Иран перед выбором: сделка или эскалация
Сценарии развития ситуации вокруг Ирана сегодня становятся одной из ключевых интриг мировой политики. От того, какой путь выберет Тегеран, зависят не только стабильность Ближнего Востока и безопасность его соседей, но и состояние глобальной экономики — прежде всего из-за роли Персидского залива в мировых поставках нефти. О возможных вариантах развития событий — в материале международного обозревателя агентства Kazinform.
Не просто кризис, а точка исторического перелома
Прежде всего, речь идет не только о возможности начала военных действий на грани перехода к региональной войне. О последнем говорят самые высокопоставленные представители Ирана, в частности рахбар аятолла Али Хаменеи, в ответ на заявления США о нанесении удара по их стране.
Речь идет о вероятности завершения целой исторической эпохи, которая началась во время исламской революции 1979 года. После нее в Иране возникло сильное централизованное государство с солидной идеологической базой на основе шиитского ислама и мощной военно-политической структурой, которое бросило вызов одновременно США, Израилю, а также суннитским государствам и монархиям Персидского залива.
Идеологический посыл революции в Иране был настолько мощным, что на несколько десятилетий сделал его главным игроком на обычно сложном геополитическом поле Ближнего Востока. Иран серьезно опасались за его решительность и упорство в создании военно-промышленной базы, в чем он достиг больших успехов, за одержимость его революционной молодежи, которая без колебаний бросалась на минные поля ирано-иракской войны, за его поддержку самых разных организаций по всему региону, не только шиитских, но и суннитских, например, ХАМАС.
Но теперь все это в прошлом. Даже если большой войны не будет, что, конечно, было бы лучшим решением, все равно Иран уже далеко не тот. Фактически он ведет арьергардные бои своей революции, причем, не только с внешним противником, но теперь уже и с внутренним. Проблема в том, что оба эти фактора стали влиять на друг друга, что является новым для Ирана явлением.
Внешнее давление и внутренний разлом
По сути, Иран ведет борьбу с США без прочного тыла. После достаточно жесткого подавления массовых волнений 8-9 января 2026 года у него его больше нет. В то же время сама жесткость действий властей была обусловлена внешним влиянием.
Власти в Иране торопились подавить протесты в ситуации, когда американский президент Дональд Трамп обещал протестующим поддержку. Поэтому отказались от своей обычной тактики, которая была в ходе прежних массовых волнений – в 2019 и 2022 годах. Тогда они совмещали силовые методы с некоторым умиротворением протестующих, например, смягчением политики в области ношения хиджабов. Так или иначе, но протесты и в 2019, и в 2022 годах продолжались довольно долго пока не затихли. В то время как 8-9 января 2026 года главным образом из-за слов Трампа власти в Тегеране пошли на очень жесткие меры. Несмотря на то, что в протестах участвовали торговцы с рынков, некогда основы социальной поддержки исламского государства. Фактически им пришлось частично пожертвовать внутренней легитимностью из-за серьезной внешней угрозы.
Однако, угрозы Трампа в тот момент не были реализованы. Свою роль в этом могли сыграть государства Персидского залива, которые убедили американского президента не начинать войну. Потому что опасались ответных ударов Ирана по американским базам в Катаре, Кувейте, ОАЭ, Саудовской Аравии, Бахрейне и других местах. Но также Трампа могли убедить собственные военные, которые сказали, что у них недостаточно военной мощи в регионе, в частности, авиации, для нанесения ударов по Ирану.
Но в то же время вполне могло быть, что Трамп блефовал. После года его президентства ни в чем нельзя быть полностью уверенным. Он может блефовать, вынуждая подписывать соглашения, а может и предпринимать нестандартные действия, вроде похищения 3 января президента Венесуэлы Николаса Мадуро с территории охраняемой военной базы.
Вполне вероятно, что именно последняя операция американцев убедила власти в Иране, что надо действовать жестко. Они явно стали более серьезно относиться к словам Трампа. Поэтому предпочли не рисковать и подойти к возможному конфликту США в большей готовности к нему, без внутренних конфликтов. Но они заплатили за это большую политическую цену. Понятно, что после событий 8-9 января наверняка снизился уровень их внутренней поддержки в стране. Но, скорее всего, в тактическом плане для иранских властей оно того стоило. Маловероятно, что они хотели бы оказаться в состоянии внешнего конфликта при одновременно продолжающихся масштабных внутренних протестах, которые уже перешли в столкновения с силами безопасности.
На Западе многие критиковали Трампа за то, что он обещал поддержку иранским протестующим, но отказался от этого, сославшись на то, что в Тегеране вроде бы обещали ему не казнить задержанных. В общем складывалось впечатление, что история если не закончилась, то в очередной раз поставлена на паузу.
Дипломатия под гул авианосцев
Однако после этого США стали усиленно стягивать войска к Персидскому заливу. К нему подошла авианосная группа во главе с авианосцем «Абрахам Линкольн» с авиагруппой от 60 до 90 боевых самолетов. В нее входит также три эсминца с системой ПВО «Aegis». Всего у американцев в регионе 6 эсминцев с 96 ракетами на борту в каждом. Это обеспечивает мощное ПВО и ПРО. Кроме этого, в регионе разместили системы ПВО «Thaad» и дополнительные комплексы ПВО «Patriot». Весьма показательным было размещение на американской базе в Иордании двух эскадрилий (около 35 самолетов) ударных истребителей-бомбардировщиков F-15Е Strike Eagle. Эти самолеты могут наносить удары из Иордании по Ирану без дозаправки и несут до 9 тонн бомбовой нагрузки.
В общем США продолжали серьезно готовиться к нанесению ударов. В международных СМИ стали появляться сообщения, что США в некоей ближайшей перспективе могут нанести удар по Ирану. Естественно, это вызвало беспокойство не только в самом Иране, но и среди его соседей. Никто не хочет рисковать вероятностью большого военного конфликта в регионе.
Можно предположить, что представители из стран Персидского залива стали убеждать американцев, что в этом нет необходимости, что это может угрожать, в том числе инвестиционным проектам, многие из которых совсем недавно США подписали с монархиями Персидского залива. Скорее всего они обращались к спецпредставителю президента Трампа по Ближнему Востоку Стивену Уиткоффу и зятю Трампа Джареду Кушнеру. Многие из данных проектов, так или иначе, но связаны с ними.
В то же время Трамп в привычном для него стиле стал говорить о планах заключить сделку с Ираном. 3 февраля он сказал, что Иран стремится к соглашению с США и мы ведем с ними переговоры. Ранее в этот же день президент Ирана Масуд Пезешкиан заявил о подготовке к переговорам с США, при этом отметив, что сделал это по просьбе дружественных стран. Сначала речь шла о переговорах в Стамбуле, затем об их переносе в Оман, где они и пройдут 6 февраля.
Накануне этих событий произошла встреча Уиткоффа с премьер-министром Израиля Беньямином Нетаньяху. По данным газеты The Times of Israel, во время встречи израильская сторона вроде бы потребовала в качестве условия передачи Ираном третьей стране всех запасов обогащенного урана, отказ от обогащения, от производства баллистических ракет и от поддержки разных прокси-группировок на Ближнем Востоке.
Переговоры без иллюзий
Можно предположить, что США на переговорах с Ираном будут выступать примерно с такой же позиции. Но также очевидно, что Иран будет от этого отказываться. В данном случае характерно, что переговоры проходят в прежнем формате, когда они были посвящены ядерной сделке. Встреча в Омане - это шестой раунд указанных переговоров. Летом прошлого года они прервались на пятом раунде из-за участия США в 12-дневной войне Израиля против Ирана.
Для обеих сторон такой формат объективно выгоднее. Он позволяет остаться в рамках прежнего переговорного процесса, когда еще не было прошлогодних ударов США по иранским ядерным объектам. Но также не было и общего фона, связанного с массовыми протестами в Иране, их жестким подавлением и накоплением США в регионе внушительных вооруженных сил, которые направлены против Ирана.
Трамп оказывает давление на Иран, рассчитывая на большую сговорчивость Тегерана в новых более трудных для него условиях. Но достаточно ли для этого только угрозы применения силы? В свою очередь никто не может сказать, насколько иранские власти уверенны в своих силах внутри страны. Можно ли ожидать, что они пойдут на компромисс или все-таки откажутся и тогда Трампу придется применять военную силу с тяжелыми последствиями для региона.
Важный момент здесь связан с тем, что американцам могут нанести удары с воздуха по Ирану. Понятно, что эта страна практически не имеет ПВО. В ходе 12-дневной войны это продемонстрировала израильская авиация. Однако воздушные удары не могут заставить сдаться страну с хорошо мотивированными армией и населением. В то же время очевидно, что не может быть речи о наземной операции. Дело не только в том, что для этого нет никаких условий, но также в явном нежелании Трампа втягиваться в длительные конфликты. Он ищет быстрого результата, будь то сделка или операция, вроде той, которую провели против венесуэльского Мадуро.
Ответ Ирана и пределы эскалации
Однако, сейчас как раз стоит вопрос о мотивации населения Ирана, а может быть части элит. Протесты ослабили легитимность властей в Иране среди весьма существенной части населения. В этой ситуации Тегерану приходится держать во многих городах специальные подразделения КСИР (корпус стражей исламской революции) и «Басидж» (военизированной милиции). Кроме того, большие военные и полицейские силы традиционно находятся в районах проживания национальных меньшинств – Курдистане на западе и Систан-Белуджистан на востоке. То есть, существенная часть наиболее лояльных сил безопасности занята поддержанием внутреннего порядка.
В этой ситуации можно предположить, что после американских ударов Иран нанесет ответные удары по американским базам в регионе, а также по Израилю, и, скорее всего, попытается заблокировать Ормузский пролив. В такой стратегии обороны есть одно слабое место. После первых нескольких иранских волн ракетных атак и ударов беспилотников они либо закончатся, частично их собьют, либо уничтожат инфраструктуру для запуска. Ормузский пролив может быть заблокирован на некоторое время, но, скорее всего, сравнительно недолгое.
Если это не впечатлит американцев, тогда ситуация зайдет в стратегический тупик. При господстве США в воздухе ситуация в Иране ухудшится. Немаловажно, что станет весьма затруднительным передвижение иранских военных сил, как армии, так и сил безопасности, между городами и провинциями, особенно в пограничных районах.
То есть, американская авиация теоретически может изолировать любой район Ирана от поступления подкреплений. В таких районах как Курдистан и Систан-Белуджистан это может привести к временной потере контроля над отдельными районами. К примеру, в Курдистане во время ирано-иракской войны в свое время проводились настоящие армейские операции иранской армии против курдов с десятками тысяч военнослужащих.
В ситуации, когда иранские силы безопасности распределены по многим городам и провинциям, в условиях американского господства в воздухе маневр ими будет крайне затруднен. Такая стратегия со стороны США не имела бы смысла в обычной ситуации, когда власти Ирана опирались на широкую народную поддержку. Сейчас же, когда она несколько снизилась, а может быть, что и весьма существенно, подобная стратегия может быть опасной.
Наверняка в Иране учитывают все возможные риски и хотели бы избежать начала военных действий и получить время для того, чтобы попробовать изменить ситуацию внутри страны. Здесь явно нужны перемены, хотя бы в области экономики, чтобы несколько ослабить недовольство мелкой буржуазии. Но для этого нужно снятие санкций. Поэтому им также необходимы переговоры с американцами. Любой компромисс лучше войны. Но они постараются не уступить в главном.