не хватало как внутри банка, так и со стороны надзорных органов. На определенном этапе развития банковской системы это породило иллюзию вседозволенности. Отдельные банки плохо следили за качеством кредитного портфеля, а потребители услуг не чувствовали ответственности за полученные суммы, которые надо было возвращать.
— А были люди, которым списывали кредиты, потому что были абсолютно гигантские проценты. Люди брали кредит, условно, миллион тенге и должны были вернуть около десяти, то есть космические проценты. Это все было скрыто под схемой годовых процентов — ноу-хау Ертаева. Проценты в год и проценты годовых — это две разные вещи, но люди этого не понимают из-за низкой финансовой грамотности. Те же кредиты нередко выдавались за взятки.
Схемы в Bank RBK: фиктивные расписки, «акционерские» займы» и круговорот кредитов
К руководителям отделов приходили различные посредники и говорили, мол, есть человек, он не может вернуть деньги, не может обеспечить кредит, но ему надо выдать. Они получали свой процент, кредит оформляли, а руководство банка закрывало на это глаза. Им было важно получить мгновенные комиссионные и показать видимость прибыльности, хотя всем было очевидно, что в будущем банк рухнет. Насколько помню, в «Альянсе» комплайенс-менеджера вообще не было — человека, который должен проверять законность всех банковских процедур, — отметил Шишкин.
Самое поразительное, что судебный процесс по делу банка не только не остановил Ертаева, а словно еще больше разогрел его интерес к большим деньгам. Реального тюремного срока удалось избежать, хотя это фактически значило, что ему получилось обмануть систему. И даже запрет на занятие управленческих должностей в банках Ертаева не смущал.
— У него был запрет, и после того, как он отсидел по делу «Альянс-банка», он обошел этот запрет, когда работал в RBK советником. Он свою жену там устроил на официальную должность, сам якобы советником численно, фактически он руководил RBK банком, — добавил Дмитрий Шишкин.
Ертаев стал советником в банке RBK, носившему ранее название «Казинкомбанк», войдя в доверие крупному акционеру Ниязову, который также являлся председателем совета директоров.
Советник — это такая чудесная позиция, которая не входит официально в штатное расписание и ни к чему не обязывает, практически волонтер на добровольных началах. Ертаев убедил включить в состав акционеров банка Фарида Люхудзяева, а также назначить его на ключевые должности председателя совета директоров и председателя правления.
Затем Ертаев вступил в сговор с Люхудзяевым и назначил своих людей на ключевые позиции, чтобы они могли влиять на принятие решений о выдаче кредитов. При этом предприимчивый банкир получил служебный кабинет, личного водителя на служебном автомобиле, а также телохранителя. Ертаев применял несколько схем для незаконного получения денег.
Оформление займов на подставные фирмы с фиктивными директорами, а также на номинальные физические лица. Предоставление в залог имущества, имеющего завышенную оценку, что позволяло получать кредиты на сотни миллионов тенге. И предоставление в залог фиктивных зерновых расписок.
В конце концов, он дошел до того, что просто брал деньги из кассы и хранилища банка без официального учета этих сумм. Внутри банка такие займы назывались акционерскими. И даже когда первичные документы не соответствовали условиям банковских кредитов, заявки проходили кредитный комитет за один день — по звонку Ертаева или указанию Люхидяева. Однако адвокаты подсудимых считают, что значительная часть займа все же была законной.
— В материалах дела были кредиты, по которым можно было спорить — это примерно 60–70% всего объема. По ним имелся предпринимательский банковский риск: были залоги, соответствующие обеспечения. Но, к сожалению, и прокуратура, и суд оценили эти кредиты как беззалоговые, либо с завышенной стоимостью залогов и обеспечений, или как заведомо безвозвратные. Хотя по идее их можно было квалифицировать иначе: приводились доводы, что заемщики были финансово стабильными и соответствовали кредитной и залоговой политике банка. Однако следствие опиралось на иные экспертные заключения и, соответственно, трактовало все в пользу наличия вины, — рассказал адвокат Руслан Кожахмет.
Рассмотрим один из примеров, где залог все же был. В банк поступает заявление от физического лица на получение кредита в сумме 570 млн тенге. В залог предлагается земельный участок в Алматинской области.
В независимом отчете его рыночная стоимость составляет более 915 миллионов тенге. Департамент залогового обеспечения банка подтверждает свое согласие с независимой оценкой по указанию сверху. При этом сотрудник Управления кредитных рисков дает заключение, в котором рекомендовано воздержаться от финансирования данного заемщика.
Однако в этот же день заявка попадает на кредитный комитет и получает одобрение, да еще и с предоставлением льготного периода по погашению основного долга. Что выясняется в итоге судом? Залог не принадлежит заемщику и переоформлен на нового владельца всего за пару недель до обращения в банк. Реальная стоимость залога в 12 раз меньше оценки и составляет чуть более 77,5 миллионов тенге.
Заемщик деньги не получал, а просто подписал расходно-кассовый ордер на сумму кредита. Фактически в этот же день были совершены банковские проводки для закрытия четырех предыдущих фиктивных займов на других лиц, совокупная сумма которых равнялась полученному кредиту. За счет круговорота займов перед проверками создавалось впечатление, что фиктивные кредиты в банке закрываются.
Все это было доказано путем сбора показаний, анализа банковских документов и заключений привлеченных экспертов, в которых сомневались адвокаты подсудимых, ссылаясь на то, что они могут быть ошибочными. Однако финансовые эксперты с этим не согласны.
— Если вдруг апелляционная инстанция выявит эти ошибки, то для судьи первой инстанции это тоже не хорошо. Поэтому я думаю, что первая инстанция, тем более если рассматривается такое крупное уголовное дело, нужно максимально подкрепить со стороны обвинения, всеми официальными справками либо выписками. А лучше бухгалтерскими актами, — отметил независимый эксперт по финансовым вопросам Нуржан Биякаев.
Все это было сделано и потребовало немало времени. Так суд по делу о хищении 144 миллиардов тенге из «Банк RBK» длился почти год. Было проведено множество экспертиз, опрошены десятки свидетелей. В итоге уголовное дело из 46 эпизодов вылилось в 700 томов документов, где большая часть похищенных средств осталась до конца непонятна. Эксперты и общественность до сих пор строят предположения. По делу проходили почти 40 человек. Трое из них скончались во время следствия, еще один — во время судебных слушаний. И кто знает, будь они живы, приняла бы история Ертаева более серьезный оборот. А может быть, в ней бы появились новые действующие лица. Некоторые считают, что в истории есть серые кардиналы, которые благополучно распоряжаются деньгами. А самому Ертаеву повезло, ведь он сохранил жизнь, хоть сам в итоге и остался ни с чем.
— Эти деньги осели у кого-то из бенефициаров банка, которые, судя по всему, по-прежнему остаются неприкосновенными. А у него самого денег нет. Даже во время суда он писал письмо с просьбой не выселять его мать из квартиры. Дом, кажется, тоже был куплен в кредит и подлежал изъятию. Думаю, у них действительно нет средств. Он не сможет возместить этот колоссальный ущерб. Считаю, что эти деньги присвоили совсем другие люди. В этом смысле Жомарту Ертаеву грех жаловаться — он, по крайней мере, остался жив. Ставки были настолько высокими, суммы настолько большими, что его могли и просто убрать. Он абсолютно заслуженно отбывает срок. Но в этой ситуации, по моему внутреннему этическому ощущению, он тоже потерпевший, — считает Дмитрий Шишкин.
Кто на самом деле допустил хищения на 144 миллиарда
Кто же тогда по-настоящему виноват? Акционеры, которые допустили к управлению банком человека с запятнанной репутацией? Надзорные органы, которые проводили поверхностные проверки и не вдавались в детали, позволив банку достигнуть финансового коллапса? А может быть, рядовые сотрудники, что по указке подписывали положительные заключения и выносили документы на кредитные комитеты, не подумав заявить в органы или Нацбанк, боясь потерять рабочее место?
— Топ–менеджмент должен отвечать, потому что это люди, руками которых непосредственно вершились все незаконные вещи. Но ответственность на тех, кто должен был отвечать за контроль финансового сектора, не была возложена, — рассказал Дмитрий Шишкин.
Эксперт кидает мяч в сторону руководителя Национального банка, который на тот момент регулировал деятельность финансовых институтов. Банки к проверкам готовились, подчищая отчетность, их представленным документам верили, не проверяя на соответствие действительности. Комплайенс-контролеры были не у всех. Условия кредитования и рекламы регулировались достаточно слабо.
— Уполномоченный орган не может не замечать возникающие риски в том или ином банке. Каждый банк как минимум раз в год предоставляет полную финансовую отчетность. Кроме того, в ходе аудита — будь то проверка Национального банка, АРФР или внутренний аудит — все проблемы в принципе можно выявить. Но поскольку этого не делалось, а работа уполномоченного органа, возможно, велась поверхностно, халатно или вовсе не проводилась, то вполне закономерны претензии и в адрес Национального банка. Возникает традиционный вопрос: куда вы смотрели? — рассказал Нуржан Биякаев.
Хищения, реструктуризация и ликвидация банков стали серьезной школой для всех. Для государства, которое создало отдельное агентство по регулированию и развитию финансового рынка. Для Национального банка, который усовершенствовал многие регламенты. Для нас с вами — научив читать все, что написано мелким шрифтом, и понимать неизбежность расчетов по собственным кредитам. По крайней мере, этот опыт привел к более строгому контролю за банковским сектором. Сейчас мы видим, что банки в целом устойчивы, и работа с проблемным портфелем ведется. Но историю не переписать.
Манипулятор, оратор и человек, который «впал в грех стяжательства»
И нельзя не отметить, что важную роль в этой истории сыграл не только преступный умысел на обогащение, но и яркая личность Ертаева. Он был сильным оратором, переговорщиком и манипулятором. Даже на суде он мастерски подбирал слова, создавая нужный образ для аудитории.
Бывший банкир утверждал, что своими признательными показаниями хотел помочь следствию и суду разобраться в сложном деле.
Он говорил, что деньги счастья не приносят, что впал в грех стяжательства и в итоге потерял все — свободу, репутацию, деньги. Его имя стало нарицательным, и еще долго в обществе будут говорить: «Не повторяйте ошибок Ертаева». Он признавал, что заслужил это, хотя легче ему от этого не становилось. В начале карьеры, по его словам, он не стремился к обогащению — видел себя визионером, который меняет мир к лучшему. А позже поддался соблазну красивой жизни.
В какой-то момент речей Ертаева ему невольно начинаешь сочувствовать, но разум быстро напоминает о масштабах хищения и холодном расчете, с которым он действовал.
Он был не только финансистом и управленцем. Он стал одним из первых активных пиарщиков на финансовом поле, прекрасно понимал ценность образа — слов, поступков, внешнего вида. Он умел создавать инфоповоды и не отвергал черный пиар. Например, знаменитый инцидент с броском ботинка в Буша он однажды специально повторил на пресс-конференции, где выступал спикером. Позже выяснилось, что это была заготовка.
Срок Ертаева подходит к концу, и, так или иначе, в течение года он выйдет на свободу. Уже сегодня обсуждают, в какой сфере он сможет применить свои навыки. В финансовую систему ему путь закрыт, да и вряд ли кто-то доверит ему управление активами.
История Жомарта Ертаева — зеркало институциональных слабостей системы тех лет. В документах и публичных заявлениях мы увидели и реальные доказательства, и проблески юридических лазеек. Этот кейс стал тревожным сигналом для всей банковской системы страны. И что-то подсказывает, что имя Ертаева мы услышим еще не раз.