Военное давление как инструмент политического сигнала
Весьма характерно, что даже на фоне продолжающегося конфликта США с Ираном, Вашингтон продолжает активно действовать и на кубинском направлении. 16 июля телеканал CBS News с ссылкой на анонимные источники сообщил, что американские военные вроде как рассматривали возможность вторжение на Кубу. Для этого они якобы собирались задействовать 101-ую воздушно-десантную дивизию. Но план в итоге не был принят во многом из-за занятости усилий американских военных на иранском направлении.
Подобные утечки информации - это всегда средство давления. Маловероятно, что в условиях неопределенности относительно перспектив войны против Ирана, американцы начнут новую войну против Кубы. Тем более, что она точно не будет такой простой операцией, как у них получилось в случае с Венесуэлой. Но свою роль такая информация все равно выполнит. Она должна продемонстрировать Кубе, что США в целом не устраивают даже те на самом деле кардинальные изменения, на которые пошли в июне этого года власти этого острова.
Июньские реформы: отказ от основ прежней модели
На Кубе объявили о начале масштабных рыночных реформ. 18 июня парламент страны одобрил пакет решений, предусматривающий отказ от всеобщего субсидирования и распределения товаров в пользу адресной поддержки малоимущих. По сути, речь идет о постепенной отмене социальной уравнительной системы, которая обеспечивается контролем государства над производством и распределением товаров и является одной из важных причин дефицита и разных курсов национальной валюты.
Одновременно отменяется обязательное требование проводить экспортно-импортные операции только через государственных посредников. Это должно оживить внешнюю торговлю с целью насыщения рынка товарной массой и снизить цену на импорт. Вместе с тем такая либерализация неизбежно приведет к кризису предприятий, связанных с внутренним производством. Они проиграют конкуренцию импорту. Примерно так как это произошло после начала реформ в бывшем СССР.
Но для Кубы это не настолько большая проблема, как это было для Советского Союза, который на пике плановой экономики стремился к экономической автаркии и создавал для этого всевозможные предприятия. На Кубе импорт уже занимает существенную долю рынка. Вопрос заключался в ценах. Но после отмены субсидирования продукции и облегчения условий для импорта его размер должен увеличиться и цена теоретически снизиться.
Власти Кубы предоставили больше самостоятельности сельскохозяйственным предприятиям, полагая, что они смогут конкурировать на местном рынке. Но здесь большой вопрос – получится ли у них конкурировать с дешевым импортом из тех же США.
Одно дело, когда продукция производится на огромных сельскохозяйственных предприятиях со всеми технологиями, использованием удобрений и применением добавок, как это происходит в США. И совсем другое дело, когда речь идет о неэффективных государственных сельскохозяйственных предприятиях Кубы, долгие десятилетия лишенных доступа к современным технологиям производства, продуктивным семенам и удобрениям.
Кроме того, власти Кубы решили провести реформу системы административного управления, в том числе сократив количество министерств с 27 до 20 и оптимизировав управление. Фактически речь идет о сокращении затрат на содержание бюрократического аппарата.
Революция в отношении кубинской диаспоры
Но, возможно, самым революционным стало решение относительно прав кубинской диаспоры. Теперь у кубинцев есть право находиться за пределами страны неограниченное время без потери статуса. Раньше это время ограничивалось 24 месяцами. Введен новый статус «эффективное проживание», согласно которому резидентом Кубы считается не только тот, кто проводит здесь 180 дней, но также тот, кто имеет прочные связи с Кубой. Речь идет о семейных, деловых и прочих связях.
С учетом того, что за пределами Кубы находится больше кубинцев, чем на самом острове, это очень существенное расширение их прав. Очень показательно, что речь идет о кубинцах в США, большая часть которых критически настроена по отношению к кубинской революции и властям острова. Среди них, к примеру, нынешний госсекретарь США Марко Рубио.
Для Кубы эти изменения носят практически революционный характер, если такой эпитет уместен в отношении «острова свободы». Революция была главным брендом острова, начиная с прихода в 1959 году к власти пламенных революционеров Фиделя и Рауля Кастро и их соратника Эрнесто Че Гевара. Хотя затем братья Кастро построили на острове вполне себе бюрократическую систему власти, опиравшуюся на плановую экономику и помощь СССР, тем не менее, образ революции и ее героев оставался в основе представления о Кубе.
Поэтому предоставление соответствующего статуса эмигрантам, многие из которых бежали с Кубы и долгие годы боролись против ее властей, это серьезный шаг в сторону от прежних революционных ценностей. Понятно, что на Кубе уже давно разрешен импорт и частично используют элементы рынка, но таких радикальных изменений никто, конечно, не ожидал.
Очевидно, что кубинские власти пошли на эти реформы под внешним давлением со стороны США, которые установили блокаду острова и ввели санкции, которые нанесли сокрушительный удар по туризму, главному источнику валюты для кубинской экономики. Но самое главное, серьезно пострадала энергетика. Фактическая блокада острова привела к отсутствию поставок топлива из Венесуэлы, Мексики и России, что привело к большим проблемам с электричеством.
Чем Куба отличается от Венесуэлы
Понятно, что Куба оказалась в крайне трудной ситуации, но ее власти вроде как не собирались уступать. Несмотря на всю жесткую риторику со стороны США, было очевидно, что в этой стране не удастся повторить историю с Венесуэлой, когда военные США похитили президента Николаса Мадуро и договорились с вице-президентом Делси Родригес.
В случае с Кубой важно подчеркнуть, что ее отличие от Венесуэлы заключается в советской бюрократической модели и плановой экономике. В результате на Кубе есть мощная бюрократия, включая военных, и система контроля над ней и над обществом. Здесь фактически невозможны такие операции, которые провели американцы в Венесуэле. Потому что захват Мадуро стал возможен вследствие закулисных связей с военными, иначе нельзя было бы украсть его с военной базы.
Но на Кубе, по сути, это было бы невозможно. В Венесуэле не было тотального контроля над обществом и элитой, на Кубе такой контроль есть. Кроме того, непонятно кого, собственно, могли американцы выкрасть, чтобы заставить изменить курс страны. Раулю Кастро 95 лет, нынешний президент Мигель Диас-Канель серьезная фигура, но все-таки в рамках относительно единой бюрократии его исчезновение не изменит самой системы.
Вместе с тем Куба не могла игнорировать усиливающееся давление со стороны США. Судя по всему, именно в этих условиях власти острова сделали ставку на реформы, объявленные 18 июня. С одной стороны, они отвечают части требований Вашингтона о либерализации кубинской экономики, с другой — позволяют сохранить существующую политическую систему.
Идея заключается в том, что кубинская диаспора сможет участвовать в экономической жизни страны, но исключительно по правилам, установленным официальной Гаваной. Понятно, что кубинские власти могут дать статус отдельным эмигрантам, а могут и не дать. Соответственно, более лояльные Гаване эмигранты должны будут играть по ее правилам, за это получат возможность заниматься бизнесом и владеть собственностью. В свою очередь они принесут Кубе инвестиции и опыт управления рыночным хозяйством. То есть, сыграют роль, которую в свое время играли зарубежные китайцы (хуацяо) в истории китайских реформ.
Китайский и вьетнамский сценарий: что пытается повторить Гавана
В целом июньские реформы явно направлены на повторение опыта рыночной трансформации, которую прошли такие социалистические страны, как Китай и Вьетнам. Они официально не отказались от социалистических принципов, но используют рыночные механизмы для конкуренции на глобальном уровне.
Здесь важно, что государство контролирует главные инструменты легитимизации рыночных отношений. Поэтому те частники, которые пойдут работать на Кубе без посредничества государственных компаний, все равно будут зависимы от государства, которое определяет правила игры.
Но если кубинские власти сделали такой достаточно тонкий ход с предложением реформ, то США после некоторой паузы с этим явно не согласились. Поэтому появились утечки о якобы планируемой военной операции против Кубы, а 11 июля госсекретарь Рубио заявил, что ей необходимы не только экономические, но и политические реформы.
Почему США требуют не только экономических, но и политических реформ
Логика таких высказываний вполне понятна. Американцы не хотят, чтобы Куба реализовала модель Китая или Вьетнама. Хотя это и маловероятно по объективным причинам, но все-таки в Вашингтоне не хотели бы даже такой попытки. Потому что это означает, что нынешние кубинские власти будут главным игроком в послереформенной Кубе. Отсюда требование политических реформ. В таком случае эмигранты в той или ином формате смогут внести свой вклад в политические процессы. У них есть деньги, опыт участия в американской политической жизни и еще их очень много.
Кроме того, очевидно, что если начать только экономические реформы без политических, тогда эмигранты не смогут принять участие, к примеру, в приватизации. На Кубе ни у кого нет денег, чтобы включиться в такой процесс. В то время, как у эмигрантов деньги есть и есть доступ к американской финансовой системе.
Так что логика Рубио и США, которые он представляет, по отношению к кубинским реформам вполне понятна. США хотят максимально использовать трудную для острова ситуацию и оказывают давление на его власти. Смогут ли кубинцы устоять? Это очень интересный вопрос. Но следование по пути Китая и Вьетнама предполагает, как минимум, позитивного отношения к Кубе со стороны внешнего капиталистического мира. Так, и Китай и Вьетнам начинали свои реформы именно с экспорта в те же США.
В любом случае происходящее на Кубе можно считать историческим событием. Один из последних оплотов социализма советского типа, где до сих пор сохраняется директивная экономика, решился на масштабные рыночные реформы. По сути, это знаменует завершение целой исторической эпохи. Хотя по историческим меркам она продолжалась сравнительно недолго — с момента становления плановой экономики в СССР в конце 1920-х годов прошло менее ста лет. Тем не менее, за это время был реализован масштабный социально-экономический эксперимент, который в период своего расцвета рассматривался как альтернативная модель развития и конкурент капиталистической рыночной системе.
Символично, что именно Куба, ставшая после распада СССР главным хранителем этой модели, сегодня вынуждена искать пути ее адаптации к новым реалиям. Массовая эмиграция лишь подчеркивает глубину накопившихся проблем: с 2020 года остров покинули около 2,7 млн человек — почти четверть населения. Это один из наиболее наглядных показателей кризиса прежней экономической системы и одновременно свидетельство того, что реформы стали не столько вопросом выбора, сколько необходимостью.
Сегодня речь идет уже не просто об экономических преобразованиях. Куба пытается провести управляемую трансформацию по китайско-вьетнамской модели, сохранив политический контроль над системой. США, напротив, стремятся добиться не только либерализации экономики, но и изменения политического устройства острова. Именно поэтому нынешнее противостояние вокруг Кубы — это уже не спор о рыночных реформах как таковых, а борьба за то, кто будет определять будущее страны после их начала.