Климатическая повестка ЦА требует совместных решений — эксперт

Накануне Регионального экологического саммита в Астане корреспондент агентства Kazinform переговорил о том, как климатическая и экологическая повестка трансформируется из деклараций в стратегию, с партнером и лидером направления устойчивого развития PwC в регионе Евразия Алмазом Садыковым.

— Алмаз, как Вы оцениваете значение предстоящего Регионального экологического саммита и какие результаты ожидаете по его итогам?

— Мы приветствуем проведение RES и рассматриваем его как важную платформу для объединения усилий стран Центральной Азии в сфере противодействия изменению климата и охраны окружающей среды.

Наш регион объективно относится к числу наиболее климатически уязвимых. По данным Всемирного банка, за последние 115 лет среднегодовая температура существенно выросла во всех странах Центральной Азии: на 2,1 °C — в Кыргызстане, на 3,3 °C — в Таджикистане, на 5,7 °C — в Казахстане, на 12,2 °C — в Узбекистане и на 15 °C — в Туркменистане.

Даже при сценарии ограничения глобального потепления до 1,5 °C к 2050 году, который, исходя из текущей траектории, с высокой вероятностью будет превышен, в нашем регионе ожидается рост температуры как минимум на 2–2,5 °C.

Это означает серьёзное усиление нагрузки на водные ресурсы, сельское хозяйство, инфраструктуру и социально‑экономическую устойчивость региона в целом.

Потому мы надеемся, что Саммит станет площадкой для выработки согласованных и практических решений, а также механизмов регионального сотрудничества, которые помогут не только снижать климатические риски, но и системно укреплять устойчивость стран Центральной Азии в долгосрочной перспективе.

— Какие направления Вы считаете приоритетными для совместных действий стран Центральной Азии в климатической и экологической повестке?

— Это очень комплексная повестка — речь идёт о системе взаимосвязанных решений, в основе которых должны лежать как экономическая логика, так и социальная ответственность.

Первое ключевое направление — поддержка климатического перехода. Она включает развитие регионального сотрудничества по сокращению выбросов парниковых газов, переход к возобновляемым источникам энергии, повышение энергоэффективности и формирование низкоуглеродных отраслей. Принципиально важно, чтобы эти шаги были согласованы между странами региона и опирались на международные обязательства, которые наши государства уже взяли на себя.

Второе направление — адаптация и экономическая устойчивость к природным и климатическим рискам. Это включает разработку национальных и межгосударственных планов, направленных на защиту наиболее уязвимых отраслей экономики, сообществ и экосистем от нарастающих климатических угроз.

Третье — борьба с загрязнением воздуха и развитие эффективных систем управления отходами. Переход к циркулярной экономике становится для нашего региона одним из ключевых инструментов устойчивого роста, позволяя одновременно снижать нагрузку на окружающую среду, уменьшать зависимость от природных ресурсов и создавать новые экономические возможности.

Отдельного внимания требуют вопросы продовольственной безопасности, устойчивого управления природными ресурсами, рационального использования воды и земли и сохранения экосистем.

Безусловно, этим перечнем повестка не исчерпывается. Но именно эти направления сегодня формируют основу для практического и результативного регионального сотрудничества.

— Какова роль бизнеса в этом?

— Без активного участия частного сектора экологические и климатические цели неизбежно остаются на уровне деклараций. Именно бизнес является ключевым источником инвестиций: по оценкам международных институтов развития, до 70% необходимых вложений в климатический переход и адаптацию в развивающихся экономиках должно быть обеспечено за счёт частного капитала.

Для Центральной Азии это означает, что низкоуглеродный переход, модернизация энергетики, водной инфраструктуры и агропромышленного комплекса невозможны без устойчивых бизнес-моделей, прозрачного управления рисками и предсказуемой регуляторной среды.

Не менее важна роль бизнеса в распространении и масштабировании решений. Именно через производственные и финансовые цепочки частного сектора технологии и инновации переходят из пилотных проектов в практику и начинают работать на уровне всей экономики.

В этом процессе бизнес также играет важную роль в формировании общего языка и практик. Хотя рамки и стандарты разрабатываются регуляторами и международными организациями, именно компании внедряют климатическую отчётность, системы оценки ESG-рисков и интеграцию устойчивости в инвестиционные решения. Это делает стандарты сопоставимыми, применимыми на практике и пригодными для трансграничного сотрудничества.

— Вы упомянули финансирование, и мы действительно часто говорим о необходимости мобилизации частного капитала для климатических и экологических задач региона. Насколько сегодня в Центральной Азии реально сложился рынок устойчивого финансирования?

— Если смотреть на данные, рынок устойчивого финансирования в Центральной Азии демонстрирует устойчивую динамику роста. По состоянию на 2024 год совокупный объём устойчивого финансирования в регионе превысил 2,7 млрд долларов США, где основная активность сосредоточена в Казахстане и Узбекистане.

Казахстан стал первой страной региона, внедрившей национальную «зелёную» таксономию и обязательную ESG-отчетность для финансового сектора. По данным нашего отчета «Энергетическая трансформация Евразии: анализ Казахстана и Узбекистана», по состоянию на сентябрь 2025 года в стране было реализовано более 20 выпусков устойчивых облигаций и кредитов, а общий объем превысил 1,3 млрд долларов США.

Узбекистан также демонстрирует быстрый прогресс: только за последние годы были размещены суверенные зеленые и ЦУР-облигации на сотни миллионов долларов, включая выпуск ЦУР-облигаций Министерством экономики и финансов на сумму около 640 млн долларов. В Кыргызстане и Таджикистане рынок меньше по масштабу, но уже появились первые зелёные и устойчивые облигации при поддержке международных финансовых институтов.

По сути устойчивое финансирование в Центральной Азии становится связующим звеном между климатической повесткой и экономическим развитием региона. И ключевая задача на следующем этапе — масштабирование этого рынка за счёт более активного участия частного сектора и расширения линейки финансовых инструментов, а не только за счёт МБР.

— А есть ли реальный экономический смысл для бизнеса инвестировать в устойчивость сегодня?

— Хороший вопрос, и короткий ответ — да, экономический смысл здесь есть, и он вполне осязаем.

Результаты опроса этого года показывают, что компании в Казахстане уже начинают видеть реальную экономическую отдачу от экологически безопасных инвестиций, сделанных ими за последние пять лет.

Так, 25% участников опроса — по сравнению с 19% годом ранее — отметили положительное влияние таких инвестиций на доходы компаний. Ещё 42% респондентов (против 31% в прошлом году) указали, что эти инвестиции способствовали снижению операционных расходов. Подчеркну, речь идет о бизнесе внутри Казахстана.

Кроме того, мы проводим опрос среди крупных инвесторов, чтобы лучше понимать, как меняются их инвестиционные приоритеты и по каким принципам они распределяют капитал.

Результаты исследования 2026 года показывают, что наряду с традиционными финансовыми показателями инвесторы всё больше внимания уделяют стратегическим аспектам устойчивого развития и тому, как они встроены в долгосрочную бизнес-модель компаний.

Сегодня 84% инвесторов считают необходимым сохранять или наращивать инвестиции в адаптацию к изменению климата. Для них это не вопрос ценностей или репутации, а вопрос управления рисками и сохранения экономической устойчивости бизнеса.

Структура инвестиционного интереса подтверждает этот подход. Около 70% инвесторов готовы увеличивать вложения в компании, которые системно управляют энергопотреблением и инфраструктурой; 61% — в бизнесы, использующие климатические и ESG-данные для повышения операционной эффективности; более половины — в проекты, связанные с климатической адаптацией, и почти половина — в инициативы, опирающиеся на налоговые и регуляторные стимулы.

В результате климатические инвестиции становятся той редкой точкой, где экономическая логика бизнеса и общественные интересы работают в одном направлении, при понимании, что за этим стоит серьёзная, последовательная работа и долгий путь от стратегии к реальным результатам.