В современном мире риск выгорания на работе, снижения мотивации и просто переутомления человека высок как никогда. Всему виной — хронический стресс на работе, с которым человек не может справиться. Современный темп жизни и новые технологии сильно изменили то, как мы трудимся. Смартфоны заставляют нас быть на связи круглосуточно. Рабочий день теперь никогда не заканчивается. В тоже время задачи растут быстрее, чем рабочее время. Человек просто не успевает восстановить силы.
К тому же, зачастую сотрудники не могут влиять на решения руководства, что вызывает чувство беспомощности. Одиночество на рабочем месте лишает опоры, без помощи коллег справляться с трудностями тяжелее. К тому же, человек страдает, если его личные принципы расходятся с целями компании.
На фоне этого соцсети заставляют человека так или иначе сравнивать себя с другими, что рождает страх упущенных возможностей.
Эта ситуация не обходит стороной и Казахстан. По данным открытого исследования, проведенного в Казахстане, 75% опрошенных жителей страны, мечтающих сменить работу, испытывают тревожность или выгорание на своем текущем месте занятости. И единственный выход для 49% из них — отсутствие готовности говорить о своем состоянии с руководством, так как они опасаются, что их не поймут, что это повлияет на их репутацию и так далее.
Консультант в сфере HR Асель Кушан рассказала, что данную проблему можно было бы решить, если бы отечественные компании, как крупные, так и более мелкие, ввели бы практику приглашения психолога.
— Я считаю, что нужно вводить институт омбудсмена повсеместно. Если есть омбудсмен, то есть и психологическая поддержка в лице психолога, даже внештатного. И когда сотрудник чувствует абьюз, дисконнект с коллегами, выгорание, любую проблему, то он должен понимать, что работодатель заботится о нем, предоставляет психолога, который дает правильную коммуникацию и они вместе решают что делать. Специалист HR может просто поддержать, но он не может знать ситуацию каждого, особенно если в компании тысяча людей, точечно подходить. Поэтому нужна профессиональная помощь, — считает Асель Кушан.
В нынешней ситуации, когда штатная и внештатная единица психолога не предусмотрены, эксперт рекомендует компаниям обучать руководителей разных уровней по непрофессиональному направлению наравне с профессиональным.
— То есть, руководитель звена, к примеру, должен не только руководить самой работой и ставить задачи, следить за качеством работы, но и уметь экосистему, атмосферу в коллективе поддерживать, отвечать не только за эффективность работы, но и за правильное настроение внутри компании. И поэтому в отсутствие психолога правильно будет обучать руководителей разных звеньев, чтобы они могли вовремя заметить, что у сотрудника что-то не то, сделать так скажем «первое касание», чтобы показать сотруднику: ты нам нужен, если у тебя проблема, прийди ко мне и давай вместе решим. А работодатель должен дать понимание руководителям разного уровня, что они они еще и папа или мама своих подчиненных на работе. Но для этого руководителям нужны знания. Если компания не закрывает потребности базовые у сотрудников, то они будут неэффективными, компания пострадает, — заверила Асель Кушан.
Замдиректора Республиканского научно-практического центра психического здоровья Айгулим Абетова констатирует, что стрессы и непонимание на работе могут стать косвенными триггерами для разного рода психических заболеваний, например, шизофрении, но только у тех людей, которые уже имеют к ней генетическую или биологическую предрасположенность. Сам по себе рабочий стресс не способен вызвать это заболевание у абсолютно здорового человека. Другое дело, что не все люди могут знать о такой предрасположенности.
— Человек может не попасть в поле зрения психиатра. А приходят, когда прошли всех шаманов, стал недееспособен и нужна инвалидность, только тогда приходят. То есть, когда все запущено. Что мы можем сделать с этим? Структуры работают над тем, чтобы дестигматизировать различные состояния. Но пока, когда психиатр остается один на один, он сам стигматизируется. Особенно нарколог. Если приходит на мероприятие, то как озвучит, что он нарколог, все перестают пить. С этим сталкиваюсь, — сказала Айгулим Абетова.
По ее словам, сегодня благодаря лекарствам нового поколения люди с ментальными заболеваниями люди социализируются и возвращаются на работу.
Мировая статистика подтверждает: один из трех человек после первых приступов шизофрении может вылечиться. Ранее это казалось мифом, но если первый эпизод пролечить, то человек выходит в стабильную глубокую ремиссию и возвращается в социум.
И все-таки, чтобы не доводить дело до риска развития разных заболеваний, необходимо проводить профилактику на местах. В этом уверена психиатр Сагадат Сабитова.
— Ментальное здоровье — тема очень обширная, и до сих пор изучается наукой. Мы доподлинно не знаем, сколько человек в состоянии депрессии, у кого пограничные состояния. Определить это могли бы клинические психологи, подчеркиваю, не педагоги-психологи, а именно клинические, их работа была бы важна для поддержания ментального здоровья. Но сейчас, насколько я знаю, этой специальности нет в вузах, — сказала Сабитова.
Стереотипы приводят к оправданной боязни человека признаться в своих переживаниях, так как в дальнейшем это может быть использовано против него самого. Более того, 66% опрошенных нанимателей откажут квалифицированному кандидату, если тот честно сообщит о ментальном заболевании (даже при стабильной ремиссии). Более того, 80% казахстанских компаний не готовы рассматривать кандидатов после периода лечения и ресоциализации. Лишь 5% работодателей выстроили под это процессы.
Пути выхода из ситуации обозначены экспертами, но внедрение лучших практик теперь зависит от самого бизнеса.