Медовый экспорт Казахстана: сладкие цифры с горьким привкусом
Казахстан в 2025 году увеличил экспорт меда в 2,4 раза, получил право войти на рынок ЕС и сократил импорт более чем в шесть раз. Официальная статистика выглядит как история успеха. Но за ней — вопросы о реальной цене, зависимости от одного рынка и пределах роста отрасли, передает корреспондент агентства Kazinform.
Цифры, которые не сходятся
Министерство сельского хозяйства Республики Казахстан в ответ на официальный редакционный запрос сообщило: экспорт меда за 2025 год составил 1 477 тонн на сумму 1 570,5 тысячи долларов США. Это в 2,4 раза больше, чем в 2024 году — тогда за рубеж ушло 603,7 тонны на 824,1 тысячи долларов.
Арифметика, однако, сразу ставит вопросы. В 2024 году средняя экспортная цена составляла около 1,36 доллара за килограмм. В 2025-м — всего 1,06 доллара. То есть объем вырос в 2,4 раза, а выручка — лишь в 1,9 раза. Казахстан продает больше, но дешевле.
Для сравнения: на мировом рынке натуральный мед торгуется в диапазоне от трех до 15 долларов за килограмм в зависимости от сорта, упаковки и целевого рынка. Выходит, казахстанские пчеловоды отдают свой продукт примерно в три раза дешевле среднемирового уровня.
— Экспорт меда за 2025 год составил 1 477 тонн на сумму 1 570,5 тысячи долларов США, что в 2,4 раза больше уровня 2024 года (603,7 тонн на сумму 824,1 тысячи долларов США), — сообщили в МСХ РК.
Расхождение между официальной ценой и реальностью объясняется спецификой учета. Как поясняет Валерий Касымбаев, руководящий одним из ведущих пчеловодческих хозяйств страны, таможенная цена и реальная контрактная цена — не одно и то же.
— Фактическая цена реализации меда на экспорт составляет в среднем около 3,25 доллара за килограмм, тогда как на внутреннем рынке — порядка 3,50 доллара. При этом официальная статистика, как правило, фиксирует заниженную стоимость, поскольку в ней отражается так называемая таможенная цена, а не реальная контрактная. Разница может быть существенной из-за особенностей оформления сделок, логистики и структуры поставок. В результате создается искаженное представление о реальной маржинальности отрасли, — отметил Валерий Касымбаев, генеральный директор КХ «Пасека».
На вопрос о сравнении экспортной цены меда с нефтью и о добавленной стоимости продукции пчеловодства Минсельхоз переадресовало редакцию в Министерство торговли и интеграции. Вопрос о ценообразовании остался без содержательного ответа.
Рост на одном колесе: узбекский фактор
Министерство объяснило рост экспорта просто: расширение поставок на «традиционные рынки». Но цифры за этим объяснением скрывают тревожную концентрацию.
В 2025 году в Узбекистан ушло 1 264 тонны меда из общих 1 477 тонн — то есть 85,6% всего казахстанского экспорта. В 2024 году доля Узбекистана тоже была велика: 442 тонны из 603,7 — 73,2%. Таким образом, зависимость от одного рынка не только сохраняется, но и нарастает.
Остальные направления выглядят скромно: Россия — 63,1 тонны, Китай — 41 тонна, США — 37 тонн. На все прочие страны приходится ничтожная доля. Диверсификация, о которой говорит Министерство, пока остается намерением, а не реальностью.
Рост экспорта меда в 2,5 раза в основном обеспечен увеличением поставок на традиционные рынки сбыта. За счет расширения объемов поставок в страны, где уже сформирован устойчивый спрос.
Логику узбекского направления в отрасли объясняют вполне прагматично:
— За последние два года Узбекистан стал ключевым направлением экспорта по двум причинам. Во-первых, это удобная и дешевая логистика: близость рынков снижает транспортные расходы и риски. Во-вторых, в самом Узбекистане наблюдается дефицит собственного производства меда, что создает устойчивый спрос. При этом выход на более дорогие рынки требует дополнительных затрат и соблюдения строгих стандартов, что ограничивает диверсификацию экспорта, — отметил Касымбаев.
Примечательно: в самом ответе ведомство называет то «2,4 раза», то «2,5 раза» — цифры расходятся в зависимости от абзаца. Эта небрежность в официальном документе говорит либо о разных базах сравнения, либо о спешке в подготовке ответа.
В конце 2025 года Казахстан получил официальное разрешение на экспорт меда в ЕС. Это действительно важное достижение: европейский рынок — один из самых емких и высокомаржинальных в мире. Однако в реальных объемах экспорта 2025 года европейское направление еще не отразилось — разрешение получено, поставки не начаты.
— Поставки в США уже осуществляются, а рынок ЕС находится на стадии освоения. Основные барьеры — это сертификация, строгие требования к качеству, прослеживаемость продукции и необходимость стабильных объемов. Также играет роль недостаточная государственная поддержка в части продвижения продукции за рубежом. Тем не менее выход на эти рынки возможен, но требует системной работы и инвестиций, — добавил Валерий Касымбаев.
Себестоимость: от 800 до 3000 тенге — и никакой конкретики
Редакция спросила о себестоимости производства одного килограмма меда. Ответ министерства охватывает диапазон от 800 до 3 000 тенге — разброс в 3,75 раза. Это не ошибка: такова реальная разница между промышленными стационарными пасеками на юге Казахстана и небольшими кочевыми пасеками в горных районах ВКО.
— По оценке профессионального сообщества пчеловодов себестоимость одного килограмма меда в Казахстане составляет в среднем от 800 до 3 000 тенге за килограмм меда, — отметили в МСХ РК.
При курсе примерно 510 тенге за доллар это означает: себестоимость — от $1,57 до $5,88 за килограмм. При этом средняя экспортная цена 2025 года, согласно официальной статистике, составила лишь $1,06 — то есть формально ниже даже нижней границы себестоимости. Практики, впрочем, рисуют более нюансированную картину:
— Себестоимость варьируется от 85 до 1 200 тенге за килограмм в зависимости от региона, климатических условий, кормовой базы и масштаба пасеки. У крупных хозяйств себестоимость ниже за счет эффекта масштаба, тогда как у небольших пасек — выше. Отдельную категорию составляют эксклюзивные сорта меда, например монофлорные, где себестоимость и конечная цена значительно выше из-за ограниченного объема и повышенного спроса. Цена 1,06 доллара за килограмм — это таможенная или декларируемая стоимость, которая не отражает реальную цену сделки. Фактическая экспортная цена выше и зависит от логистики, объемов и условий поставки. В большинстве случаев экспорт остается рентабельным, но маржа сильно сжимается из-за транспортных расходов, курсовых колебаний и давления со стороны посредников. Бизнес держится в первую очередь за счет объемов и оптимизации затрат, а не за счет «серых» схем, — сообщил Валерий Касымбаев.
Субсидия на удешевление производства меда составляет 200 тенге за реализованный килограмм. По итогам 2025 года на это направление выделено 78,5 миллиона тенге — скромные деньги, способные покрыть лишь часть себестоимости у части производителей.
— Субсидии и льготные кредиты действительно способствуют развитию пчеловодства, особенно на этапе расширения или модернизации хозяйства. Однако их влияние ограничено: они помогают снизить издержки, но не решают системные проблемы отрасли, такие как доступ к рынкам, логистика и низкая добавленная стоимость продукции. Государственная поддержка играет вспомогательную роль, но не является ключевым фактором выживания, — добавил Валерий Касымбаев.
Импорт рухнул в шесть раз. Почему — ответ неполный
Один из самых впечатляющих показателей в ответе министерства — сокращение импорта меда с 1 663,1 тонны до 262,4 тонны, то есть более чем в шесть раз. Это должно было бы означать триумф отечественного производства над зарубежным.
— Импорт меда сократился более чем в шесть раз — с 1 663,1 тонн до 262,4 тонн. Основное снижение произошло по поставкам из России, — сообщили в МСХ.
Почему российский мед ушел с казахстанского рынка — в ответе министерства не раскрывается. Логистические изменения? Ценовая конкурентоспособность? Ветеринарные ограничения? Переориентация самих российских поставщиков на другие рынки в условиях санкций? Тем не менее результат очевиден: казахстанский рынок теперь в подавляющей мере обеспечивает себя собственным медом. При производстве около пяти тысяч тонн и внутреннем потреблении порядка 3,8 тысячи тонн — баланс устойчив.
Потолок: 1 200 тонн экспорта без ущерба для страны
Министерство называет предельный экспортный потенциал отрасли при текущем производстве — около 1 200 тонн в год без угрозы внутреннему рынку. Но в 2025 году Казахстан уже вывез 1 477 тонн. Это на 23% выше официально обозначенного «безопасного» предела.
— Принимая во внимание текущий объем внутреннего потребления на уровне порядка 3,8 тысячи тонн, экспортный потенциал составляет порядка 1,2 тысячи тонн без ущерба для внутреннего потребления. В случае увеличения спроса на внешнем рынке, отечественные производители имеют возможность нарастить объем производства, — говорится в ответе ведомства.
Дорожная карта по развитию пчеловодства на 2025–2027 годы, утвержденная 31 декабря 2024 года, предусматривает рост производства до 5 500 тонн к 2027 году. Прирост — лишь 500 тонн за три года. При сохранении нынешней доли экспорта это не решает проблему потолка.
— В текущих условиях расширение связано с высокими рисками. Рынок во многом перегрет: увеличение объемов производства приводит к дополнительному давлению на цены. При этом спрос растет не так быстро, как предложение. В условиях кризиса целесообразнее фокусироваться на повышении эффективности и качестве продукции, а не на наращивании объемов, — рассказал Валерий Касымбаев.
ВКО — половина всего казахстанского меда
Географический расклад производства красноречив: Восточно-Казахстанская область дает 58% от общего объема — два миллиона 900 тысяч тонн из пяти миллионов. Следом идут Абайская область (430,6 тонны), Павлодарская (397,4 тонны), Жетысу (270,1 тонны), Алматинская (217,1 тонны), Туркестанская (192 тонны).
Такая концентрация в одном регионе создает системный риск: неурожай, болезни пчел или климатическая аномалия в ВКО способны обрушить сразу половину национального производства. Ни Дорожная карта, ни Комплексный план животноводства 2026–2030 годов не содержат, судя по ответу министерства, мер по географической диверсификации пчеловодства.
Требования к качеству: мировые стандарты еще не пройдены
На вопрос о требованиях импортеров к качеству и сертификации министерство дало развернутый ответ — фактически перечислив весь список международных норм: Codex Alimentarius, директива ЕС по меду 2001/110/EC, регламенты ЕАЭС, американский FSMA, стандарты HACCP, ISO 22000, GlobalG.A.P., органическая сертификация.
Проблема в том, что большинство казахстанских производителей этих сертификатов не имеют. По данным профессиональных объединений, основная часть производства сосредоточена в личных подсобных хозяйствах (ЛПХ) — 46,5% от общего объема. ЛПХ физически не в состоянии пройти промышленную сертификацию. К этому добавляется структурная проблема, которую участники рынка считают одной из ключевых:
— На практике большинство пчеловодов работают самостоятельно. Уровень кооперации остается низким, что мешает формированию крупных партий продукции, необходимых для выхода на премиальные рынки. Отсутствие объединений также усложняет процессы сертификации и продвижения бренда на международном уровне, — считает Касымбаев.
Именно поэтому выход на рынок ЕС — хотя разрешение и получено — пока носит скорее символический характер. Реальный экспорт в Европу требует сначала создания сертифицированных цепочек поставок, агрегирующих мед от мелких производителей. Это — работа не одного года.
Что впереди: законы, кредиты и один вопрос без ответа
В декабре 2025 года в Парламент внесен проект закона о поправках в законы «О пчеловодстве» и «О племенном животноводстве». Среди ключевых новшеств — введение «ветеринарного паспорта пасеки», уточнение понятийного аппарата, создание единой республиканской палаты пчеловодов вместо ныне существующих параллельных структур.
Комплексный план развития животноводства на 2026–2030 годы, утвержденный постановлением Правительства 29 января 2026 года, предусматривает льготное кредитование пчеловодов под 5% годовых на оборотные средства и под 6% — на приобретение племенных пчелосемей и пчелопакетов. Все это — правильные шаги. Но один вопрос остался без содержательного ответа: рассматривается ли стратегия позиционирования казахстанского меда как высокомаржинального экспортного продукта с глубокой переработкой?
— Вопрос позиционирования казахстанского меда как высокомаржинального экспортного продукта с глубокой переработкой находится на стадии отработки, — отметили в МСХ.
«На стадии отработки» — дипломатическая формула, означающая отсутствие решения. А именно в этом пункте — главный экономический смысл всей отрасли. Участники рынка формулируют задачу конкретнее:
— Ключевое направление — развитие переработки и фасовки внутри страны. Казахстанский мед в основном экспортируется как сырье, тогда как основная прибыль формируется на этапе упаковки и брендинга. Необходимо инвестировать в создание собственных брендов, улучшение дизайна, маркетинг и выход на конечного потребителя. Это позволит значительно увеличить доходы отрасли и снизить зависимость от внешних посредников.Основную прибыль получают производитель и конечный продавец за рубежом. Производитель зарабатывает за счет объема и относительно низкой себестоимости, а конечный продавец — за счет упаковки, брендинга и доступа к премиальному рынку. Посредники, как правило, работают на обороте и логистике, их маржа ниже, но стабильна. Главная проблема в том, что значительная часть добавленной стоимости формируется уже за пределами Казахстана, — считает Касымбаев.
История успеха с оговорками
Казахстанский медовый экспорт в 2025 году действительно вырос — это факт. Страна сократила импорт, получила доступ на рынок ЕС, приняла дорожные карты и законы. Все это заслуживает фиксации.
Но за праздничными цифрами скрывается структурная уязвимость: 85% экспорта — один рынок, экспортная цена ниже себестоимости по официальной статистике, половина производства — в одном регионе, глубокая переработка — «на стадии отработки».
Пока Казахстан не решит вопрос о том, чем его мед отличается от любого другого и почему за него должны платить дороже, — любые рекорды экспорта будут оставаться историей количества, но не стоимости.
Ранее сообщалось, что в Казахстане планируют построить завод по производству меда. Цель проекта — создание современного, высокотехнологичного предприятия, ориентированного на выпуск экологически чистой и экспортно-ориентированной продукции, соответствующей стандартам Европейского союза, однако точные сроки реализации проекта пока не известны.